Прототип

Грудь разъедал холодный воздух. Уже середина ноября, но только влажность в воздухе даёт понять это. Тарталья забежал за линию, толпа взвыла. Но из-за пульсирующей крови в ушах Чайльд не мог разобрать ни слова. Он свалился на траву. Аплодисменты, топот ног, рядом с ним свалилось ещё несколько парней. Пять километров это не шутки, всё-таки. Особенно для человека, который не особо посвещает себя спорту. Хотя, он прибежал первым. Это радовало и огорчало одновременно. Скарамучча сидит где-то на стадионе, а может и не сидит. В любом случае он быстрее. Намного. Взгляд фокусируется. Тарталья видит лицо до жути знакомое. Чёрные волосы заплетены в хвост. Вместо рук металлические импланты. О Архонты! Шварц! Кумир Тартальи с школьных времён, что он тут делает? Руки задрожали, Чайльд встал слегка пошатнулся, его поймала холодная рука, сжала запястье, так, что Тарталья рефлекторно поморщился от боли, зажмурился. — Как давно ел? — скрежет. Как холодной водой окатило. Тарталья вырвал руки, свалился на траву, смотря на Дотторе снизу вверх. — Что ты здесь… — Как давно ты ел? — Дотторе рыкает, садится на корточки. — Совсем бледный. Воды ему! — он поднимает руку, подзывая к себе кого-то. — Хорошо слышишь? Видишь? Ты совсем как зомби. — Я… — Чайльда начинает трясти, страх появляется непонятно откуда. — Не ел сегодня. — ничего не может выдавить кроме ответа на вопрос. — Идиот. — Дотторе опускает голову, затем поднимает. — Сколько пальцев я показываю? — Три. — Считать умеем, молодец. — он встаёт, поворачивается к девушке, что осматривает парня, упавшего в обморок. — Идиоты, лишняя морока, ненавижу ваши соревнования. — Дотторе берёт у девушки из сумки бутылку воды, протягивает Тарталье. — Чтобы всю выпил. — О Архонты! Ты цел? — Ёимия подбегает, садится на колени прямо на ходу. — Дурак! Пять километров это не шутки, а ты даже не ужинал вчера. — Ого, я удивлен, что он в обморок не свалился. — Дотторе складывает руки на груди. — Как этот, например. — он тыкает по щеке парня носком ботинка, девушка, что пытается привести его в чувство отбивает ногу Дотторе и хмуриться. — Зандик! — девушка тяжело вздыхает, затем поворачивается, ищет взглядом кого-то. — Зандик. — передразнивает её Дотторе. — Спортсмены называется. Позовите Шварца! Может воскреснут. Тарталья несколько секунд сидел, сверля взглядом Дотторе, затем быстро открыл бутылку, выпил всю почти залпом. Вскочил, пошатнулся, его схватил Кэйа, что только подошёл. — Как ты? — от него пахнет пивом и сигаретами, а ещё дешёвыми духами. — Я пропустил финал, прости. — Н-ничего. — Чайльд пытается встать ровно, вроде как получается. — Я вроде как был первым. Я же? — Конечно! Ещё бы не свалился после этого! — Ёимия смеётся, бьёт Тарталью по животу. — Ауч! Ёимия начинает рассказывать, как Чайльд бежал, какой он молодец. Но все эти слова летят мимо ушей. Дотторе, прямо перед ним. Взаимодействует с людьми, никто даже не смотрит на него, как на психа или больного. Видится уважение в глазах студентов медиков. Чайльд в недоумении. Этот не похож на того Дотторе, которого он видел несколько недель назад. Сдержанный, похож на нормального студента, на уставшего. — Шварц сказал, что подойдёт чуть позже. — девушка, что бегала за ним, подбежала к Дотторе, вывела Тарталью из траура. — Скажи ему, что я отчекрыжу ему ногу, если не явится сейчас. У него мой кофе. — Дотторе на секунду замолкает. — И скажи ему, чтобы тогда принёс ещё один стаканчик. Что за… Неуважение к Шварцу? Тарталья смотрел забеги этого монстра ещё в детстве, именно из-за него начал заниматься бегом. Живая легенда прямо у них в университете, а Дотторе обращается с ним как… Как к какой-то секретарше. — Да что ты себе позволяешь? — рычит Чайльд, сжимая кулаки. Кэйа и Ёимия замолкли, смотря на рассерженого Тарталью с полным недоумением в глазах. — Что? — Дотторе отвлекается от разговора, поворачивается к Чайльду. — Повтори. — Какого ты себе позволяешь? — Тарталью начинает трясти, он никогда в жизни не думал, что с таким выдающимся человеком будут обращаться так. — Ты… — А? Говори внятнее или до сих пор от забега не отошёл. — Дотторе подходит, немного нагинается и смотрит на Чайльда снизу вверх. — Я чем-то рассердил мальчика? Только Чайльд собирался ответить, его оттёргивает Кэйа, мотает головой, всем видом показывает, что с «этим» лучше не связываться. — Как ты обращаешься с Шварцем? Он же… — Чайльд отдёргивает руку, хватает Дотторе за шиворот. — Да кто ты такой, чтобы так обращаться со знаменитостью? Из какой норы ты вылез? Дотторе секунду смотрит на Тарталью с полным отсутствием эмоций, затем улыбается, хватает того за плечо и выворачивает, так, чтобы Тарталья оказался к нему спиной. Затем хватает за волосы и тянет на себя, пока голова не упрётся в его грудную клетку. — Смотрю, я разрушил твои детские мечты и фантазии? — Дотторе смеётся. — Бедный мальчик, хочешь пожалею? — он сгинается ещё больше, дабы глаза были на одной линии с глазами Тартальи. — Господин Зандик, прошу… — начинает Ёимия, ловит на себе злобный взгляд и замолкает на секунду, затем продолжает. — Он такой вспыльчивый, когда дело касается тех, кого он уважает, простите его. — Просим отпустить нашего друга. — заканчивает Кэйа. — Хм. — он морщится, отпускает волосы Тартальи, тот сваливается на спину. — Почему бы тебе не поучиться вежливости у своих друзей? Аякс, так? — Почему бы тебе не поучиться вежливости хоть у кого-то?! — Тарталья садится, отворачивается от Дотторе. — Извращенец. — Ты… — Прошу, прекратите. — Шварц хватает Дотторе за плечо, немного тянет на себя. — Ах, простите его. Тарталья дрогнул и быстро вскочил на ноги. Выпрямляется, смотря на Шварца, что успокаивает Дотторе. Бывший спортсмен вручает ему два кофе, поворачивается к Тарталье. Чуть наклоняет голову в извинении. Чайльд хмуриться, прячет руки за спиной, начинает сдирать кожу с пальцев из-за нервов. — Прошу его простить, он очень взбалмошный. — Шварц складывает руки на груди, наблюдает за Дотторе, что быстро опустошил один стакан, принялся за второй. — Да нет, это вы его простите. — Кэйа хватает за плечи Тарталью, сжимает их, дабы успокоить друга. — Он очень остро реагирует, когда неуважительно относятся к его кумирам. — Да? И кого же Зандик оскорбил? Все трое замолкают. Глубокий вдох, выдох, Тарталья улыбается, скорее не от счастья, а от волнения. — Вас. — кратко отвечает он. — Ох. Так это из-за меня? — Шварц отводит взгляд, кусает губу. — Спасибо, но не стоило. Чайльд скоро свалится от волнения. Голос Шварца низкий, немного вибрирующий, прожигает дыру в ушах Тартальи, заставляет сердце биться чаще. Смотря на железные руки, зная, что ноги такие же металлические сейчас, сердце начинает дрожать, губы тоже. В конце-концов Шварц — большая потеря для спорта. Гадство, Чайльд ненавидит пьяниц на дороге. Ветер щекочет нос, приводя в чувства. Становится холоднее, кажется, обещали дождь. Студенты бегут в столовую, кто-то в главное здание, многие не секунду останавливаются, мешкаются, не решаются подойти к Шварцу, но видя взгляд Дотторе, сразу всё решают и убегают. — Как вы смотрите на то, чтобы зайти в помещение? — Кэйа смотрит на небо, он всё ещё держит Тарталью за плечи. — У вас же руки… — Чайльд наступает Кэйе на ногу, тем самым прося замолчать, Альберих шипит ему в плечо. — Их можно мочить. — влезает Дотторе в разговор, Тарталья опять сжимает кулаки. — Правда, возможно, их придётся смазать, но большого дискомфорта не доставит. — Дотторе проводит пальцами от плеча металлической руки до пальцев, сгинает её. — Ах, одно из лучших моих творений. — Это ты сделал?! — Тарталья дрогает, сердце разрывает. Этот ублюдок сделал Шварцу, ходячей легенде, руки и, наверное, ноги? Никогда в жизни не поверит. — Он меня очень выручил, руки как настоящие, правда довольно тяжёлые. — Шварц отводит взгляд, вздыхает. Кажется в этом вздохе слышится разочарование. — Я работаю над более лёгким вариантом, но обойдётся он тебе в копеечку. — Дотторе хмыкает, отстаёт от руки. — Зато никто и не заметит, что руки ненастоящие. Ног тоже касается. Он улыбается и уходит в сторону столовой, принадлежащей университету. Тарталья хмурится, затем смотрит на Шварца, что кажется потускнел ещё больше. Но отношение и восприятие Дотторе трескается, он всё же способен на добрые вещи… Но есть же протезы куда лучше этих металлических, которые разработаны учёными. — Почему Вы не возьмёте уже готовые варианты? Я читал про это, они лёгкие и… — Те считывают движения с груди и предплечья, а у меня… — мужчина расстёгивает кофту, железом покрыта бо́льшая часть тела, легче сказать, что действительно человеческое. — Зандик, считай, по кускам меня собирал. Никто брался за такую операцию, его нашла моя племянница, когда меня уже хотели отключить от аппарата жизнеобеспечения. — Ох, я… Шварц поднял руку и мотнул головой. Он застегнул кофту обратно, направился в столовую за Дотторе. Тарталья кусал щёку, не зная как реагировать. Кэйа дружески постучал по спине, видя реакцию Тартальи на эту историю. — Грустно, но это уже прошло. — Альберих встряхнул Тарталью за плечи, пытаясь расшатать. — Тебе надо поесть, ты очень бледный. Идём, я куплю тебе тортик. Тарталья послушно поплёлся с Кэйей и Ёимией, которая начала что-то рассказывать, как всегда увлечённо. И что теперь думать про Дотторе? Он вроде как спас кумира Тартальи, и его все уважают. Слишком сложно… *** Вторник! Ужасный день. Тарталья проспал, потому что всю ночь говорил с Розалиной, которая никак не могла замолкнуть, ну почему ему приходится выслушивать, как ей испортили ногти? Ему плевать, но угрозы Розалины не кажутся пустыми. Что же, на паре по экономике узнаем, чего это стоит… Тарталья запыхавшийся вбежал в аудиторию, чуть не опоздал, он сел рядом с Ёимией, та как обычно ела шоколадный батончик, потому что не успела поесть дома, это уже её привычка. Этот Веймин Фа зашёл в кабинет опоздав на минуту или две, его щёки отдавали краснотой. Тоже бежал? Он из тех людей, которых ты не ожидаешь увидеть бежавшим. — Так, дорогие мои. — он написал своё имя иероглифами и как все привыкли — выпендривается. — Я снова здесь, вижу знакомые лица, на удивление. — он улыбнулся кому-то чуть выше Чайльда. — Веймин Фа, произносить полностью, писать можно без пробела, но обязательно полностью. Заменяю профессора экономики, у которого, кажется, какие-то проблемы. — он усмехается. — Не буду скрывать, придётся попотеть, чтобы получить у меня зачёт, если соизволите не пропускать, может буду чуть добрее. Материал у вас в тетрадях быть обязан, ходили вы или нет. Хоть убейтесь, но на это так же буду смотреть. Если будите прогуливать и не будет конспектов, буду валить. — Веймин Фа уселся на кресло, положил ноги на стол, сложил руки на груди. — Каждую пару начинаем с переклички, если опоздали более чем на пять минут, засчитываю, что вас не было. Мне всё равно на причины. Можете попробовать добиться моего расположения, не для кого не секрет, что любимчикам делают скидки. Начнём! В конце его не очень дружелюбного приветствия не хватало фразы: «счастливых вам Голодных Игр.». Не было похоже, что он шутил, но самодовольная улыбка не сходила с его лица. Эта улыбка жутко походила на улыбку Дотторе, так похоже, что Тарталью передёрнуло, когда Веймин Фа посмотрел на него. Эти полтора часа будут долгими… Мука закончилась, Тарталья быстро закинул тетрадь и ручку в сумку, уже направился к выходу, но его схватили за плечо. Веймин Фа притянул его к себе, так, чтобы была возможность говорить на ухо. — Я вижу ты решил оскорбить и расстроить моих любимчиков. Советую тебе следить за словами, когда разговариваешь с Розалиной и Дотторе. — Дот… И Вы туда же?! — Тарталья попытался высвободиться из хватки, но не получилось. — Я не знаю, что он в тебе нашёл, но учти, одна его просьба, и твоя жизнь, пуф! — он щёлкнул аккуратными белыми пальцами прямо перед носом Тартальи. — И дело касается не только меня, поверь, в твоём окружении много людей, которые способны испортить твою жалкую… — Господин Веймин Фа! — Кэйа, как обычно появляется в самый нужный момент, он подходит к ним, опирается о стол, смотрит прямо мужчине в глаза. — Здравствуйте, сегодня довольно ветрено, не считаете? А у вас так хорошо уложены волосы. — Кхем, здравствуй, эм… — он отпускает Тарталью, оттяхивает руки, как будто от грязи. — Кэйа Альберих, мы общались вчера на соревнованиях, под конец. Помните? — О, да, вспомнил, прости у меня плохая память на лица. — Веймин Фа улыбнулся, присел на стул. — Тебе что-то нужно? — Пришёл забрать друга, заодно с вами поздороваться. Я не помешал? — Нет, что ты. — мужчина нахмурился, пощёлкал мышкой, включая экран. — Можешь забирать его. Кэйа улыбнулся, схватил Тарталью за руку и вывел из аудитории. Затем чуть ли не швырнул в стену, Тарталья больше испуганный поведением Кэйи, прижался к стене, хмурясь смотрел на друга. Тот тяжело вздохнул, сложил руки на груди, злобно сверля взглядом Тарталью, слов не потребовалось, они слишком хорошо друг друга знали. — Да я ничего ему не делал! — Чайльд начал оправдываться. — Он знакомый Розалины, она решила манипулировать мной, чтобы переспать и я… А ещё этот Дотторе… — Дотторе? — Кэйа поднял бровь, до него явно не доходило, о ком идёт речь. — Ну Зан… Блять, как его? Зандик? — Зандик тут причём? Тарталья покашлял, посмотрел на людей, что заходили и выходили из аудитории. Кэйа схватил его за руку и повёл по коридорам, затем на выход из университета, там чуть завёл за угол, чтобы точно ничего не беспокоило. Кэйа облокотился о стену, достал сигарету, закурил, прокрутил кистью руки, прося Тарталью начинать. — Это случилось больше месяца назад, почти два прошло, я не знаю чем так привлёк этого психа! — начал Тарталья, но увидев ничего непонимающего Кэйю замолк, выдохнул. — Дотторе подошёл ко мне в кофейне, предложил поучаствовать в его проекте. Я согласился, так как задумка меня заинтересовала. Он предложил создать моего клона, я эм… Поверь, он абсолютно неадекватный. Я не знаю почему этот Веймин его защищает, не знаю что случилось с Шварцем, я видел как на него смотрят другие, но я клянусь тебе, он безумный извращенец, абсолютно точно… — Тарталья замешкался. — Абсолютно точно что? — оба парня дрогнули. Дотторе стоял, опёршись об угол. Что он здесь забыл?! — А теперь ответь мне на один вопрос, что я тебе сделал? — Ты… Как давно ты здесь стоишь? — Тарталья отошёл на несколько шагов, Кэйа перевёл взгляд с Дотторе на него, подняв брови. — Я не знаю откуда тебе известно моё прозвище, но прямо сейчас ты несёшь бред. — Дотторе оттолкнулся локтем от стены, встал ровно. — Зависть? Всё ещё обижаешься на то, как я общался со Шварцем? — Нет, меня бесит, что начинаешь появляться в моей жизни, когда я тебя совершенно не жду! Я уже послал тебя в амбаре, пошлю ещё раз! — Тарталья сжал кулаки, сделал шаг вперёд. — О, какой опасный. Я тебя вчера впервые увидел, какой амбар? Тарталья посмотрел на Кэйю, тот наблюдал за Дотторе с явным недоверием в глазах. Альберих покачал головой, переводя взгляд на Тарталью. Не верит этому психу. — Я не совсем понимаю, что здесь происходит. — Кэйа потушил сигарету о стену. — Но у меня больше причин верить Тарталье, чем тебе. Чайльд смущённо улыбнулся, он абсолютно точно не ошибся, когда подружился с Кэйей. — Дело твоё. — обратился Дотторе к Альбериху. — Просто скажу, что я никого не преследую, у меня достаточно дел, чтобы занять себя, себя в свободное время. И я Зандик. Для тебя тоже. — он указал пальцем на Тарталью. — Никаких Дотторе, мы не в таких отношениях, чтобы ты так меня звал. Он развернулся и ушёл. Тарталья посмотрел на Кэйю, тот смотрел вслед уходящему, затем повернул голову к Чайльду. — Спасибо. — Тарталья резко обнял Кэйю, тот обнял в ответ, гладя рыжие волосы. — Да-да, отблагодаришь баночкой пива на обед, а потом жду полный рассказ со всеми подробностями. Чтобы ничего не утаивал. Если он тебя так сильно тревожит, разберёмся с ним. — Альберих цыкнул. — Беги на пару, я пойду, у меня встреча. Он взъерошил волосы на прощание, убежал к остановке. Тарталья остался стоять, внутри тёплое чувство, что он не один. Это приятно и вселяет надежду. *** Солнечные дни быстро сменил дождь, буквально на прошлой неделе палило солнце. Тарталья стоял перед знакомым амбаром, не решался зайти, капли падали на зонт, ботинки в грязи. Руки дрожат, Чайльд держит руку на весу, боясь постучать в железную дверь. Но она сама открывается, Дотторе возникает перед ним, через чур опрятный и чистый. Он не улыбается, смотрит устало, слегка приподняв бровь. Зандик опирается на дверной косяк, складывает руки. А сзади, кажется, тьма смолистая. Какое-то из чувств кричит бежать, а какое-то заходить и погрязнуть в этой смоли. Может тогда от Чайльда отстанут. Если не можешь победить врага, стань ему другом и зайди с козырей. Крайне мерзкий поступок — бить со спины. Тарталья лучше просто притвориться другом, чтобы вся эта дрянь отвяла от него. Тарталья немного кланяется, просит зайти внутрь. Дотторе заходит, пуская нежданного (или же жданного) гостя внутрь. В помещении теплее, чем на улице. Чайльд закрывает за собой дверь, видит ботинки Дотторе у порога, снимает свои. Проходит импровизированную лабораторию. На столе рука, будто человеческая, но видно механические внутренности. Колба, в которой должен был быть клон закрыта грязным покрывалом. Дотторе что-то пишет на доске, сверяется с записями на столе. Тарталья стоит, не в силах выдавить ни слова, складывает руки на груди, складывает брови к переносице. Но учёного не особо тревожит существование Чайльда рядом, он продолжает работать. Переворачивает доску, теперь Тарталья может увидеть, что он там писал, правда вверх ногами. Он немного наклоняет голову в сторону, пытаясь прочитать текст. Размашистые буквы, красивые, на удивление. Дотторе выглядывает из-за доски, улыбается, толкает доску в сторону, она послушно катится. Он сдирает покрывало. Перед Тартальей ребёнок. Маленький, наверное месяца три или четыре. Чайльд подходит к колбе, прислоняет руку к стеклу, пытаясь убедиться, что это реально. Самый настоящий. Глаза закрыты, рот тоже. В носу трубки, возможно для дыхания. Зеленоватая жидкость, редкие пузыри воздуха и, тысяча Архонтов, ребёнок. Аякс. Он дёргнул ручкой. Точно живой? Или Дотторе обманывает? — Ещё пятнадцать недель он будет расти и развиваться, нужно больше времени, так как он будет копировать твою личность. — Дотторе сел на стул, внимательно наблюдая за глазами Тартальи, они горели интересом. — Воспоминания, вкусы в музыке, еде и прочая дребедень. Под конец станет твоей точной копией. Прошло уже семь недель, это одна треть, но видимо придётся избавиться от него. — Зандик замолчал на секунду, увидел в отражении стекла как Чайльд нахмурился. — Раз уж я извращенец и… Псих, вроде. Чайльд сглотнул, приложил лоб к колбе, этот ребёнок играет за Дотторе, даже ещё не обретя сознание. — Я пришёл извиняться. — Тарталья отлип от стекла, с трудом перевёл взгляд на Дотторе. Тот смотрел из-под ресниц, словно хищник на жертву. — Прости, я не подумал. Дотторе бил пальцем по столу, лениво отвёл взгляд, погружаясь в свой омут. Затем резко вскочил со стула, схватил Тарталью за запястья и прижал к столу всем телом. — Чем докажешь искренность своих намерений? — шептал он, прижимаясь к Тарталье всё больше, чтобы ни одного атома между ними не осталось. — Вдруг ты врёшь, дабы защитить себя? — Дотторе положил руку на щёку Тартальи, пальцами играя с мочкой уха. Дыхание Чайльда на секунду отказалось существовать, учёный максимально приблизил лицо, всё смотря на губы гостя. — Давай проколем тебе ухо, будет красиво. Тарталья боялся сказать и слово. Казалось звук, и губы Дотторе тут же прикоснутся к его губам. От него воняло чем-то, что Тарталья уже чувствовал, но так и не смог понять, что за запах. Чайльд положил руки на грудь Дотторе, пытаясь отодвинуть его, на удивление Зандик легко поддался, отошёл от Тартальи на шаг. Одышка началась такая, будто Чайльд несколько марафонов подряд пробежал. Дотторе усмехнулся, видя раскрасневшегося Тарталью, что медленно опускался на корточки, потом пытался залезть под стол, очевидно прячась от Дотторе. В дверь постучали. Зандик что-то нажал на столе, спрашивая «кто?», в ответ голос Шварца. Что за… Почему именно сейчас?! — У-у-у, твой кумир, ты же не хочешь показаться ему, а тот факт, что ты под столом, красный наводит на интересные мысли. — Дотторе заглянул под стол, смеясь. Тарталья закрыл рот и нос руками, не смея шевелится. — Заходи. — проговорил он уже куда-то в стол, сел на стул, как на зло подвинувшись близко, чтобы у Чайльда осталось максимально мало места. — Разувайся, что такое? — Дотторе пальцами ноги прошёлся по колену Тартальи, опускаясь ниже. — Что с рукой? — Шварц встал прямо рядом со столом, очевидно рассматривая руку на нем. — Что же Вам за неё нужно? — Капитано. — Дотторе нажал прямо на член Тартальи через джинсы, тот еле сдержал выкрик. — Да? — Что бы ты сам попросил за неё? — Я не видел функционала, чтобы судить. — был слышен стук металла, возможно сложил руки. — Хочешь увидеть? Снимай футболку. — учёный ещё немного играется с Тартальей, потом встаёт и оставляет его одного ненадолго. Чайльд кусает губу, пытается себя успокоить. Он видит Шварца и Дотторе через маленькую щель между досками стола. Зандик что-то отковыривает на спине спортсмена, затем на груди и снимает правую руку, берёт новую со стола, вставляет в образовавшееся отверстие, прикручивает все нужные части. Шварц немного двигает рукой, поднимает, делает круговые движения плечом, та хрустит, словно внутри кости. — Что за хруст? — Износиться, не волнуйся. Ну как? — Она… — Шварц морщиться, отворачивается, пряча лицо за волосами. — Как настоящая. Ты превзошёл себя. Дотторе смеётся, снимает руку, вставляет прежнюю. Идёт к столу, Тарталья уже зная, что Зандик будет продолжать свои грязные игры, закрывает рот, кусает губу. Как только Дотторе садится за стол и подвигается ближе, его нога оказывается на прежнем месте. И сопротивляться опасно, не то так нажмёт, что слёзы выступят. — Так что, что бы ты за неё попросил? — Дотторе стучит пальцами по столу. — Я не силён, в пониманиях экономических сумм, это к Панталоне, могу сказать, что я бы отдал за неё то, что и так у Вас есть. — Свою жизнь? Хм, интересно. И как же мне от тебя что-то требовать? — Дотторе продолжает нажимать всё сильнее с каждым разом, Тарталья громко хмыкает и бьётся головой о стол. — Что это? — Не знаю, посмотри. — учёный смеётся. — Так, вот. Деньги меня уже не особо интересуют. Твоя племянница… — Что, нет! — Шварц громко бьёт по столу, Дотторе не дёргается, только начинает сильнее нажимать ногой, так, что Тарталья не выдерживает, вдыхает, к счастью Шварц особо не обращает на это внимания. — Что угодно, но её я тебе не отдам! — Жаль, я бы мог сделать ей ноги в качестве бонуса. Ну, нет, так нет. — Зачем она Вам? — спрашивает Шварц, после недолгого молчания. — Её глаза. Она хорошо впишется в мою коллекцию, я в этом смысле. Уныние, только его мне и не хватает. — Дотторе стучит ногой по джинсам Тартальи, почти не дотрагиваясь до них. — И она, кажется, механик, помощникам я всегда рад. — Ноги входят в цену? — Как я люблю, когда ты начинаешь показывать гордыню. Думал не вписывать их, но ты такой послушный в последнее время, так что сделаю тебе скидку. Чтобы завтра вечером она была у меня. — Зандик резко нажимает на член, уже давно возбуждённый, с двойной силой, Тарталья кратко стонет, затем пихает себе в рот футболку, чтобы не издать лишних звуков. — Блять, да кто там? Панталоне? — Он слишком занят днём в среду, ты же знаешь, он у нас теперь профессор. Да и Панталоне куда тише. — Дотторе гладит член ногой, заставляя дрожать. — Прошу, прекращайте заниматься… — Шварц раздражённо рычит. — Сексом, если это можно так назвать, когда я с Вами разговариваю. — Ага. Не простынь по дороге. — Смешно. — Шварц уходит, хлопая дверью. Тарталья сразу же отбивает ногу, высовывает футболку изо рта, громко дышит, пытается прийти в чувства. Дотторе садится на пол рядом. Нажимает на выступавший бугорок, Тарталья отбивает его руку, злобно шипит. — Не трогай! Блять… — он откидывает голову назад, начинает дышать под счёт. — Ты извращенец! Правда извращенец! — Оу? Ты больше не хочешь мириться? Какая жалость. — на выдохе говорит Дотторе, при этом не скрывая наигранность. — Что же мне теперь с тобой делать? — Мириться?! Это ты называешь мириться?! Это называется домогательство! Причём, ты даже не скрываешь того факта, что тебя интересует секс со мной! — Какой же ты душный. — Дотторе зевает, опять же наигранно. — Мир жесток, если ты хочешь не знать проблем приходиться иногда продаваться. Капитано это хорошо усвоил, например. — Ты… Я… — Ты, я! — передразнивает Зандик, показывая язык. — Хорошо, я могу пойти на уступки, только с одной просьбой, я упоминал это ранее. — он хватает Тарталью за руку и вытаскивает из-под стола. — Проколем тебе ухо, обещаю, пока ты будешь держать язык за зубами и выполнять мои маленькие просьбы, я буду охранять тебя от всяких Розалин и злых профессоров по экономике. — он протягивает руку. — Договорились? Обещаю никаких приставаний. Первое время… Тарталья мнётся, хватает руку, только когда Дотторе начинает её медленно убирать. Контракт с дьяволом. Уж точно, Тарталья валип. Полностью и с головой. Ослушается, Дотторе спустит своих цепный псов. Получится ли с этим свыкнуться? Лишь на три с половиной года. Терпеть, дабы закончить университет и скрыться в тени. Забыть об этом всём.