the rescued

      Тэхён слышит всё будто сквозь вату. Перед глазами мутно, веки отяжелели, припухли как раковины. Язык словно распух и занял слишком много места во рту. В горле першит. Желудок скручивает спазмом. Суставы болят так, что тяжело поднять руку. Плохо становится от одной только мысли встать, но Тэхён всё равно заставляет себя, сразу же прикладывая ладонь к губам. Он с огромным усилием останавливает тошноту. Пищевод начинает жечь, а в центре живота появляется пульсация. Тэхён едва передвигается. Держится за стену, потом цепляется за дверную ручку. Покидать комнату не хочется, запах Чонгука помогает ему быть в сознании, становится якорем. Но так же Тэхён знает, что просто валяться здесь будет равно самоубийству.       Он спускается по лестнице настолько медленно, насколько это вообще возможно. Ноги не держат и он пару раз едва не срывается вниз. И только крепкая хватка на поручне удерживает его от того, чтобы покатиться кубарем. — Чонгук?.. — слабым голосом зовёт Тэхён. Никто не отзывается. Если бы Чонгук был в доме, он бы отозвался бы, правда? И… Дети, да. Персиваль и Самуэль. Они тоже услышали бы, даже если Чонгук вышел наружу.       Тэхён кое-как доползает до первого этажа. На последней ступени всё-таки цепляется за что-то и падает на колени. Он морщится от того, какой болью тут же отвечают коленные чашечки на такое обращение с собой. Синяки гарантированы. Но что такое синяки по сравнению с тем, что сейчас представляет всё его тело?       Тэхён пересекает комнату, принюхиваясь. Запах мальчишек явно ощутим ближе к ширме, за которой примостилась его кровать. Тэхён кривится, капризно дуя губы, потому что ему не нравится это. Не нравится то, что в этом доме появились посторонние ароматы. — Чонгук?! — ещё раз пробует он, бочком подбираясь к раковине умывальника.       Вновь не получив ответ, Тэхён убеждается в том, что здесь, кроме него, никого нет. Вывод напрашивается сам собой: Чонгук повёз детей в Резервацию. Наверное, такой расклад даже играет ему на руку, потому что Чонгук точно не был бы в восторге, увидь он то, что будет происходить дальше. Да и мальчикам на такое смотреть точно не нужно.       Тэхён упирается бедром о столешницу, берясь разбинтовывать свою руку. Узел никак не поддаётся и, в конце концов, он рвёт его зубами, заскулив от боли — резкое движение обжигает предплечье острой болью. Опустив голову и прикрыв глаза, Тэхён стоит так некоторое время, пока не чувствует, что готов к следующему этапу.       Он смотрит на рану, которая хоть и заметно заросла, всё равно не выглядит здоро́во. Кожа вокруг буро-зелёная. Более яркая на краях, рыхлая. Тэхён стискивает челюсти, одной рукой впиваясь в прохладный металл раковины. Другой же сжимает припухлость, добиваясь того, что изнутри брызжет желтовато-розовая жидкость. Яд выходит неохотно, приходится то и дело прилагать усилия. И это больно, чертовски больно. Тэхён рвано втягивает в себя воздух, останавливаясь только тогда, когда по коже начинает течь чистая кровь. Пахнет гнилью и металлом. Чертовски неприятно.       Он ополаскивает ладони, потом ставит одну ковшом, чтобы набрать немного воды. Омывает рану, стирая все следы и замечает, что та начинает выглядеть не так отвратительно. Значит яд вышел. А что не вышло, с тем справится его иммунная система.       Тэхён обмахивается первой попавшейся тряпкой. Представляет, как бы Чонгук разругался, если бы увидел это. Наверное, тот сразу бы помчался за аптечкой, чтобы всё залить антисептиком. Тэхён не уверен, что его сил хватит на это, а потому, пошатываясь и мелко подрагивая, еле добредает к своей кровати, сваливаясь на неё безвольной куклой. Пахнет отвратительно. Он начинает елозить, всячески пытаясь стереть чужой запах, чтобы оставить свой. Было бы хорошо, если бы аромат Чонгука тоже здесь был. Но пока хватит и этого. Тэхён прикрывает глаза и почти сразу проваливается в темноту глубокого сна.       Просыпается он от неясного шума. Размыкает веки, сонным не сфокусированным взглядом обшарив комнату. Чувство опасности буквально вопит внутри черепной коробки. Тэхён хорошо с ним знаком, а потому не отмахивается. Встаёт, осторожно разминает плечи, прислушиваясь. Звук идёт со второго этажа. Как будто ветка скребётся об оконное стекло. А потом это стекло идёт трещинами и вылетает, осколками приземляясь на пол. Тэхён может это представить. Он умеет сопоставлять услышанное. Конечно, оно не всегда верно, но, в большинстве случаев, работает правильно.       Тэхён шарит взглядом по комнате, с досадой понимая, что пистолет остался наверху, как раз там, откуда идут звуки. Он крадётся к обеденному столу, огибает его, наконец-то добираясь к столешнице у раковины. Там он берёт нож, вытянув его из деревянной подставки-держателя. Тэхён ступает на первую ступень лестницы, оскаливаясь, когда та издаёт противный пронзительный скрип. На втором этаже становится тихо.       Тэхёну надоедает эта атмосфера, он выпускает когти и позволяет своим зубам стать острыми клыками. Больше не пытается скрываться, а уверенно шагает вперёд и резко распахивает дверь. В нос тут же ударяет запахом мокрой шерсти, крови и чего-то по-детски молочно-сладкого. Тэхён морщит лоб, осматривая потрёпанную комнату. Постельное бельё валяется на полу, подушка порвана. Окно стоит нараспашку, занавеска хлопает на ветру, словно обзавелась крыльями. Вещи Чонгука разбросаны. Дорожная сумка вывернута наизнанку. Тэхён ступает вперёд, а затем резко шагает в сторону, пропуская мимо себя показавшегося нападающего.       Мальчишка находится на грани превращения. Его глаза горят волчьим цветом: тёмные зрачки в окружении ярко-жёлтого. Он снова прыгает, скалится и пытается укусить. Тэхён, на несколько секунд будучи выбитым из колеи, цепляется за ворот чужой кофты, отстраняя от себя. Мальчик рычит, показывая клыки. Тэхён делает то же самое в ответ, заставляя того слегка опустить голову в подчиняющемся жесте. Но это не продолжается долго. Ребёнок рвётся нападать, а Тэхён не знает, что делать, потому что не хочет причинить ему вред. Он узнаёт его, видел на фотографиях, и от этого его внутренности сжимаются в тугую пружину. И это промедление стоит Тэхёну отбитого лица, потому что мальчишка влетает в него, толкая к дверному проёму. Тэхён летит спиной вниз, разжимая пальцы и позволяя своему импровизированному оружию упасть на пол. Вместо этого, на расстоянии руки он держит чужое тело. Ребёнок щёлкает челюстью прямо перед его носом, а потом Тэхён так больно ударяется затылком, что перед глазами всё темнеет. Его дезориентация даёт мальчику простор для фантазии, и тот начинает лупить куда придётся. А потом, словно учуяв чужую слабину, цапает за рану, оставленную стригоем, заставляя Тэхёна дернуться всем телом. Тэхён шипит сквозь зубы, хватается за тёмные волосы на макушке ребёнка и оттаскивает его от себя, получая когтями несколько царапин вдоль тела.       Что-то неуловимо меняется. Глаза обжигает яркий свет. Давление сверху исчезает и Тэхён видит как мальчика оттаскивают от него, зафиксировав шею как дикому животному. — Цел? — спрашивают. Тэхёну приходится напрячься, чтобы держать глаза открытыми. Общая слабость и повторная травма только начавшей заживать раны дают о себе знать. Он отключается. — Давай поможем тебе подняться.       Тэхён едва удерживает свои внутренности внутри. Кажется, словно он собирается вывернуться наизнанку. Кровь тонкой ленивой струйкой бежит по руке вниз, оставляя на полу тёмные, почти чёрные пятна. — Так-так, — прицокивает Юнги. — Тебя стригой потрепал?       Тэхён находит в себе силы, чтобы моргнуть, тем самым положительно отвечая на вопрос. — Что… — хриплым отрывистым голосом выдавливает он из себя. — Происходит?.. — Мы решили припрятать его до тех пор, пока не приведём в порядок. Но эта мелочь сбежала на поиски своей семьи, взяла след и по ходу дела творила, что хотела, потому что мозги пока работают не так, как надо. Но я уверен, что мы исправим это. — И ты, — тяжело сглотнув, говорит Тэхён, отстранённо наблюдая за тем, как к нему подходит незнакомец, осматривает руку, а потом начинает обрабатывать её с навыками профессионального врача. — Ничего не сказал. — О чём было говорить? Не было понятно даже то, выживет он или нет. Даже сейчас я уверен процентов на восемьдесят, что у нас всё получится. Поэтому, я бы хотел, чтобы… это было тайной. Не хочу никого травмировать ещё больше, ты согласен? — Кто знал? Кто об этом знал? Из ребят. — Только один человек, — немного помолчав, отвечает демон.       Только один человек. Намджун? Это был Намджун? Или Хосок? А может быть Сокджин? Чимин? — Я буквально вижу, как шестерёнки вертятся в твоей голове. Не думай об этом слишком много, не сейчас. Когда адреналин схлынет, ты оценишь всё по-другому.       Тэхён молчит, позволяя тащить себя к кровати. У него звенит в ушах, мысли скачут сумбурно. Он думает то о том, то об этом. Он чувствует как возвращается горячка и как слабость порабощает тело. — Поспи, — говорит Юнги. — Мы со всем разберёмся.       Тэхёну хочется язвить и врезать ему по его самодовольному лицу. Но сил едва хватает на то, чтобы держать глаза открытыми. А потом исчезают и они.       Просыпается Тэхён, омываемый знакомым запахом. Ароматом, который приносит успокоение. Он зарывается носом в пушистые волосы, шумно выдыхая у чужого уха. — Ты очнулся? Как себя чувствуешь?       Чонгук отстраняется и Тэхёну хочется вернуть всё как было. В нём вопят инстинкты и желание по-щенячьи лежать в обнимку почти побеждает. — Как будто меня пережевал орк, но из-за моей желчности у него было несварение и он меня отрыгнул, — низким шёпотом отвечает Тэхён. — Очень красочно, — улыбается Чонгук, но улыбка эта какая-то неправильная. — С тобой всё в порядке? — Передал детей в руки их отца, — пожимает плечами Чонгук. — Оказалось у них разгорелся пожар. Потом я встретил Мин Юнги. А дальше всё понеслось кубарем, потому что, похоже, охотники могут находить проблемы даже лёжа в кровати. — Как им не повезло, — улыбается Тэхён. Чонгук под его взглядом смущается. Он всегда смущается, когда они находятся так близко друг к другу. Тэхёну нравится наблюдать за тем, как на чужих щеках появляется румянец. И приносит некое удовольствие знание того, что Чонгук не отстраняется, а продолжает смотреть на него в ответ. — Что произошло? — спрашивает тот. — Мне никто толком ничего не объяснил. Спасибо, что прибрались и не оставили мне оттирать лужи крови.       Тэхён враз вспоминает случившееся, напрягаясь. Чонгук замечает то, как меняется его лицо, нахмурившись. — Это… — начинает Тэхён, замявшись. Он не может заставить себя рассказать. — Дела демонов. Я тоже толком ничего не знаю, прости.       По глазам Чонгука видно, что он не поверил ни единому его слову. Тэхён из-за этого чувствует себя последним мудаком. — Я приготовил немного супа, — в конце концов, переводит тему Чонгук. — Тебе нужно поесть горячего. Откуда-то же нужно брать силы для регенерации? — Ты так заботишься обо мне… Ну точно жёнушка.       Чонгук замахивается, но вовремя останавливает себя, с недовольным лицом опуская вскинутую руку вниз. — Ты специально дал себя ранить, чтобы я не мог тебя отколотить?       Тэхён улыбается шире, глядя на то, как Чонгук, что-то невразумительно бормоча, поднимается с кровати. — Ты сможешь встать? — Если ты будешь кормить меня с ложечки — нет. — Даже не мечтай.       Тэхён притворно вздыхает, выбираясь из-под одеяла. Но быстро прекращает ломать комедию, когда замечает с каким волнением во взгляде за ним наблюдает Чонгук. — Со мной полный порядок, — задорно скалится Тэхён. — Хоть сейчас обратно в бой. — Даже не мечтай, — повторяет Чонгук.       Они садятся за стол, Чонгук ставит перед Тэхёном тарелку с золотистым бульоном, в котором можно различить ломтики моркови, лука. Кругляшки зелёного горошка, кусочки мяса. Поверх всего этого барахтается мелко нашинкованная кинза. Тэхён вдыхает приятный аппетитный аромат, чувствуя как во рту собирается слюна. — Тэхён, — внезапно зовёт его Чонгук.       Ким поднимает взгляд. Чонгук кажется чем-то сильно обеспокоенным. Нервничающим и будто не в своей тарелке. Он лезет в карман и достаёт оттуда два флакона. Тэхён смотрит на затемнённое стекло, ощутив внезапный приступ тревоги. — Нам нужно поговорить, — тихо заявляет Чонгук.