Удушье

В ней всегда была обманчивая мягкость, переданная матерью. Ласковый взгляд, вкрадчивый тембр голоса, блестящие волосы, к которым тянутся руки. Ещё в детстве она сладко улыбалась отцу, и тот держал её на своих руках во время заседаний совета, несмотря на удивленные переглядки лордов. Умасливала матушку, чтобы она дала надеть дорогие украшения из шкатулки. Очаровывала мейстеров, нянечек, стражников. Отрада Королевства. Она пробовала провернуть этот трюк на нём — он помнит, ему не было и двадцати зим, и она тянула к нему руки и просила прокатить на драконе. Хлопала длинными ресницами и называла "дорогим дядюшкой", но вместо того, чтобы поддаться, он только хмыкал и говорил: — Попроси честно. Потребуй. Не обманывай, не меня, никогда не меня. Драконы не молят и не просят, драконы берут своё огнём и кровью. И её просьбы быстро превратились в приказы, в требовательно надломленные брови и поджатые губы, в крепко сжимающие в своей хватке пальцы. Визерис не одобрял, но Деймон привозил ей дорогие шелка, рубины, птиц в позолоченных клетках, диковинные игрушки из дальних стран, книги. Надевал на пальцы тяжелые кольца, браслеты на запястья, ожерелья — на шею. Визерис качал головой: — Такие подарки, брат, дарят любовницам или женам. Тебе не стоит так баловать её. Но Рейнира выжидающе тянула руки, стоило ему вернуться из очередной поездки, и ухмылялась его же ухмылкой, и его брат был дураком, потому что ни одна шлюха с Шелковой улицы, ни одна из искусных наложниц в Эссосе, ни его жена Бронзовая Сука, не были достойны. Рейнира не улыбалась ему в лицо, если была чем-то недовольна, но её похвала была оттого ценнее. Он наблюдал за ней с самого рождения, с того момента, как Визерис впервые подвел его к колыбели, как голубые глаза внимательно посмотрели на него, будто уже тогда обозначая их связь. Он наблюдал за ней с самого рождения и поэтому знает, когда она говорит о браке — она честна. Она не говорит ему медовых речей о любви, — он бы не хотел их слышать, такие речи никогда для неё ничего не значили, — она говорит о величии их дома и о том, что им суждено гореть вместе. Она не лжёт ему. Деймон видит: она едва ли понимает значение его к ней любви, всю глубину и необузданность, безумства, на которые он способен. Годы при дворе сделали её осторожной и недоверчивой, нарочито покладистой. Однако, он помнит, что никто никогда не мог надолго её усмирить. И в ней есть эта жажда — нетерпеливое требование сделать её его женой. Пламя горит от малейшего ветра, и Деймон с удовольствием устроит ураган ради обещания её любви. Рейнира тянет руку к его лицу, пока они стоят на Драконьем Камне перед всеми богами. Жадно и уверенно, хотя прикосновение выходит мягким и нежным — противоречие, заложенное в ней с появления на свет. Деймон тянется к её рту, и она по вкусу как соль, вино и кровь. Все шлюхи с выкрашенными в серебро волосами, девственницы, пахнущие маслами, которых посылала Мисария, все они даже близко не подходили к истине. Потому что ничто не сравнится с острой дрожью от настоящей связи двух истинных драконов. Он сделает её Королевой — самый главный его дар, подарок жене, которую он ждал так мучительно долго.