Заветный подарок

На третье утро проснулся Иван на заре в состоянии, каждому мужчине знакомом. Еще бы, после таких-то сновидений. Кое-как привел себя в порядок, оделся, кудри свои пригладил — больно растрепались. Сошел вниз. Хозяин уже дожидается. — Давай-ка, Ваня, перекуси быстренько, надо поторапливаться — путь неблизкий. — А мы за день-то оборотимся? — Справимся. Ты решил, куда путь держим? — Хотел бы я такие земли повидать, что от наших сильно отличаются. И по природе, и по нравам. А уж где это, тебе решать. — Будь по-твоему. Идём. Поднялись они на башню, где давеча на звёзды смотрели. Кощей Ивану плащ протягивает, длинный, до самых пят с капюшоном, что лицо скрывает. И ленту в руках держит. — Дай глаза завяжу, тебе так спокойней будет. Как скажу — можешь снять. Но ни плаща, ни капюшона не сбрасывай. Они тебя невидимым сделают. А то твое появление в этом платье и с кудрями твоими золотыми может беды наделать. Мы с тобой там чужаки. — А ты тоже в плаще будешь? — Мне это не надобно, я могу невидимым в любой момент оборотиться. Тут Ивана пронзила неожиданная догадка: — А скажи, не случалось ли тебе в мои покои в таком виде являться? — Отчего же, не случалось? — ехидно отвечал чародей. — Было дело. Я как тогда тебя малолетку приметил, наблюдал за тобой. Очень было любопытно, что за отрок такой бесстрашный с лихом воевать выбежал. Ну и дар твой неожиданный меня удивил. Редко кто меня в истинном облике видеть может. Впрочем, нам пора. Тут что-то закружило Ивана, будто смерч налетел, оторвал от пола, и понес ввысь. Казалось, все нутро обожгло и руки-ноги повыкручивало. Единственное, что не давало окончательно потерять чувство реальности, это крепкий захват — чародей держал его за плечи, прижимая к себе. Затем кружение прекратилось, ветер стих, и они мягко опустились на песок. Иван почувствовал неведомые ароматы, услышал разноголосый шум, словно одновременно множество людей говорило на непонятном наречии, перекрикивая друг друга. — Уже можно снять повязку? — Не робей, царевич, но будь готов удивляться, — ободрил его колдун. Взору Ивана предстал суматошный город, полный ярко одетых людей. У мужчин на голове какие-то тюрбаны, женщины в разноцветных непривычного покроя платьях, да и то вроде как просто ткань на них намотана. Шум-гам, товары непривычные, зверушки невиданные, а один зверь — так размером с дом и нос до земли болтается, а уши как огромные лопухи. Глаза разбежались — не знает, куда смотреть. — Ты, Ваня, дышать не забывай, — смеётся Кощей. Прошли по базару, насмотрелись всякого, а тут чародей и говорит: — Это только присказка, давай-ка отойдем. Повязку надень для верности. И снова их ввысь понесло, да только не так стремительно. Теперь уж опустились в другом месте. Голосов не слыхать, только ветер шумит, да ещё звук какой-то. Снял Иван повязку с глаз, да и обомлел — у ног его водная гладь, конца и края не видать. А позади деревья чудные, по пучку больших листов, как у репы, на верхушке, а ствол волосатый. Тут птица полетела — размером больше сойки, а перья всеми цветами переливаются. Рядом скачут какие-то животинки вроде кошки, но и на человека похожи, только с хвостом. Раньше б увидал, подумал бы, что чертенята, только без рогов. Но самое невероятное — это вода, столько, сколько и представить себе невозможно. — Так вот оно, море-окиян? — Верно, Ванюша, океан. А цвет-то точно, как глаза твои! Много всякого в тот день повидал царевич, устал удивляться. К вечеру в замок воротились, а он в себя прийти не может. За всю жизнь и десятой доли не видывал таких чудес. После трапезы уселись в одной из многочисленных комнат на широком диване. Кощей взял книгу и стал с листа переводить Ивану о путешествиях героев заморских, о девах-сиренах, о двигающихся скалах и прочих чудесах. Слушал царевич, слушал, да и задремал — утомился. И уже сквозь сон почувствовал, что вроде как чуткие пальцы в кудри его зарылись и перебирают, поглаживают. И вроде как шепот в макушку с придыханием «золотой, истинно, золотой, невинная душа».