Удушье

Он не уверен, что замечал в ней изменения так ясно, как после долгого путешествия. Девчонка, которая хохотала над не самыми удачными шутками, не боялась замарать одежду и по-детски обнимала его двумя руками за плечи, вдруг перестала ею быть. Она выглядит старше, несмотря на юное лицо и ещё детские черты. Больше она не мчит к нему со всех ног, а идёт, чуть ускоряя шаг; не носит девчачьих платьев, сменив их на дорогую золотую парчу, не улыбается улыбкой во все зубы — но поднимает уголки губ и смотрит по-прежнему с радостью и восторгом. Всё ещё единственный во всем замке человек, который по-настоящему рад его видеть. Не девушка, но уже не дитя. Она звонко зовёт: — Дядя Деймон! А после осекается и коротко озирается по сторонам, замедляя шаг. Он смотрит на неё, — с этим новым неожиданным открытием, — и чувствует, как по собственному рту ползёт улыбка.

***

Он видит Сиракс — чешуя дракона кажется угольно-черной, самим мраком, сквозь туман и облака, сквозь мутную воду и голоса людей. Сиракс небольшая для дракона, но юркая, и рядом Караксес издаёт счастливый возглас. Деймон наблюдает, как чешуя Сиракс блестит, поймав лучи солнца, как из темного она вдруг снова привычно золотистая. Рейнира прилетает одна, и он сомневается, что с позволения отца. Визерис проклял бы это решение и назвал безрассудством. Деймон — смелостью. У неё серебро волос переливается на свету и решимость во взгляде, и ей бы его бояться, но она идёт навстречу, словно не боится ни смерти, ни огня, ни угроз, ни чьего-либо гнева. Она смотрит на Мисарию, будто бы может понять, хотя Деймон готов поклясться, что едва ли она знает хоть что-то об отношениях между мужчиной и женщиной. Вскидывает подбородок под взглядами солдат и лордов. — Я здесь, дядя. Объект твоего гнева. Причина, по которой тебя лишили наследства. Если хочешь восстановить это право, придётся меня убить. Так сделай это. Само собой, он не делает этого. И всё же, что-то меняется, сдвигается сильнее и крепче. У Деймона мелькает мысль, что знакомая, как собственная пятерня, племянница в одночасье стала незнакомкой.

***

Она носит его ожерелье даже четыре года спустя. Это удивляет даже больше самой встречи — валлирийская сталь у неё на шее, согретая её теплом, знак того, что они связаны. Подарок, который он когда-то подарил ей; и который сейчас наполняет неясной гордостью. Рейнира всё так же резка и своевольна, не умеет скрывать гнева (в этот раз на девчонку-жену Визериса) и говорит запально. Её нежелание выходить замуж могло бы вызвать усмешку, если бы Деймон не понимал её так хорошо. Ему пихнули бронзовую суку, видеть которую он не желает даже в кошмарных снах. Он помнит пламя на похоронах Эйммы. Рейнира заглядывает ему в глаза прямо, как и всегда. Игриво и легко спрашивает, пока они прячутся ото всех у стола с вином: — Почему ты всем врешь? Он мог бы пошутить или соврать, отрицать и извернуться, уйти от ответа, но отвечает честно: — Потому что они не заслуживают правды. Рейнира долго-долго не опускает взгляда. Она вслушивается и запоминает, и теперь все слова, сказанные ей, имеют вес. Деймон думает, что совсем не помнит ребёнка, которым она некогда была.