Заветный подарок

Жизнь их потекла привычным порядком. Занятия перемежались с прогулками, вечера коротали за книгами. Иван уже мог читать на нескольких языках, стал разбирать карты. Время от времени колдун переносил его в чужие земли, где Иван дивился заморским обычаям. Горечь постепенно таяла. Кощей иногда улыбался, особенно, когда смотрел на Ивана, на его восторг перед всем невиданным и диковинным. Молодость брала своё, царевич уже не кручинился, радовался всему новому, а больше всего тому, что Кощей был рядом. К слову сказать, ночи они проводили все больше вместе. И все чаще тихие ласки уступали место бурной страсти. Всё дольше колдун останавливал взор на возмужавшем царевиче. Плечи его стали шире, в росте он тоже заметно прибавил, руки налились силой, только глаза все голубели васильками, разливаясь озёрами в минуты, когда их заполняла любовь. И так она плескалась в этих глазах и в сердце, что переливалась через край и уносила с собой все мысли о былом, все горести и заботы. И хотелось смотреть в них, не отрываясь веки вечные. Уже и представить не мог чародей жизни без своего Ивана. Но одна мысль неотступно преследовала Кощея — ведь если дать себе волю, броситься в этот омут, то как же невыносимо опять будет переживать потерю! Но и сопротивляться долее переполняющим его чувствам уж не было сил. Прошел год с лишним с того памятного разговора. Они сидели на высоком утесе под раскидистой южной сосной, под ними с тихим шелестом перекатывались лазурные волны. Солнце уже закатилось за горизонт, но небо еще светилось янтарными бликами, а водная гладь слилась с небесной, словно два любовника переплели объятья на исходе дня, готовясь к ночи, сулящей пьянящую радость. Разморенный жарким днем, Кощей растянулся на слегка увядшей от зноя траве и примостил голову на коленях Ивана. Царевич задумчиво смотрел вдаль и бессознательно перебирал струящиеся под пальцами пряди. Внезапно чародей перехватил его руку и, ненадолго задержав в своей, поднес к губам. Затем перевернул вниз ладонью и накрыл ею свое лицо. — Что ты? Устал? — заботливо склонился к нему царевич. — Нет, наоборот. Я кое-что должен сказать тебе. Но, веришь ли, не могу подобрать слов. — Не слова важны. Я постараюсь понять. — Я повиниться хочу. — Да в чем же? Нет у тебя передо мной вины. — Обольстил я тебя ради своей корысти, а счастья тебе не дал. Нечестно это, ты достоин лучшей доли. — Я своей долей доволен. Ни это ли счастье, быть рядом с тем, кого всем сердцем любишь? Иван отнял свою руку от Кощеева лица, поднял его голову и нежно поцеловал в лоб. Колдун оперся рукой о землю, глаза его оказались вровень с Ивановыми. — Вот сколько я прожил, а глуп я, Ванюша. Все хотел вернуть того, кого давно потерял, а чуть не потерял того, кого нашёл. — Не пойму я, о чем ты? — Да как же сказать тебе, что люблю я тебя? Да вот теперь ещё страшнее мне, ведь и ты когда-нибудь покинешь меня! Не веря своим ушам, Иван схватил Кощея за плечи: — Повтори! — Люблю тебя!