Удушье

Она гостит в Дрифтмарке, чтобы избежать хотя бы на время замка, умирающего отца, малолетних братьев, которые не дают покоя ни ей, ни её сыновьям, и правильного лица Алисенты. В Дрифтмарке влажно и туманно, пробирает до костей, но Рейнира отказывается зябко прятать руки в рукава, потому что она дракон, а драконы не боятся ни мерзлоты, ни влаги. Их огонь греет из груди и пусть сейчас она чувствует лишь его мерцание, теплоту, как бывает от углей после костра, он всегда с ней. Она не рвет и не мечет, не пылит и не устраивает сцен, как это было ещё несколько лет назад. Она мать и совсем немного жена; и будущая королева. Тянет носом морской воздух, глядя на толщу черной воды, и уже думает найти Сиракс, чтобы взмыть воздух и не думать ни о чем, кроме ветра и мощного тела дракона под собой, когда он приходит. Ей не нужно поворачивать на него голову и смотреть, её тело, успевшее напрячься, расслабляется само собой. Деймон встаёт рядом — очень знакомый и настолько же чужой. Он тоже стал старше. Спокойная семейная жизнь сделала его мягче, и Рейнира ловит себя на мысли, что тоскует по временам, когда он в любой момент мог выкинуть какое-нибудь безрассудство и было неизвестно, что ждать от него. Он встаёт рядом и его рука едва-едва касается её руки в плотной накидке. Невинное прикосновение, которое легко не заметить; с незнакомцами на улицах касания выходят и то более смелые. От него не исходит жара, но в его присутствии ей будто бы становится теплее. Будучи ребёнком, она всегда ощущала себя в безопасности с ним. Сейчас бесчетное количество лун спустя ничего не поменялось. Они молчат достаточно долго. Рейнира не знает, смотрит ли он на горизонт, как она, или на неё. Где-то высоко в небе шумят крыльями драконы, но в такую серую погоду даже Лейна не захотела оседлать Вхагар. Деймон нарушает тишину первым: — Ты не думаешь о том, что всё могло быть иначе? Это заставляет её поднять взгляд на него и удивленно выпустить воздух ртом. Из всех вопросов он задаёт именно этот, и она хмурится, пытаясь угадать, что происходит в его мыслях. Он казался довольным своей жизнью — женой, о чьей красоте поют песни, двумя дочерьми, семейным очагом, как он сам когда-то мечтал. Но он смотрит в её лицо с ожиданием и впервые за годы, когда она приезжала в гости в Дрифтмарк, она видит в его лице тоску. — Разве ты не доволен своей жизнью? Ты получил семейный очаг и жену, которую выбрал сам, — Рейнира добавляет в голос немного лёгкости, которой раньше между ними было через край. С тех пор, как она вышла за Лейнора, а он женился на Лейне, они вечно ходят по грани — вежливые улыбки, расстояние, нарочитое "дядя". Она знает, что он помнит о том, что произошло в борделе, о том, что зарождалось, но так ни к чему не привело. Она помнит тоже. Деймон не улыбается, но продолжает на неё смотреть. Его взгляд заставляет чувствовать себя нагой, однако Рейнира держит спину прямо, а лицо ровно, не позволяя эмоциям просочиться. Она не юная дева, которая мечтала о сказках. Она не думает о том, что могло бы быть, потому что этого, как ни крути и как не кляни богов, не произошло. У неё есть долг перед собой, перед сыновьями, перед людьми. Королевы ни о чем не жалеют. Деймон склоняет голову вбок, и его рука всё ещё касается её руки через слои их одежды, когда он повторяет: — Так и есть. Выбрал сам. Последние слова звучат горько и с издевкой, но Рейнира не спрашивает его об этом. Она снова смотрит на горизонт. Тихо настолько, что даже драконы не ревут в небе.