the rescued

      Стригои — дети ночи. Неупокоенные мертвецы, вечноголодные твари в облике человека. Днём они зарываются под землю, впадая в анабиоз. А как только солнечные лучи прячутся за горизонтом, выползают из своих укрытий в поисках добычи. Тем страннее видеть их в этой местности. Рыть промёрзлую землю, чтобы соорудить себе нору, то ещё удовольствие. Значит, что-то привлекло их сюда. Может быть, отдалённость от людных мест.       Стригои — стайные охотники. Они сбиваются в группы, околачиваясь в тёмных малопосещаемых местах. Одинокие люди, по каким-то своим обстоятельствам попавшие на их территорию — их любимые жертвы. Пьянчужки, заблудившиеся туристы, диггеры, сбежавшие из дома проблемные подростки — все они потенциальные кандидаты на звание лучшего блюда. Сегодняшним ужином должен стать Тэхён.       Он слышит, как его окружают. Как чужие ноги топают по тонкому снежному покрову. Как скрипят обмороженные травинки под их стопами. Как из нескольких деформированных грудных клеток вырываются хрипы. Тэхён подносит свою порезанную руку ко рту, языком слизывая замершие капли. Ко вкусу крови он давным-давно привык. Бывало, в более юном возрасте, его губы были чаще разбитыми, чем в полном порядке. Он смотрит на порез, края которого быстро сходятся вместе. Как тот бледнеет под размытой буро-алой мазнёй. Для него кровь пахнет металлом и мёдом. Чем-то сладким и отталкивающе-противным одновременно.       Тёмные, идущие в раскоряку силуэты подбираются всё ближе. Тэхён насчитывает восьмерых. И ещё около десятка пар рук показываются из-под земли. Очевидно, разрытые перенесённые властями могилы стали для некоторых из них отличным пристанищем. Стригои не зомби. Они не безмозглые мертвецы. Но всё-таки разумными их назвать сложно. Скорее больше похожими на стайных животных. Не на волков, потому что благородства в них нет. Стригои больше похожи на гиен. Они никогда не нападают на более крупную добычу. Всегда выбирают одиноких, а лучше помельче. Дети для них особенный деликатес.       И всё-таки эти монстры сохранились не очень. Своим звериным зрением Тэхён отлично видит отслоившиеся от кости куски плоти. Стригои не зомби, они другой вид нечисти. Но их внешний вид напрямую зависит от их рациона. Очевидно, в последнее время с едой у них было трудно. Совсем не удивительно, ведь городские службы истоптали здесь едва не каждый метр. Как следствие, тварям просто негде было поживиться. Их пристанище было разорено, а новое пока они не нашли. Выползать же наружу было страшно, слишком много людей. Стригои твари трусливые. Но теперь ими движет многократно усилившийся голод. Тем сложнее их будет уложить.       Тэхён достаёт свои ножи, приготовившись к нападению. Огнестрельное оружие он будет использовать только в крайнем случае. Незачем привлекать излишнее внимание. Также он не превращается в волка. Есть одно правило: с человекоподобными бороться только в людском обличье, а всех остальных рвать вольчими клыками. Тэхён следует ему, потому что как бы волк ни был силён, с двуногими проще справиться будучи человеком, ведь можно использовать оружие, не ограничиваясь когтями и челюстями.       Тэхён становится в боевую стойку, перед этим для разминки хрустнув шеей. Ближайший к нему стригой двигается медленно из-за подвывихнутой ноги. Стопы у того босые, штанины изорваны в клочья. Некогда белая рубашка пожелтела и перекрутилась, куском ткани зацепившись за торчащий из брюк ремень. Никто не знает, как люди становятся стригоями. Они просто умирают, а потом возвращаются, став вот такими. Став вечно голодными монстрами, охочими до кровавого мяса. Тэхён отталкивает его рукой, полоснув ножом по шее, успевая увидеть разинутую пасть и два ряда чёрных заострённых клыков.       У стригоев не идёт кровь, они не живые. Не в полном смысле этого слова. Поэтому, когда тварь падает, снег остаётся девственно-чистым. Второй нападает сзади. Тэхён, будучи готовым к этой атаке, перекидывает его через плечо, укладывая на землю рядом с первым. Звучит противный хруст ломающихся костей. Этот видно был совсем хлипким. Третий и четвёртый отправляются в ад так же быстро. Тэхён даже не запыхался, играючи несколько раз махнув ножи через ладони.       Вскоре, ему надоедает ждать. И тогда он сам начинает нападать, ринувшись в бой. У него появляется такое ощущение, что заражено всё кладбище. И когда Тэхён избавляется от пятнадцатого монстра по счёту, он слышит немного другие, посторонние звуки. Топот и дыхание. А потом чувствует знакомые запахи. — Так его! Давай! — кричат впереди, выбежав из тьмы деревьев под свет луны.       Тэхён злобно округляет глаза, сводя брови на переносице. — Какого чёрта вы здесь делаете? — рычит он, спуская отрицательные эмоции на шею монстра, которая с хрустом ломается. — Мы пришли тебе помочь! — Пулей отсюда, ясно? Помощнички!       Только этого ему не хватало. Персиваль и Самуэль, эти мелкие кошаки, сбежали из дома и за каким-то хреном отправились сюда. Тэхёну только не хватало нянчиться с детьми, когда вокруг топчут землю чёртовы стригои.       У мальчишек глаза горят янтарём. Их кудрявые распатланые головы мелькают то тут, то там, мальчишки быстрые, да и Тэхёну некогда за ними следить. В том-то и проблема, потому что, когда звучит первый визг, звучит резко и высоко, выкрикнутый детским голоском, он находится далеко для того, чтобы быстро среагировать.       Самуэля держат две пары рук. Мальчик дёргается, неуверенно рычит, как котёнок. Персиваль пытается к нему пробиться, но ему не дают, так же медленно, но верно зажимая в круг. Тэхён скалится, меняя человеческие зубы на волчьи клыки. Он замахивается, метнув один нож в тварь, которая пытается вцепиться в плечо Самуэля. Лезвие врезается точно в затылок, монстр, покачнувшись, падает на колени, но всё равно не расжимает рук. Второго стригоя Тэхён устраняет лично. Сворачивает шею, втоптав полусгнившую голову в промёрзлую землю. Самуэль испуган до усрачки. Глаза похожи на две плошки, до краёв залитые золотом. Но Киму некогда его успокаивать. Он хватает его за плечо и тащит за собой, по ходу дела прибирая со своего пути попавшихся под руку тварей.       Персиваль справляется лучше. Рвёт тянущихся к нему стригоев на лоскуты. Он старше Самуэля, а значит сильнее, опытнее и лучше контролирует свою звериную часть. Тэхён помогает ему, сунув самого младшего себе за спину. Он не может отбиться сразу ото всех, когда нужно присматривать ещё и за двумя мальчишками. Когда его многострадальную левую руку прокусывают, он выхватывает пистолет, безжалостно расправляясь с оставшимися стригоями. В воздухе ещё несколько минут пахнет порохом, щекоча чувствительный нос. И звучит грохот летящих по пустырю выстрелов. — Ну теперь-то вы довольны, а? Может надо было остановиться и дать вам шанс проявить себя? Я бы с удовольствием понаблюдал за тем, как вы пытаетесь не стать их обедом, — Тэхён зол и тяжело дышит. На последней фразе он с силой пинает лежащий на земле труп. Последнее, с чем он хочет справляться — детский плач. Но Самуэль уже ревёт в три ручья, а Персиваль, очевидно проникшись его речью, вот-вот решит поддержать брата. — Теперь вы реветь удумали, храбрецы? — не может остановиться Тэхён. — А если бы меня здесь не было? Об этом вы подумали? Умереть захотелось? — Мы услышали, как отец сказал, что ты сегодня пойдёшь на охоту! — выкрикивает Самуэль, растирая крупные слезинки по щекам. — Конечно мы поняли, куда ты направишься, мы же не идиоты! — поддерживает младшего Персиваль.       Тэхён вздыхает, прикрывая глаза. В нём всё ещё клокочет гнев, но есть ещё что-то, слабо пульсирующее на границе сознания. Какое-то чужеродное чувство. Что-то, по ощущениям схожее с паникой. А это ему не присуще. Сложить два плюс два не сложно, Тэхён разгадывает эту лёгкую задачу, начиная понимать, что этот вид тревоги исходит от Чонгука. А значит, ему некогда прохлаждаться. Нужно как можно скорее завершать дела здесь и возвращаться назад. — Ну хватит реветь, — недовольно говорит он, знать не зная, как вести себя с детьми. У него небольшой опыт. Среди охотников мало у кого есть дети. А своих братьев и сестёр Тэхён сторонился, они не были близки. Поэтому, он кривится, стараясь представить себя папашей проблемных спиногрызов. Даже приобнимает, прижимая к себе. Самуэль сразу же обхватывает его за пояс, а Персиваль просто прижимается лбом к центру груди. Но даже в этот момент Тэхён не расслабляется, осматривается, прикидывая, что делать с грудой валяющихся на земле тел. — Испугались, да? Правильно сделали, что испугались. Не ранили хоть? Нигде не болит?       Дети дружно крутят головами, прижимаясь к нему сильнее. — Вам устроят феерический нагоняй дома, это я вам гарантирую, — говорит он, убирая со лба Самуэля взмокшую чёлку. — Ещё и вырядились как, а? Где ваши шапки и перчатки? — В них неудобно, — жалобно скулит мальчик. — И мы сильно спешили. — Мы бежали со всех ног, — кивает Персиваль, шмыгая носом. — Бежали они со всех ног. Знаете, где я оставил машину? — ворчливо спрашивает Тэхён и, дождавшись ответа, продолжает: — Значит топайте туда и ждите меня. Лично отвезу вас домой. — Тэ, Тэхён-а, — снова бросается в плач Самуэль. — Я не хочу домой! — Это ещё, что за новости? — Отец нас накажет! — Естественно. Вы это заслужили, — невозмутимо констатирует факт Тэхён, устало вздыхая, когда детей накрывает истерика. — Давайте разберёмся потом, — решает он. — А сейчас, просто идите к машине и ждите меня внутри. Вот ключи.       Тэхён вручает ключи Персивалю, наблюдая за тем, как тот берёт ладонь Самуэля в свою. А тот всё никак не успокоится, заливаясь слезами. — Т-тэ! — выплакивает мальчишка, вздыхая. — Иди в машину, Сэмми. Персиваль, ты старше, проследи за своим братом.       Мальчик кивает, потащив за собой слегка сопротивляющегося Самуэля. Тэхён трёт лоб, устав даже больше, чем во время борьбы с монстрами. А самое весёлое ещё впереди. Нельзя просто так взять и оставить стригоев здесь валяться. Тэхён разминает укушенную руку, зная, что ещё немного и рана даст о себе знать. Значит, медлить нельзя, нужно браться за дело сейчас же.       Тэхён тащит бездыханных монстров к деревьям. Сосны здесь везде растут густо и почти без проплешин. А с восходом солнца трупы превратятся если не в труху, то во что-то похожее. С чем не справится утро, закончат лесные жители. Мелкие грызуны быстро всё подчистят. Но Тэхён всё равно на всякий случай укладывает поверх них старые ветки. Когда пойдёт снег, то всё превратится в сугроб. И если городским службам взбредёт в голову снова сюда наведаться, то на глаза им не попадётся огромная куча останков невиданных существ.       Тэхён возится довольно долго, чтобы немного выдохнуться. Он трёт ладони друг о друга, таким нехитрым образом пытаясь их согреть. Он ещё раз окидывает взглядом кладбище. Вокруг стоит тишина.       Он возвращается к машине, уже ощущая как поднимается температура. Укусы стригоев не опасны, но на некоторых действуют. У Тэхёна всегда реакция на них одна: опухает место укуса, день-два длится нагноение, повышается температура, а потом всё проходит. И этот раз не исключение. — Ну как, успокоились? — спрашивает он, усаживаясь за руль.       Самуэль сопит во всю, похоже видя десятый сон. А Персиваль, надув щёки, кивает. — Тэхён, а давай ты нас не сейчас домой отвезёшь? — Хочешь оттянуть неизбежное? По своему личному опыту скажу: не прокатит. Вы сами знаете, что виноваты. — Мы просто хотели тебе помочь, правда! Отец нас считает ни на что не годными, но это же неправда! Мы способны!.. Ого-го! Просто в этот раз у нас как-то всё вышло из-под контроля. — Вы могли погибнуть, — чеканит Тэхён. — Мало чего-то хотеть. И если уж действовать, то хорошо подготовившись. А вы не бойцы. Вас ещё даже не тренировали принимать боевую форму. И если бы всё пошло по совсем плохому сценарию, то Самуэль мог сегодня погибнуть. Так что, подумай-ка об этом. И хватит лить слёзы! — невольно прикрикивает, заставляя самого младшего заворочаться во сне. — Короче, я тебе не отец, чтобы нотации читать. Но знай, что сегодня я в вас разочаровался. И, хорошо, сейчас вас домой отвозить не буду. Сделаю это с утра. Так что, начинай придумывать, как будешь оправдываться.       Весь путь назад проходит в тишине. Похоже, Персиваль и правда начинает понимать всю серьёзность ситуации. Прижимает Самуэля к себе, похныкивает иногда, но прячет свои слёзы. Тэхён делает вид, что не замечает. Ему и так трудно следить за дорогой. Из-за явно подскочившей температуры всё пляшет перед глазами. Потому, когда показывается клочок знакомого участка, он расслабленно вздыхает. — Буди своего брата, — говорит, выключая двигатель.       Когда они подходят к дому, сонные мальчишки прячутся за его спиной. Тэхён видит мечущегося по снегу Чонгука. Тот выглядит как медвежонок — в огромной куртке, в капюшоне. Только глаза блестят. — Ещё немного и я бы вызвал все службы страны ради твоего спасения, — взволнованно откровенничает парень. — Ну я же говорил, что вернусь, — не может удержаться от улыбки Тэхён. — Вот, — отходит, чтобы подтолкнуть двух братьев вперёд. Руку простреливает болью, которая отдаёт аж в позвоночник. Каждое движение становится в тягость. — Даже с довеском. — Что случилось? — Долгая история. Давай зайдём в дом.