Бледно-зеленое сердце

Звонок в дверь. Дверь отворяется, в пороге стоит явно рассерженная девушка и, скрестив руки на груди, с презрением рассматривает нежданного гостя. — У тебя есть ровно пять секунд, чтобы объясниться. — Даже не пропуская того внутрь, ставит условие она. — Я… Не знал к кому ещё пойти… — Потухший взгляд. Хватается рукой за дверной косяк, чтобы не потерять равновесие. Смотрит в упор. Эмма заметила то самое беспокойство и отчаяние в глазах короля. Эти же эмоции передались и даме и она отходит, пропуская Пика внутрь. Он разувается, аккуратно ставит обувь… Всё, как говорила Эмма при его последнем и… не самом лучшем визите. Тот уселся на диван в гостиной, что была совмещена с кухней. Эмма была единственной из клонов, кто смог жить одной. Три дамы купили себе двушку, остальные же снимали квартиру аж с четырьмя комнатами. Впрочем, отделка, звукоизоляция и частая ржавая вода из крана оправдывали столь низкую цену. — Что случилось? — Уже более озабоченно, включая чайник, спросила Эмма. — Я даже не знаю с чего начать… — Слушай. — Девушка решила взять всё в свои руки. — Я вижу, что с тобой что-то не так. Для начала, ты говорил, что никогда не придешь ко мне за помощью. Во-вторых, твой вид. Ты выглядишь как живой мертвец. И я не знаю, что случилось, но если я могу — я помогу. Пик поднял голову и те пересеклись взглядами. Несколько секунд, им хватило. Они одновременно отвернули головы, не выдержав. — Ты тогда правда?.. — Нет. — Отрезала та, выключая уже закипевший чайник. Пиковый вздохнул и медленно принялся рассказывать всю историю. Она оказалась и не самой длинной, чтобы потратить полдня на объяснение, но каждое слово давалось с неистовой болью, словно буквы в них были острыми и резали горло. Им была выпита не одна кружка его любимого чёрного чая с двумя кубиками сахара, чтобы хоть как-то утешить ноющее горло. — Ну и… Вот теперь я тут… Эмма молчала, смотря сквозь стену. Каменное лицо, но Пик знал — ей тоже нелегко даётся осознание произошедшего. Она громко поставила на стол уже пустую кружку и королю показалось, что та сейчас рассыплется на куски. — Пиздец. — Подытожила та, поднимаясь со стула. — Они, блять, там чё, вообще уёбки?! Я, сука, понять не могу, откуда в них, нахуй, столько, блять, тупых идей?! Охуели в край! — Эмма начала сердито вышагивать по комнате, крича то на одну стену, то на другую. — Эмма, — Тихо позвал ту Пиковый, на что дама остановилась и вопросительно взглянула на него. — Что нам делать? — Снова пересекаются взглядами. Молчание в несколько секунд и снова синхронно отворачиваются. — Не знаю. Но делать определённо что-то, блять, надо. — Надо… — Отозвался эхом Пик. — Ой да ладно, что такой вялый? Расскажи лучше о себе — как вообще живёшь? — Девушка снова плюхнулась на стул и постаралась искренне улыбнуться, но получилось не очень. — Хуёво я живу. Сегодня ресторан, в котором я работал, сгорел. Обещали выплатить немного, но… Блять, я в жизни себе новой работы не найду. — Ну почему же не найдёшь… Я вот её за два года уже трижды поменяла. — А ты кем работаешь? Эмма усмехнулась и хитро взглянула на Пикового. — Стриптиз танцую. — У Пика отвисла челюсть от такого заявления. Представить столь феминистичную персону, как Эмма, на подиуме в ночном клубе просто не получалось. Она и сейчас была одета в чёрный топ и короткие красные шорты и не подметить её фигуру король не мог, но так, чтобы на показ… — И знаешь, это очень даже прибыльно. Благодаря танцам я и живу сейчас в своей квартире. Хах, ну только не говори, что ты подумал, что голой танцую. — Нет, что ты… Просто, то, что ты — и танцуешь… — Но ведь и ты работал официантом, где надо всегда улыбаться и быть приветливым. Про тебя так не скажешь. Пик поднял глаза. Чёрные, смеющиеся сейчас, но обычно сердитые, зрачки. Он не отведёт взгляда, сколько бы причин на это ни было. — Ты права… Этот мир слишком сложный. Нереально быть собой. — С этим соглашусь. — Пиковые опустили глаза в свои пустые кружки. — Но, знаешь… Раз уж ты тут… — Давай не вспоминать? — Уже вспомнили. — Пик вздохнул, осознавая, что от нежеланного им так обоим разговора уже не уйти. — нам нужно решить это. Раз и навсегда. — Это другой мир. Зачем вспоминать столь давние… инциденты. — Он сделал акцент на этом слове, явно показывая, что хочет сказать. — Давай начнём всё сначала, как полагается? — Давай… — Эмма в очередной раз подняла глаза на короля, но он не двинулся, продолжая пялить в кружку. — Нам надо придумать, что делать с Вару. — Нам надо придумать, что делать с нами. — Поправила та. — Мы же всё решили. — Вопросительно посмотрел на Эмму Пик. — Да нихуя мы не решили, Пик. — Ну, ты — нет. Я — нет. И на этом точка. — Наверное, ты даже прав… — Дама поднялась из-за стола, забирая эти грёбанные кружки и, быстро ополоснув те, убрала в шкаф для посуды со стеклянной дверкой. — Так, а теперь к делу. Что нам делать-то? — Да не знаю я. Съезжай ко мне, идём поговорим с врачами, обратимся в полицию… Не знаю! — Съехать к тебе? — Пик нахмурил брови. — Ну, я имела в виду… Ай блять, забей. Тебе надо срочно съезжать от этих ебанутых пока тебя не отправили туда же, куда и Вару. Ты же им просто все деньги отдаёшь, да? Пик усмехнулся. Он знал, что та просто заботится. На это не было причин. Просто они не были чужими, поэтому почему бы и не позаботиться?..

***

Куромаку улёгся на кровать, пряча лицо в подушку. Ебаная мразь. Ненавидит сам себя. Он знает. Он знал всё с самого начала. Ради ебаных денег решил поддаться мгновенному гневу. Да, дело не в Вару. Просто… Он не работал, лишь тратил деньги, и он подумал, раз уж его за бесплатно могут взять туда, где обеспечат жильё и еду, то… почему бы и нет? Реально, блять. Ахуеть какой план. — Я не вытащу его оттуда… А надо было думать. Он же всегда думает! Так что пошло сейчас не так? — Перегрузы… Это все просто перегрузы… Да нихуя. Тупость и всё. В голову пробирается привлекательная мысль, чтобы совесть больше не мучала. И вот вновь, он поддаётся, ничего не обдумав… Но у него ещё будет время. Сдерживает слёзы. Встаёт и подходит к окну. — Пусть считают меня виноватым. Всё. Пусть только я. Пусть никто будто и не поддерживал. Я один. Заберу всю злобу на себя… И на себя самого в том числе. О нет! Совесть не заткнётся, пока не увидит живого и здорового Вару. Их Вару. — Что же ты, блять, Куромаку, натворил… Кому ты пиздишь? Ты уже знаешь масштабы проблемы. Смотри, чтобы не разрослись, ха-ха! А совесть и не думает затыкаться. Наоборот — смеётся над ним. Над его тупостью.