Заветный подарок

И вот накануне самого короткого дня в году, когда и солнца-то из-за свинцовых туч не видно, решился Иван к замку ехать. Невмоготу ему стало в батюшкином дворце. Тоска смертная — чем так жить, лучше умереть. Сложил в седельную сумку книгу, запас воды на три дня, половину каравая, а ещё верёвку прочную, мало ли, как обернется. Стражнику, что охранял его, под вечер выставил угощение и браги, а в неё водки подлил для верности. Печку велел пожарче истопить, того и сморило. Выбрался царевич до рассвета из покоев, снарядил коня своего верного и пустился в путь. Уж если получится задуманное, то хорошо, а коли нет, то пусть и не поминают лихом. Поля замело, через лес и дороги-то нет, а едет Иван, как помнит, тем путём, что возвращались они с Митькой от тёмного повелителя. Одной рукой поводья держит, а второй за пазухой медальон сжимает. К концу дня добрался до серого леса. А там туман густ, хоть саблей руби. Нет прохода. Только волки воют, да ветер свистит. В отчаянье выдернул молодец медальон из-под шубы и шепчет в него: «Прошу, пусти! Нет мне здесь жизни! Истосковался я!» И на этих словах вдруг мелькнул перед Иваном голубой огонек, вроде как светляк, да только откуда ему тут в стужу взяться? Двинулся вправо, затем дальше, царевич за ним. Вроде и туман расступаться стал, а на небе тучи раздвинулись, луна серебряным фонарем путь осветила. Вот уж и ворота знакомые. Что ж делать, кричать ли, стучать ли? Страшно стало, а вдруг прогневается Кощей, что незваным явился? Да уж семь бед, один ответ. Была — не была, поднял руку постучать, а тут ворота и отворились. Спешился Иван, подошёл к дверям, те сами раскрылись, пропустили. В первом зале едва мерцали светильники, а из второго доносилось потрескивание поленьев в камине. Решимость испарилась при мысли, что сейчас получит он от хозяина отповедь, но в то же время, уже ради того, чтобы увидеть его нахмуренные брови над сверкающими очами, стоило проделать этот путь. Однако, Кощей не выглядел рассерженным. Напротив, его лицо озарила приветливая улыбка, когда Иван решился-таки войти. — Вот уж сюрприз, так сюрприз! Не ожидал такого гостя в самую длинную ночь в году! Думал уж, придётся одному отмечать. — Так вы… ты не сердишься? — голос Ивана дрогнул. — Так отчего ж сердиться? Я тебя не гнал, как мог привечал. А уж что ты уехал, так то твой выбор был. — А можно было остаться? — вскинул глаза царевич. — Стоило попросить, если хотел. — Сейчас не поздно? — Смотря как попросишь, — глаза колдуна блеснули искрами. — Хоть на колени встану! — Это лишнее. Не пристало царственной особе на коленях стоять. Ты мне на три вопроса ответь, тогда и решу. — Да хоть на сто! Спрашивай! — Хорошо же, только ответ мне нужен честный, от сердца. Малейшей лжи не потерплю. — Обещаю, — дрогнувшим голосом проговорил Иван. — Итак, скажи мне, царевич Иван, по доброй ли воле ты сюда пришел? — Вестимо! Ну, то есть, да, я пришел по доброй воле. — А зачем ты пришел? — Нет мне жизни в доме родительском. Истосковался я, а там душнина, только о насущном и разговоров! — А здесь-то чего ищешь? — Здесь мне столько всего открылось! И книги, и науки, и ремесло! Я б хотел многому выучиться и милостью твоею мир повидать. — Понятно. Теперь третий вопрос. Пожалуй, самый важный. Только ли жажда знаний тобой движет или есть ещё что? Зарделся царевич. Он сам задавался этим вопросом, и не раз. Да только ответ на него пугал. Мыслимо ли такое, что добру молодцу, сыну царёву, не мила жизнь стала без чёрного колдуна? Как признаться-то в таком? — Я жду, — раздался властный голос. — Не только. Не знаю, как и сказать, но образ твой покоя мне не даёт. Не пойму, почему, но, когда думаю о тебе, в душе буря поднимается. В смятении я, честно скажу. Без тебя свет белый мне не мил. А теперь хоть гони, хоть голову мне руби. Глядя на побелевшее лицо юноши, на его склонённую голову, улыбнулся Кощей. Было в той улыбке и удовлетворение, и что-то ещё, глубоко затаённое. Щёлкнул пальцами: — Ну вот и ясно всё. Оставайся, коли сам того желаешь. Но знай, всё время я с тобой быть не могу, как в тот раз. У меня свои дела имеются. С ученьем помогу, это разумеется. Но оно многогранно, не всё тебе может понравиться. Посему мне твоё согласие нужно. Впрочем, не тревожься, ничего сверхъестественного от тебя не потребуется. Просто послушание и прилежание. — Я согласен! — Иван просветлел лицом. Мог ли подумать, что мечта его так легко сбудется. Он готов был на всё, хоть камни таскать, хоть в ледяной воде плавать, лишь бы остаться. — Ну и славно. Покои твои тебя дожидаются, пойди умойся с дороги, да поужинаем. А то от тебя, смотрю, половина осталась. Исхудал. Наскоро сбросив шубу и умывшись, Иван поспешил вернуться в трапезную. Там уже был накрыт стол, с большей роскошью, чем прежде. Кощей сидел с одного торца, второй прибор стоял у другого. В золотых высоких кубках уже разлито было вино. От него исходил пряный запах и пар — оно оказалось горячим. — Ну что ж, царевич! С возвращением! — колдун отпил из кубка. — А что за праздник нынче? Ты говорил, отмечать собирался. — Ах это? Так сегодня день моего рождения, Иванушка, — криво усмехнулся хозяин. — Рождения? — недоуменно повторил юноша. — А что ж ты решил, коли мне не умирать, то я и не рождался? — Просто не подумал, прости. А я и без подарка! — Ты сам, царевич, лучший мне подарок, — в глазах снова сверкнула молния. Ну, пей же, согрейся, да поешь за мое здоровье. Глазам больно на твою худобу смотреть.