Будь моим светом

Рокэ Алва жил в одном из высотных домов в получасе ходьбы от АЛиК. Дом-свеча высотой в двадцать этажей имел свою парковку, единственный подъезд и, что казалось редкостью для нынешних дней – консьержа. – Добрый вечер, добрый вечер... – пожилой и, судя по всему, подслеповатый мужчина в видавшей виды меховой жилетке вытянул вперёд трясущуюся ладонь, отдавая постучавшему в окошко Алве ключи, – ах, как Вы нынче поздно, эр Алва...кто это с Вами? – Здравствуйте, господин Штанцлер, – Рокэ забрал ключи и ровным голосом отсёк. – Не Вашего ума дело. Юноша будет жить здесь. Вы можете выдавать ему ключи от моей квартиры. – Вот как, вот как... Мы люди маленькие, но честные, эр Алва... – в голосе консьержа прозвучала обида, но к вошедшему следом студенту он обратился с ласковой улыбкой. – Можете называть меня дядюшкой Августом, мой мальчик. Эр Алва не любит, когда... – ...когда бесполезные разговоры отдаляют меня от собственного дома. Всего доброго. Юноша, следуйте за мной. Рокэ Алва уже вызвал лифт и вошёл в кабину. На табло загорелись двойка и ноль. Обернись Ричард сейчас, он бы успел заметить, как елейно-ласковый «дядюшка Август» неприязненно поглядел Алве вслед. – Только не делайте резких движений, пока я не включу свет в прихожей, – предупредил Рокэ студента, выйдя из лифта. – Моро настороженно относится к незнакомцам. Беззвучно отворилась стальная входная дверь, и оба оказались в небольшой прихожей. Из глубины квартиры донеслось утробное ворчание, перешедшее в грозный рык. Что-то крупное затопотало по коридору. – Моро! – прикрикнул Рокэ, щёлкнув выключателем. Рычание стихло. В дверях стоял гигантский чёрный кот и сверкал на Ричарда очень недобрым взглядом. Судя по внешнему виду, зверюга любил таких, как Окделл, исключительно на ужин. А может, его просто не устроил запах Баловника, оставшийся в переноске. – Иди на кухню, – велел Алва коту, – сейчас я тебя покормлю. А вы, юноша, раздевайтесь и проходите в свою комнату. Прямо и направо туалет и душ, там, куда только что ушёл Моро, кухня, а слева вход в зал. Располагайтесь, я принесу постельное бельё. Шкаф для одежды – в коридоре. В квартире Алвы не было ничего примечательного: тёмно-серые стены, мебель орехового дерева, чистота и полное отсутствие картин, фотографий и цветов – кажется, эр жил весьма уединённо и никого домой не приводил. В комнате, куда он определил Ричарда, стояли большой графитового цвета диван, да застеклённый книжный шкаф во всю стену. В углу, где уместнее бы смотрелась напольная кадка с растением, расположился чёрный футляр от гитары, покрытый слоем пыли. Судя по всему, именно к музыкальному инструменту эр Рокэ не прикасался очень давно. – Диван раскладывается. Спать и готовиться к занятиям вы сможете здесь, – Алва опустил на обивку подушку, одеяло, плед и комплект синего постельного белья. – В шкафу достаточно литературы по тематике вашей лекарской. Кухня и вещевой шкаф также в вашем распоряжении – там достаточно свободных полок. А я буду у себя в спальне. Моро не бойтесь – он не кинется на вас, если вы не станете его трогать. Если у вас нет вопросов, устраивайтесь. Я буду у себя. С этими словами эр ушёл в спальню и прикрыл за собой застеклённую дверь. Матовое стекло ярко осветилось буквально на миг и тут же почти погасло: похоже, что в спальне Алва не терпел яркого освещения. Из кухни доносилось довольное урчание и громкий хруст вперемешку с чавканьем: Моро ужинал весьма обстоятельно. Интересно, всегда ли он делал это настолько... демонстративно? Дикон был измотан тяжёлым днём, однако живо представил, кого бы Моро сожрал, не покорми его хозяин вовремя. Не кот, а людоед какой-то. Тихое жужжание известило Ричарда о том, что в квартире заработал климат-контроль: из стены прямо на диван подул тёплый ветер, позволяя забыть о промозглой осени за окном. * * * – Дик, привет! А я так и думал, что ты на смене! Вот как знал, как знал! – Арно, не церемонясь, втащил за собой Валентина, волоча его за ремень кожаного портфеля. – Тише, – укорил товарища Валентин. – Мы же здесь не одни. Ты мешаешь. – Да ладно тебе, зануда, – Арно покачал головой и, опершись о стойку, заговорщически зашептал. – Понимаешь, этот ызарг всё заладил, лекции, лекции, дальше собственных конспектов не смотрит, а между прочим... – Арно, я всё слышу, – Валентин приблизился к стойке, лишь повесив пальто на крюк. – Здравствуй, Дикон. Мне несколько неловко, что мы так ворвались, и я хотел бы... – Ты хотел бы заткнуться, Тино, и выбрать нам столик, пока я выбираю тебе лучший в мире кофе! Валентин попытался спастись от Арно при помощи учебника, но не тут-то было. Младший Савиньяк ловко выхватил из его рук «Психологию аномального развития», перелистнул пару страниц и презрительно фыркнул.  – С каких пор я для тебя «Тино»? – поинтересовался Валентин. – Что за дурацкое сокращение? – Каждый раз произносить «Валентин» слишком скучно, Тино, смирись и иди за столик. Придд на мгновение прикрыл глаза, несомненно призывая Создателя дать ему сил. – Я хочу выбрать кофе. Арно грохнул книгой о стойку и праведно возмутился: – Да ты же сам пять минут назад признался, что ничего в кофе не смыслишь! Сейчас закажешь что-то, что тебе не понравится, и больше не захочешь пить! – А ты уверен, что знаешь, какой кофе придётся мне по вкусу? – сощурился Валентин и развёл руками. – Валяй. Выбирай. Мне всё равно, подо что объяснять тебе очередную лекцию. Извини, Ричард. С этими словами Придд наконец удалился в сторону свободного столика, чтобы разложить там толстенную общую тетрадь. Арно вздохнул и вновь тихонько пожаловался: – С тех пор, как Тино попал к Ли, он сам не свой. То есть, Лионель, конечно, тоже крутой специалист, но ты ведь знаешь, Дик, как Тино хотел к Рокэ. А ведь Ли его оценил, и даже позвал подрабатывать на кафедру лаборантом, чтобы у того было больше времени на лекарскую! Тино пока думает, но мне кажется, он всё время сравнивает себя с братом. И сравнение всегда выходит в пользу Джастина. Чем чаще Тино это делает, тем угрюмее становится. Пришлось прикидываться, что я ни черта не понимаю в последней лекции по видам рецептурных препаратов, чтобы вытащить его развеяться. А то сидел бы опять в библиотеке...ты сделай ему латте повкуснее, а, Дик? И добавь туда...хммм. Яблочный сироп. А мне эспрессо, я не привередливый. – Зато заботливый, – пряча улыбку, Ричард принялся выполнять заказ. Арно кинул взгляд через плечо и столкнулся со взглядом Валентина, который тоже поглядывал в его сторону. Они одновременно отвели глаза. Придд уткнулся носом в тетрадь. Младший Савиньяк со скучающим видом принялся разглядывать надписи на стенах. – Пустяки, – небрежно заметил он. – Всего лишь не хочу, чтобы этот выдающийся ум набивал шишки о комплексы. – А ум знает о том, что ты считаешь его выдающимся? – Ты что! – ужаснулся Арно. – Он же тогда совсем нос задерёт. Кстати о выдающихся умах...я слышал, как брат общался с Алвой, и...ты что, правда теперь живёшь у него? Ричард ответил не сразу, сосредоточенно колдуя над сиропом. На скулах у него проступил лёгкий румянец, но, возможно, виной тому были блики от ламп. – Да, правда, – признался он наконец, будто в этом было что-то постыдное, и поставил перед Арно две чашки. – У меня случились... Неприятности, и эр Рокэ пригласил меня жить к себе. – И каков знаменитый профессор в частной жизни? Арно облокотился о стойку и подался вперёд. Тёмные глаза лукаво блеснули. Ричард неопределённо повёл плечами, стараясь не встречаться с ним взглядом. – Ничего особенного. Я ведь, Арно, в сущности почти ничего о нём не знаю. * * * Цветок Ричард обнаружил случайно, в одной из книг из домашней библиотеки эр Рокэ. Поблекший, хрупкий, он выпорхнул из страниц и плавно спланировал вниз. Юноша подхватил его у самого пола, бережно, как залетевшую в комнату бабочку. Поднёс к свету. Цветок оказался весенним, поразительно неуместным сейчас, среди осенних теней от бегущих по стеклу дождевых струй на паркете. Бледно-голубой, ломкий, он был не из тех растений, что легко поддаются сушке. Это был гиацинт, весенний цветок-однодневка. Ричард бережно положил цветок обратно в книгу. Нехорошее предчувствие охватило юношу, но он и сам не смог бы объяснить, в чём дело. В доме Алвы было слишком много пустых полок и вещей, к которым никто не прикасался долгое время. Юноша чувствовал, что, даже начни он расспрашивать об этом эра, тот вряд ли ответит. Да и не чувствовал Дикон за собой морального права лезть в чужую душу, особенно после того, как добр был к нему профессор. Но занозившее сердце чувство тревоги не проходило, лишь усугубляясь по мере того, как падала температура за окном и зарядили затяжные дожди. * * * После переезда Ричарда к эру Рокэ прошёл без нескольких дней месяц. Но что такое месяц для работающего студента-лекаря? Один огромный слипшийся воедино ком учёбы, вечеров в библиотеке и рабочих смен, после которых только и оставалось, что доползти до своего пристанища и рухнуть в постель. Арно жаловался, что его от постоянного желания спать не спасал даже вкуснейший Ричардов эспрессо. – И как ты навострился готовить такую вкусноту? – допытывался младший Савиньяк на лекциях, но вызнать секрет однокурсника так и не сумел. Возможно, виной тому были тычки Валентина, которому громкий шёпот Арно неизменно мешал слушать преподавателей и конспектировать. Зато маленькая кофейня обзавелась двумя постоянными посетителями, один из которых предпочитал напитки покрепче, а другой – слова покороче. И латте на миндальном молоке. Непременно – с яблочным сиропом. – Слу-у-ушай, Дик... – задумчиво протянул Арно во время очередного визита, – а откуда тут все эти цитаты про кофе? Кто их выдумал? Почему... – Перестань отвлекать Ричарда, – тут же раздалось от столика. – Давно бы уже поискал информацию сам, если так заинтересовался. Тут же книга стоит. На почётном месте. Неужели ты ни разу её не видел? Наверняка цитаты оттуда. – Вот же Зараза, – шёпотом возмутился Арно, сделав вид, что выбирает к кофе десерт. – А сам отказался помогать, когда я его спросил, представляешь? Выделывается... – Я всё слышу. – Ну и слышь на здоровье! Лучше скажи, ты хочешь к своему латте «Красный бархат», или «Молочную девочку»? – Я хочу объяснить тебе материал и пойти на работу, Арно, – устало отозвался Валентин. – Ладно. Тогда ещё кусочек «Бархата» с собой, – тише добавил Арно и, поймав взгляд Дикона, пожал плечами. – Раз он такая Зараза, пусть ест в гордом одиночестве. В лаборантской. А то ишь... – Ишь, – оказавшийся сзади Валентин положил другу на голову учебник. Тот фыркнул, развернулся и отправился к столу со всей возможной грациозностью. Учебник с головы не упал. – Я не стал бы беспокоить тебя, Ричард, но ты не мог бы заглянуть к эру Рокэ на кафедру и уточнить, нет ли вестей от моего старшего брата? По некоторым причинам я не могу сделать это сам. Отец запретил мне общаться с Джастином, а у него в Дриксенском университете точно были материалы, которые могли бы помочь мне в написании лекарской. Он собирался выслать мне целый сборник через эра Рокэ. Чтобы не вызвать лишних подозрений, отправил посылку на университетскую почту. Если тебя не затруднит зайти на кафедру и забрать... – И это мне он говорит «не мешай Ричарду»! – праведно возопил Арно, благо, в кофейне не было никого, кроме них. Валентин прикрыл глаза, забирая приготовленные напитки и добавил так, чтобы услышал только Дикон: – На самом деле они для него. Статьи. Но истории с Джастином это не отменяет. Ты ведь сможешь, Ричард? * * * Опухшая физиономия Арнольда Арамоны – последняя вещь, которую хотят лицезреть все студенты кафедры Психиатрии. Увы – именно Арамона встретил Дикона, заглянувшего в консультационный час эра Рокэ. – Прошу прощения, а эр Алва... – Надо же, какое прилежание. Раньше за вами такого не водилось, – Арамона гаденько усмехнулся. Маленькие глазки его заплыли, вечный лаборант был изрядно помят и, видно, хватил накануне лишку и искал теперь, на ком выместить раздражение. Ричард мысленно сосчитал до четырёх и попытался ещё раз. – Мне нужен эр Алва. У меня вопрос по лекарской работе. – А узнать у своего эра расписание вы, разумеется, не удосужились, – Арамона стоял у дверного прохода, загораживая обзор. – Явились, как так и надо... – Я пришёл к своему наставнику в его консультационный час. Пожалуйста, скажите, где я могу найти эра Алву, если здесь его нет, – чуть твёрже повторил Ричард, чувствуя себя полным идиотом. Ну не драться же ему с вечным лаборантом, чтобы пройти на кафедру! – Откуда мне знать, где вы можете найти своего эра? Отпуск он взял, во! Отпуск без содержания на три недели, ещё три дня назад! Может, укатил куда? Ему никто не указ! – Спасибо, – поблагодарил Ричард, спешно покидая «гостеприимного хозяина» кафедры. Прыгали ступеньки, сердце сильно стучало им в такт. Эр Рокэ может быть и взял отпуск три дня назад. Вот только никуда он не уезжал. Ричард вообще не был уверен, что Алва выходил из квартиры. Но почему эру вдруг понадобился отпуск? * * * Обувь эра стояла в прихожей. Эр был дома, но общаться настроен не был. Сухо поздоровавшись с Ричардом, он удалился на кухню. Юноша сидел в своей комнате, как мышь. Моро счёл это подозрительным. Упёршись лобастой башкой в плотно прикрытую дверь комнаты, он слегка пригнул лапы, напружинился и толкнул. Когда он возник на пороге, Дикон недоуменно поднял взгляд от книги. Моро не удостоил его и полмяуканья, развернулся хвостом и ушёл на кухню, где принялся утробно выть, царапая дверь. Ну вот и что было с ним делать? – Несладко быть совсем одному, а, людоед? – спросил Ричард у кота, стараясь держаться от него на почтительном расстоянии. – Тебе бы сестрёнку. Людоед фыркнул и принялся умываться, не отходя от двери. Осмелев, Ричард потянулся его погладить. Урчание Моро изменило тональность – настолько далеко его благожелательность не распространялась. Юноша поспешно отдёрнул руку и толкнул дверь на кухню. Эр Рокэ сидел за столом и в глубокой задумчивости смотрел на кружку. Рядом лежала упаковка из-под снотворного. На глазах юноши эр выломал из блистера последнюю пару таблеток и бросил в чай. На привычном месте стояли миски Моро, полные корма и воды. И с чего это людоед так орал и возмущался под дверью кухни? Судя по всему, есть он отказался сам. В таком случае, почему эр ещё не пустил кота к себе? Воспитывал? С таким дурным характером – неудивительно. Ричарду стало неуютно в этой квартире. Поразмыслив, он понял, в чём дело: здесь было слишком тихо. В Надоре на кухне всегда едва слышно бормотало радио, создавая звуковой фон жилого помещения. Посвистывал чайник на плите – мать всегда была донельзя старомодна – из комнаты сестры доносились размеренные биты, урчал Баловник, обнаружившийся на табурете всякий раз, стоило выдвинуть его из-под стола. А здесь только вой Моро ввинчивался в уши. Ричард передёрнул плечами и прошёл вглубь кухни. – Я хотел вам показать, эр Рокэ. Похоже, у них вышел срок годности, – юноша распахнул настенный шкафчик, достал начатую упаковку капсул для кофемашины. Её использовали, кажется, только единожды, да так и забыли на верхней полке. – Действительно, – Рокэ вытащил из упаковки капсулу, повертел в руках. – Но разве вы не знаете, юноша? Ристретто – это смерть. Это когда вся жизнь – одним глотком. И моя, как видите, безнадёжно просрочена. Выбросите её, она ни на что не годится. Капсула, разумеется. Отчего вы так смотрите? Ричард вздрогнул и задел локтём чашку. Он стоял слишком близко к столу, и это, конечно, вышло совсем случайно. Чашка полетела на пол и разбилась вдребезги, окатив низ брюк осколками и брызгами остывшего чая. – Простите, эр Рокэ, сейчас я всё уберу. Дикон опустился перед профессором на корточки и огляделся в поисках тряпки. Рокэ жеста не оценил – несколько секунд он невидяще смотрел на растекающуюся по полу лужу, затем отвёл взгляд. Уронил: – Когда-то кофемашина у меня действительно была. Теперь она сломалась. Профессор как-то бесцветно пожал плечами, поднялся и вышел из кухни. Осколки кружки с множеством размякших таблеток ещё дымились на полу. Для того, чтобы избавиться от бессонницы, их было слишком много. Моро прекратил завывать. Сунув голову в кухонный проём, кот зашипел на растёкшуюся лужу, вздыбил хвост трубой, и ускакал за хозяином, топоча по квартире, как подкованный конь-тяжеловес. Спустя несколько мгновений во всей квартире погас свет. Ричард обеспокоенно выглянул из кухни. Эр был здесь, он разглядывал панель климат-контроля. Лицо у Алвы помертвело. Отсветы фонарей придавали его лицу болезненную бледность, глубокие тени залегли под глазами, скулы заострились. По коридору плыл едкий запах горелого пластика. – Проводка. Так часто бывает в нашем доме – очевидно, какие-то ошибки допустили при прокладке электрокоммуникаций, – в голосе эра не прозвучало не единой эмоции. Дикону стало не по себе. Было совершенно очевидно, что Алва хочет поскорее остаться один. – Ложитесь спать, юноша. Думаю, к утру всё уже починят, – раздался голос эра уже из глубин квартиры. – Жаль только, что теперь климат-контроль не включить. Отопления не будет ещё две недели минимум. Оденьтесь потеплее.