the rescued

      Тэхён готов признаться в том, что чужой запах на Чонгуке его бесит. Даже если тот ненавязчивый и детский. Потому что, хоть с семьёй Гонсалес у него и достаточно тёплые отношения, но они не стая. Их запах всё равно воспринимается не иначе, как запах чужаков. И вкусный древесно-озоновый аромат Чонгука немедленно хочется очистить либо же дополнить своим. В этом-то и кроется вот такое его беспардонное поведение. Ещё и Каталина подлила масла в огонь.       Тэхён понятливый и более чем прозрачные намёки девчонки он трактует правильно. Только у него есть голова на плечах. Каталине только шестнадцать, она любимая папина дочка. Избалована вниманием и восторгами окружающих. С такой внешностью легко можно стать если не самовлюблённым, то кем-то очень близким к этому. Но Тэхён, во-первых, не педофил. А во-вторых, не находит в ней ничего цепляющего за душу. Кричаще-красивая внешность для него мало что значит. Вот Чонгук цепляет. Да так, что даже страшно становится. Никогда так с ним не было, чтобы человек настолько совпадал. Будто они две половинки булки для гамбургеров. Смешно, ей-богу. А вот неуверенность Чонгука совсем не смешит. Тэхён не хотел, чтобы тот думал, будто между ними происходит что-то незначительное. Да, он не напирал и предоставил тому выбор, поле для действий. Но не думал, что Чонгук может взрастить в себе такую неуверенность.       Впрочем, Тэхён быстро берёт себя в руки, предлагая тому стать его парнем. Ладно, не предлагая, а как бы констатируя этот факт. На самом деле он думает, что и сам Чонгук, в глубине своей души тоже понял, что уже был им, просто никто из них это не озвучивал. И Тэхён взял на себя смелость продвинуть их отношения на одну ступень вперёд. А там уже и мысль о свидании вовремя подоспела. Так что, Тэхён особо не робел, а дерзко и со слоновьей грацией прошёлся по хлипкой обороне Чонгука, вызывая на лице того пышущий жаром румянец и нежную улыбку. От этой улыбки Тэхён едва по тормозам не даёт второй раз. Но задерживает себя и благополучно довозит их в город, где по памяти останавливается у когда-то понравившейся пиццерии. Не кафе и не ресторан. Как раз для первого свидания людей, которые уже более-менее хорошо изучили друг друга и любят покушать. — Как насчёт Пепперони? Грибную здесь тоже хорошо готовят, — спрашивает Тэхён, как только они усаживаются друг напротив друга. Людей хватает, но им удаётся отхватить крошечный столик в конце зала. Хорошо не возле уборных, но жаль не у окна. — Мне нравится, — кивает Чонгук, осматриваясь. — Тогда закажем это и ещё с митболами. А выпьем лимонада, содовой или ты хочешь пиво? — Содовая подойдёт. — Вот и отлично. Справились быстрее, чем к нам подошла официантка.       Чонгук фырчит, смешно сморщив нос. Тэхён из-за этого чувствует как где-то в глубине живота начинают лопаться розовые мыльные пузыри. Можно было бы списать это на голод, но лёгкое чувство эйфории не даст ошибиться. — Ваш заказ будет готов через пятнадцать минут. Принести вам содовую? — спрашивает официантка, когда Тэхён озвучивает то, что они хотят попробовать. Внутри появляется опасный огонёк ревности, когда девушка слишком часто поглядывает на Чонгука. Её приталенное жёлтое платьице и белая форменная рубашка под ним, подчёркивают ладную фигурку. Девчонка симпатичная и явно это знает, раз кокетливо поправляет передние пряди светлых волос, которые на макушке собраны массивной заколкой. — Нет, спасибо, — благодарят они в унисон. Только Чонгук доброжелательно и с улыбкой на губах. А Тэхён нахмурившись и слишком безрадостно.       Когда официантка отходит, Чонгук некоторое время смотрит на него своим внимательным взглядом, заставляя поёрзать на месте. — Ты… — неуверенно начинает парень. — Тэхён, ты что, ревнуешь? — Ну ты же ревнуешь меня к малолетке. Почему я не могу взревновать тебя к симпатичной явно совершеннолетней девушке? — Потому, что мне нравишься ты? Я думал, что это заметно. И я, как бы, гей.       Да, не такое свидание планировал Тэхён. Не тогда, когда Чонгук начинает казаться слегка взвинченным. — И мы встречаемся теперь, ты забыл? — продолжает Чонгук. — Так что, ревновать не сто́ит. Хоть мне и приятно, — добавляет парень, заставляя Тэхён вскинуть брови. Вот так-то. В тихом омуте черти водятся. — Прости, — извиняется он. — Сам не знаю, чего это я. Может быть, нужно как следует пометить тебя своим запахом?        Чонгук забавно распахивает рот. Его тёмные глаза, в свете зажёгшихся ламп, отливают всеми цветами радуги. Тэхён ещё немного и поцелует его. Прямо здесь. Нарушит правила приличий, разобьёт сердце одной девчонке-официантке и развлечёт окружающих. — Тебе не кажется, что мы, — тихо спрашивает Чонгук. — Немного спешим? — Ты так думаешь? — удивляется Тэхён, восторженно думая о том, как они похожи. Он ведь и сам накручивал себя, размышляя на эту тему. — Мы знакомы всего ничего, — пожимает плечами Чонгук, опустив взгляд в тарелку. — И если опустить за скобки все те... Приключения, что нас объединили, друг друга мы толком не знаем. — Это всё в твоей голове, понимаешь? — отвечает Тэхён, тщательно подбирая слова. — Если думать об этом так, то да, мы немного торопимся. Но лично я так много чувствую к тебе, — откровенничает, понижая голос так, чтобы его только он слышал. — Что кажется, будто меня вот-вот разорвёт. Я даже не представляю, как это, держаться от тебя подальше. Но если тебя это сильно беспокоит, мы можем откатить всё назад. Давай попробуем начать с чего-то меньшего, а там посмотрим. — Ты знаешь, — после недолгого молчания, говорит Чонгук. — К чёрту. Не хочу ничего никуда откатывать. Ты только пару часов назад стал моим парнем. Забыть об этом? Нет, я так не хочу. — Я рад, — не может сдержать улыбку Тэхён, потому что, оказывается, разволновался. — Что ты хочешь быть моим. Потому, что я твой. — Ну, Господи, где ты учился этим пикаперским фразочкам? — страдальчески стонет Чонгук. — Но ведь тебе же они нравятся, да? — теперь уже откровенно смеётся Тэхён.       Позже, когда их рот занят пиццей, а не, к вящему негодованию Тэхёна, языкасто-влажными поцелуями, Чонгук задаёт вопросы, на которые Тэхён хотел бы пока не отвечать, но утаивать от него, всё-таки, ничего не хочет. — О чём говорил Фредерик? Почему он просил тебя быть осторожным? — Он попросил об одном одолжении. Это связано с моей работой, — туманно отвечает Тэхён. Всё-таки чужих ушей вокруг полным-полно. И будет совсем невесело, если кто-то поймёт о чём они разговаривают. — Так что, сегодня ночью я буду немного занят.       Лицо Чонгука становится обеспокоенным. Глаза расширяются и кажется, что кожа несколько бледнеет. — Я хочу пойти с тобой. — Нет. Это исключено, — качает головой Тэхён, беря из салфетницы салфетку, чтобы вытереть рот. — Ты хочешь пойти совсем один… Это опасно. Может быть, стоит позвонить ребятам? — Там нет ничего особенного. Работа займёт не больше парочки часов, так что и срывать их с места нет никакого смысла. Лучше скажи, мой дорогой парень, — переходит на мурлычащий шёпот Тэхён, выделяя два последних слова. — Не хочешь ли ты попробовать луково-мясной пирог? Здесь их пекут — просто пальчики оближешь. — Хочешь соскочить с темы, ловкач? На этот раз твоя взяла. Твой дорогой парень, — подхватывает его идею Чонгук. — Будет не против слопать ещё чего-нибудь. А очень даже «за».       Таким образом, они подтверждают гипотезу о практически бездонных волчьих желудках и зверином аппетите. Оба выходят на улицу довольные, сытые и счастливые. И немного влюблённые. Или же много. А когда возвращаются домой, не сговариваясь, тянутся друг к другу, чтобы обняться. Тэхён клянётся, что никогда не чувствовал такой нужды в чужих объятиях. И в чужом запахе, который, как и его, начинает обволакивать с ног до головы лёгким шлейфом. — Я поцелую тебя, ладно? — тихо спрашивает он, боясь спугнуть момент. Чонгук, вместо ответа, подаётся вперёд, самостоятельно впиваясь в его губы. И, вау. Это чувство, зарoждающееся в центре груди, которое потом опускается к солнечному сплетению, а потом скользит ещё ниже, к паху… Тэхён отстраняется, задышав чаще. — Нам нужно остановиться, — низким голосом, говорит он. — Да, — подтверждает Чонгук, взглядом прилипнув к его губам. — Через минутку.       Минутка расстягивается на больше. Тэхён сам не замечает на сколько, пока не прижимается лопатками к стене. Чонгук незаметно потеснил его, вылизывая рот своим языком. У него вкус пиццы и чего-то только его, чего-то сладкого. Тэхён сладости не очень жалует, но эта ему нравится. И тем не менее, остановиться придётся. — Чонгук, — шепчет он, осознавая, что из-за возбуждения глаза стали видеть по-волчьи, а значит горят в темноте как у кошки. — Я знаю, — то ли ноет, то ли стонет тот, короткими быстрыми чмоками опускаясь по его подбородку на шею, по кадыку, ближе к запаховой железе, чтобы там замереть, глубоко задышав. — Тебя долго не будет? — Как я и говорил, всего несколько часов. Максимум, вернусь утром, — отвечает Тэхён, забираясь пальцами в чужие волосы. Ему они чертовски нравятся. Так хорошо проходят сквозь пальцы, будто шёлк. Тэхён урчит, срывает с припухших губ ещё несколько быстрых поцелуев и тут же отступает от греха подальше. — А что мне делать, если ты… Не вернёшься? — облизнувшись, спрашивает Чонгук. И столько в его голосе всего. Ничего конкретного, но их связь легко расшифровывает это как страх, волнение и неуверенность. Раньше подобное Тэхёна бы разозлило. Он терпеть не мог, когда за него держались, то и дело спрашивая, куда он собрался и когда его ждать обратно. Большинство таких его пассий сразу же отсеивались. Но с Чонгуком всё не так. С самого начала всё пошло по другому сценарию. — Я вернусь, — вложив в свой голос всю уверенность, которая у него есть, отвечает Тэхён. — Но ты должен помнить, что ты не один. И даже если меня рядом нет, у тебя есть те, к кому ты можешь обратиться. Я оставляю свой мобильный, на нём нет пароля. Если ты испугаешься или тебе что-то покажется странным, или что-либо другое, из-за чего тебе потребуется помощь, ты возьмёшь его, найдёшь в телефонной книге номер Чимина, Намджуна, Хосока или Джина и позвонишь им, договорились?       Вместо ответа Чонгук дарит ему крепкие объятия. Пыхтит на ухо, как ёж. Тэхён успокаивающе поглаживает его по спине, ощущая под ладонью чужие позвонки. Даже сквозь кофту прощупываются, никуда не годится. — Чем я заслужил тебя? — слышит Тэхён. Чонгук говорит так невразумительно, что понять сложно, но Тэхён понимает. Обхватывает ладонями его щёки, трётся своим носом о чужой, а потом чмокает в губы. — Ты самый прекрасный человек на всей этой чёртовой планете.       Возможно, сказанное кажется слишком сладким. Чем-то, будто вынутым из подростковых фильмов нулевых. Но Тэхён говорит и ни капельки не жалеет. Потому что, для него это так и есть. Чонгук прекрасен.       Как бы Тэхён не хотел просто валяться на кровати и обниматься, работа не выполнит себя сама. Он надевает свой привычный костюм, который состоит из чёрных брюк-карго, водолазки и кожаной куртки со множеством карманов. В эти карманы укладываются ножи. А пистолет закрепляется в кобуре на поясе. Обувается он в обычные кроссовки. Наверное, на фоне заснеженного леса будет слишком выделяться. Но это ему и нужно. Тэхёну нужно, чтобы стригои его заметили и решили им подкрепиться.       Он берёт машину и едет где-то пятнадцать минут, пока не останавливается, чтобы остальной отрезок пути пройти пешком. Кладбище находится на окраине, дома расположены негусто, с большими интервалами и в основном с полями и небольшими балками. Тэхён обходит его, понимая, что приблизительно бо́льшую часть могил уже перенесли. Но более старые семейные склепы пока остались. Сухой холодный ветер гуляет посреди пустыря, обдувая со всех сторон. У Тэхёна розовеют щёки и кончик носа. Изо рта вырывается пар. Он устаёт ждать, вытаскивает нож и вытягивает правую руку вперёд, приноравливаясь к своему запястью. Боль острым импульсом простреливает кисть. На коже выступают крупные багровые капли, которые, собираясь в тонкий ручеёк, срываются вниз, на промёрзлую землю. Тэхён чувствует чужой взгляд. Тот ощущается будто игла, воткнутая между лопаток. — Чего же ты медлишь? Давай, цып-цып-цып…