the rescued

      Чонгук не может найти себе места. Он верит в то, что Тэхён так просто себя в обиду не даст. Он видел того в действии и сомневаться в этом не приходится. Но, похоже, на расстоянии их связь работает на полную катушку. Чонгук чувствует неимоверное напряжение, стягивающее внутренности в тугой узел в районе солнечного сплетения. Это не передать словами и от этого так просто не избавиться, как себя не уговаривай. Это как звучание тысячи «а вдруг?» в голове. А вдруг с Тэхёном что-то случится? А вдруг в этот раз он не справится? А вдруг ему нужна помощь? Он так много уже потерял…       Чонгук как неприкаянный ходит по дому. Берётся перекладывать вещи с места на место. Рассматривает корешки книг. Открывает дверцу холодильника, начиная бесцельно в нём копаться. Его ничего не успокаивает. Чонгук не может усидеть на месте. В руках появляется противная дрожь. Он хватается за телефон, просматривая список контактов. Листая пальцем вниз и вверх, особо ни на ком не задерживаясь. Время тянется медленно, в конце концов Чонгук не выдерживает, натягивает курточку, обувается и выходит на улицу. Холодный воздух тут же лезет внутрь, неприятно лизнув щиколотки и шею. Ночь светлая. Наверное, потому что вокруг полным-полно снега. Он рыпит под ногами, некоторое время Чонгук рассматривает свои следы. Он даже пару раз порывается обратиться в волка и броситься по следу, оставленному протекторами машины. Но каждый раз останавливает себя, признавая такое поведение неразумным. Совсем не хочется доставлять Тэхёну неприятностей, ведь Чонгук не знает, во что может влезть. Такими благими намерениями обычно всё портят. Поэтому, единственное, что он может сделать правильно — подождать. А уж если Тэхён не вернётся с рассветом, то поднять на ноги всех, кого можно. И кого нельзя тоже. Чонгук готов на всё, серьёзно. Он вдруг понимает, что ради Тэхёна он готов и в огонь, и в воду. Это глупо, наверное. И наивно тоже. Чонгук понимает, что они знакомы без году неделю. Что их чувства вспыхнули основываясь на странной неизведанной связи. А что это за связь такая и спросить не у кого, потому что раньше она считалась сказкой. Конечно, Тэхён ему симпатичен. Он ему подходит, если говорить прямо. Редко, когда находишь такого человека. Чтобы не раздражал по мелочам, чтобы не бесил по-крупному, чтобы не вызывал каких-то отрицательных эмоций. У Чонгука с этим не всё в порядке. Ему трудно сходиться с людьми. Даже друзей нет на этой почве. Все ему кажутся какими-то не такими, неподходящими. А тут сразу всё и в одном человеке. Он думал, что так не бывает. Конечно, Чонгук понимает, что его взгляд может быть несколько замыленным по причине того, что Тэхён его спас. Что всё это может быть маленьким кусочком одного огромного чувства благодарности. Это тоже так, но в то же время нет. Чонгук не уверен до конца, но, кажется, это что-то другое. С этим ещё следует разобраться.       Чонгук замерзает как чёрт знает кто. У него начинают пощипывать пальцы на ногах и руках. Щёки становятся горячими и, наверняка, краснеют. Он потирает ладони друг о друга, дует в них, прикрывая глаза. Знает, что ведёт себя как идиот, потому что лучше бы подождать в доме, а не мёрзнуть снаружи. Но так ему, почему-то, спокойнее. Может быть, потому что кажется будто он может сбросить одежду и тут же помчаться вперёд. Чонгук улыбается своим глупым мыслям, качая головой. А потом замирает, среди обычных звуков леса замечая шум мотора. Он начинает метаться туда-сюда более заведённо. Проходит не больше пяти минут, как он видит знакомый силуэт. Начинает чувствовать запах, смешанный с чем-то ещё, тоже знакомым. Начинает понимать, что Тэхён возвращается не один, а ещё, что тот какой-то не такой. И Тэхён, правда, не в порядке. Чонгук чувствует запах крови и чего-то неприятного, будто мертвечина. А потом он эту кровь видит у того на руках и под носом, и вокруг рта, и вообще размазанную по лицу: от уголка брови до самого подбородка и так по кругу. Сердце всколыхивается, дробно бьётся. Давление подскакивает и глаза начинает жечь. Чонгук понимает, что вот он, Тэхён, с ним всё, вроде бы, в порядке. Но эта кровь на нём пробуждает какие-то тёмные страшные воспоминания. Чонгук едва не пятится. — Ну живой я, живой, — не выдерживает тот, когда они направляются к дому. Наклоняется к снегу, чтобы загрести ладонью, а после провести им по лицу, будто умываясь. — Чего ты так смотришь? Всё хорошо. Вот только эти недоросли чуть не погибли из-за своей безалаберности.       Когда Тэхён рассказывает, что произошло, Чонгук переводит взгляд на детей, зная, что не может себя контролировать. Похоже, его глаза передают весь спектр эмоций, раз ребята ёжатся, прилипнув друг к другу как магниты. Чонгук с ними и не знаком толком, но почему-то думал, что они не делают таких глупостей. Может быть, потому что сам оборотень, а им с детства вбивают в голову простую истину: если недостаточно силён — не лезь на рожон. — Ты их пугаешь, — усмехается Тэхён, стаскивая с себя куртку. — Перестань.       Чонгук уже заметил, что тот какой-то вялый и слишком раскрасневшийся. Он, конечно, поддерживал огонь в камине и в доме тепло. Но это точно не может быть причиной появления на чужих щеках горящих алых пятен. А уж, когда Чонгук видит прокушенный рукав водолазки и бордовые разводы на ней — его нутро холодеет. — Ты ранен, — не своим голосом говорит он. — Пустяки, — отмахивается Тэхён. — День-два и буду как огурчик. — Это не пустяки, раз у тебя до сих пор кровь сочится, — возражает Чонгук, понимая, что будь он волком — на загривке встала бы шерсть дыбом. — Ты еле на ногах стоишь, супермен. — Да всё со мной в порядке. — Вижу, в каком ты порядке, — сжав губы, говорит Чонгук. — Тебе нужно обработать рану. И лечь спать. Детям тоже, кстати, не мешало бы. Утро ещё не скоро. — Вау, ты можешь быть таким властным. Мне нравится, что у меня такой парень.       Чонгук ничего не может с собой поделать. Смущение накрывает его с головой. А сквозь него пробиваются ростки раздражения, потому что Тэхён себя совсем не бережёт. У того как будто действительно синдром супергероя. Словно Ким неуязвим и никакая травма ему не страшна. Ещё как страшна. Даже если они оба волки — это не значит, что они не могут умереть от простого загноения раны и заражения крови. Могут. Особенно если ослабли и снижен иммунитет. — Ладно, — сдаётся Тэхён под напором чужого жгучего взгляда и феромонов, которые Чонгук хоть и контролирует, но те, очевидно, всё же каким-то образом влияют на другого волка. — Спокойно, командир, я с тобой согласен, мне нужно отдохнуть. — Тогда иди и готовься ко сну, а детей я уложу у себя и приду, чтобы осмотреть твою рану.       Тэхён как-то резко останавливается на полпути. Черты его лица слегка заостряются. — Нет, давай дети у меня будут, — твёрдо возражает тот. Чонгук сразу и не понимает что к чему, пока не видит, как Тэхён откровенно принюхивается. Только волчьего собственничества и не хватало. Чонгук не знает: радоваться ему или же закатить глаза. — Хорошо, — сдаётся он. — Пойдёмте со мной, — говорит Тэхён детям, которые лишний звук боятся издать. То ли потому что перепугались во время своих приключений. То ли потому что оказались в незнакомой обстановке. — В туалет не хотите? — Не-а. — Нет, спасибо. — Если что, то туалет на улице. Захотите — я проведу. Всё равно спать не буду.       Чонгук, вслушиваясь в их разговор, с последним поспорил бы. Потому что, Тэхёну нужно поспать. Сон принесёт отдых не только потрёпанному телу, но и неспокойному разуму.       Тэхён дёргает на себя ширму, открывая взгляду кровать. Та недостаточно широка для двоих людей, но детей уместит. Похоже, такие «удобства» мальчишкам в новинку. Вон как округляют глаза. Чонгук всё ещё немного зол на них, но не улыбнуться не может. — Укладывайтесь. Я вас разбужу, когда домой нужно будет ехать, — говорит он, прикидывая, что надо бы их потом покормить чем-нибудь. Всё-таки дети есть дети.        Мальчишки яростно кивают головами. Чонгук вздыхает, ощущая, как напряжение понемногу сходит на нет. — Тэ, а вы с Чонгуком… Типа парочка? — внезапно интересуется Персиваль. Мальчик взъерошенный, с поцарапанной щекой. Блестящие янтарные глаза совсем не сонные, пусть уже и глубокая ночь. Но оно и не удивительно после случившегося. Чонгук вылупляется, услышав этот вопрос. Его враз бросает в жар. Внутри зажигается что-то приятное и, в то же время, заставляющее смущаться. Тэхён же, судя по всему, опять возьмётся за свои шуточки. Вон, как глаза начинают блестеть. — Эм, — выдыхает Чонгук, решая перетянуть внимание на себя. Нет уж, он не будет краснеть перед детьми. Дело не в том, что он стесняется самого факта своих отношений с другим парнем. Скрывать что-либо он не намеревался. Это не грязная тайна, вообще-то. Может быть, кто-то такие отношения принять не в состоянии, отрицает их, порицает или откровенно ненавидит. Но Чонгуку-то что с того? Это проблемы тех людей, не его. И мальчишки не выглядят так, будто им они стали противны. Скорее, как два любопытных щенка, своими золотистыми глазами уставившись на него. — Да, — сглотнув слюну, наконец-то отвечает Чонгук. — Мы встречаемся. — Он мой парень, — добавляет Тэхён. Причём говорит это совершенно серьёзно и уверенно. Даже, можно сказать, с вызовом. И с выпиранием грудной клетки вперёд, будто он этим гордится. — Вот это да!.. — первым приходит в себя Персиваль. Если честно, то Чонгук сильно сомневается, что Самуэль хоть что-то понимает. — Кэти будет в шоке, когда узнает!       Тэхён фырчит, наверное своим позитивным настроем стараясь скрыть тот факт, что едва в состоянии удержаться на ногах. Но Чонгук видит, как он приваливается плечом к стене, как начинает блестеть его лоб от испарины. — Некрасиво говорить о чужих отношениях за спиной, — подаёт голос Чонгук, решая поскорее прекратить разговор и уложить детей спать. — Раздевайтесь и залезайте под одеяло. Свет мы выключать не будем. А если что-то понадобится, то обязательно позовите, я подойду.       Дети понятливо кивают головами. Словно куколки, которые обычно пружинят на панели бардачка. Хорошо, что Тэхён понимает его без слов и не усугубляет, а послушно идёт на второй этаж. И будь проклят волчий слух, когда Чонгук, ненамеренно, подслушивает разговор детей. — Нет, Сэмми, Гук-и не будет спать рядом с нами, — говорит Персиваль. — Но почему? Я бы рассказал ему, как мы сегодня всех победили! — Потому, что Гук-и спит с Тэ. Они… Ну как муж и жена.       Чонгуку кажется, что его уши заворачиваются в трубочку. Он ловит весёлый взгляд Тэхёна, который тот бросает из-за плеча. Глаза у того болезненно-блестящие. И если бы не осознание того, что Киму откровенно хреново, Чонгук беспощадно отвесил бы ему подзатыльник. — Моя жёнушка, — усмехается Тэхён, оборачиваясь на пороге. Чонгук осторожно подталкивает его вперёд, начиная подозревать, что тот находится в неадеквате. — Боже, замолчи, — шипит Чонгук. — Дети услышат.       И прежде, чём Тэхён успеет сморозить очередную глупость, сам берётся задирать его водолазку. — Давай, помоги мне, раздевайся. — О… — Тэхён, — строгим голосом говорит Чонгук. — Ты сейчас вырубишься, а моих сил пока недостаточно, чтобы я такого кабана смог дотащить до кровати. Если тебя прельщает спать на полу — продолжай в том же духе.       Тэхён морщится, когда рукав задевает многострадальную руку. Чонгук едва касается его кожи кончиками пальцев, но всё равно ощущает, насколько тот горячий. Это не здоро́во. — Выглядит не очень, — констатирует факт Чонгук, берясь рассматривать рваную рану, которая уже стала бледновато-зелёной. — Мне кажется, что нам нужна квалифицированная помощь. — Это из-за яда. Стригои отравляют им людей, чтобы те не двигались, когда ими будут обедать. На нас это действует иначе и намного слабее. Я с этим уже сталкивался. Ничего особенного. — Всё равно нужно обработать. Здесь есть аптечка? — Нет. — Нет аптечки, серьёзно? — Ладно, — сдаётся Тэхён, тяжело выдыхая стоит только ему присесть на кровать. — В машине. Идти слишком далеко. Забей.       Чонгук лишь поджимает уголки губ и вскидывает брови. Он, решив не комментировать чужую безолаберность, покидает комнату и спускается на первый этаж. — Ключи на тумбочке! — летит ему вслед.       Чонгук не отвечает, опасаясь того, что разбудит детей. Мальчишки уже, кажется, тихонько посапывают. Чонгук осторожно прокрадывается мимо них, чтобы взять свою куртку, обуться, схватить ключи и выйти наружу.       На улице похолодало сильнее. Чонгук шмыгает носом, сунув руки в карманы куртки поглубже. Чем думал Тэхён, когда оставлял аптечку в машине — неизвестно. Хотя, с другой стороны, мало ли как на него повлияла стрессовая ситуация. И дети, опять-таки. За них нужно было нести ответственность. А то, что аптечку взял с собой — очень хорошо. Плохо, что не воспользовался ею, а продолжал истекать кровью.       Чонгук возвращается в дом через минут десять. Он оставляет верхнюю одежду и обувь у порога. Бросает взгляд на детей, которые теперь стопроцентно спят, завернувшись в одеяло как в огромный буррито. Чонгук поднимается на второй этаж, входит в комнату и видит, что Тэхён лежит на кровати, раскинув руки по сторонам. Глаза закрыты, лицо спокойное, можно даже сказать, безмятежное. Чонгук уже видел его без одежды, но сейчас голый торс воспринимается иначе. И это не только плавные линии мышц, но и множество старых побледневших шрамов. Чонгук подходит к нему, замирая на месте и не зная с чего начать. Будить парня совсем не хочется. Но и без его помощи не обойтись. Чонгук скользит взглядом по крепкой груди, вилкам ключиц, которые переходят во внушительный разворот плечей. Поднимается выше, по шее со слегка выпирающим кадыком, на округлый подбородок и ироничный изгиб губ. Чужие глаза теперь открыты, ресницы слегка подрагивают, в уголках образуя треугольники. — Нравлюсь? — самодовольно улыбается Тэхён. — Нравишься, — сначала стушевавшись, а потом взяв себя в руки, признаёт Чонгук. — Но ещё больше будешь нравиться, если будешь здоровым. Давай обработаем рану.       Тэхён вздыхает так, будто даже это ему с трудом даётся. Он слегка привстаёт и Чонгук клянётся, что не засматривается на то, как напрягаются мускулы на его руках. На раненой кровь тут же скользит каплей вниз. Тэхён успевает словить её ладонью, чтобы не измазать одеяло. У Чонгука от этого зрелища сжимается сердце. — Ты смотришь так, как будто я умираю, — вздыхает Тэхён. — Я буду в норме, правда. С кровью выходит яд, так что это хоть и неприятное, но нормальное явление. — Всё равно нужно было помочь себе раньше, — беря в руки клочок ваты, возражает Чонгук. — Да на мне как на собаке. — Очень смешно. Ты шутишь об этом так легко. Но ты должен заботиться о себе лучше. И если уж не ради себя, то ради… Блин, ради своих друзей сделай это. Ради меня, в конце концов.       Тэхён ничего не отвечает, усаживаясь так, чтобы было удобнее подобраться к его руке. Чонгук не доктор, но очень надеется на то, что его умений хватит, чтобы справиться с поставленной задачей.