해커 [HACKER]

      В самолете Феликс практически не спал, поэтому, оставшись один, он принял душ и прилёг отдохнуть. «Всего на полчасика» подумал он, прикрыв глаза, и тут же отключился, забывшись глубоким сном до позднего вечера. Проснувшись в абсолютной темноте, он понял, что проспал весь день и разочарованно вздохнул. Хотел ведь кучу дел переделать и Бан Чану так и не написал. Разлепив глаза, он первым делом поднёс к лицу телефон. На экране было несколько сообщений от мамы и одно от друга. <Хенджин написал, что вы добрались> писал Бан Чан.       Феликс слабо улыбнулся. Всё-таки Хенджин хороший парень. Надо было позвонить маме, что Феликс тут же и сделал. Поговорив по телефону минут 10, он выключил гаджет и лежал в темноте, уставившись в потолок. Ужасно хотелось есть, живот урчал. На часах было 23.15. Поздновато писать Хенджину и спрашивать, где тут кухня и есть ли что пожрать. Может, потерпеть до утра, а там уже разузнать? Почему он не подумал об этом, прежде чем вырубаться тут, как у себя дома? Феликс вздохнул. Надо тихо прошвырнуться по дому и поискать холодильник. Незачем беспокоить хозяина. Может, он вообще уже десятый сон видит. Дом просто огромен. Никто тут его не услышит. Феликс тихо проберется на кухню и сварганит себе что-нибудь по-быстрому, никого не напрягая. Решено.       Он встал. Включил свет в спальне и, порывшись в чемодане, нашёл мягкие пижамные штаны и растянутую футболку с Симпсонами. Одевшись, он уже собирался выйти, как увидел загоревшийся экран мобильника. Хенджин писал ему в какао. <У тебя зажегся свет, значит ты проснулся? Я хотел тебе сказать, что кухня на первом этаже налево до конца. В холодильнике буженина, овощи и фрукты. Есть отдельный холодильник для воды и алкоголя. Можешь пить, что хочешь. В шкафу есть несколько видов рамена. Завтра, если хочешь, можно съездить в магазин и купить продукты, какие тебе нужны. Я не готовлю, поэтому у меня практически пусто. То, что есть, я купил не зная, что ты любишь. Приятного аппетита и до завтра.👋>       Сообщение было написано на корейском. Внизу светилась иконка ‘доступен перевод’. Феликс тапнул и получил немного корявый английский текст. Но в целом всё было понятно. Общаться подобным образом оказывается весьма удобно. <Спасибо ещё раз. Я не выспался в самолете и уснул после душа. А сейчас вот очнулся и голоден, как волк😂. Как раз собирался идти искать кухню. Спокойной ночи и до завтра. 👋> Отправил Феликс ответ. Хенджин стоял на балконе третьего этажа и смотрел вниз на светящиеся окна спальни Феликса. Затем внизу зажегся свет на кухне. Хенджин улыбнулся и тихо пошёл к себе…

ⵈ━══════╗◊╔══════━ⵈ

Darknet Discord messenger 15 апреля 5.30 AM WolfChan🐺: Нет новостей о Минхо? Jinniret: Они с Джисоном на Чеджу. Под левыми именами зализывают раны. WolfChan🐺: Ты не думал о том, что он может тебя искать? Jinniret: Возможно. Моя беспечность ещё выйдет мне боком. Не сомневаюсь. Я не добил его и поплачусь за это. WolfChan🐺: Я могу взять опергруппу и накрыть их там тепленькими. Упечём их за решетку на веки вечные, и дело в архив. Jinniret: Я думал об этом. Но у нас ещё Хонджун на повестке, не забыл? Минхо сейчас носа не покажет. Будем наблюдать. Возможно, он сперва придёт за Кимом и Паком. Эту сладкую парочку тоже придётся выводить из игры. Хорошо бы чужими руками. Авось, сожрут друг друга сами. Нам же проще. WolfChan🐺: Плевать мне на них. Я за тебя переживаю. Jinniret: Меня найти не так-то просто. Я слежу за Минхо. Мы пока не знаем его планов. Узнаем, будем думать. Может, удастся использовать его в наших интересах. Месть — блюдо, которое подают холодным. Подождём, пока достаточно остынет. Он придёт за Хонджуном, а мы потом посмотрим, что останется. К тому же Минхо в розыске. Ты ведь довёл дело до прокуратуры. Его ищет даже Interpol. Высунется — сыграем в крота. Сдать его властям всегда успеем. WolfChan🐺: Ты слишком беспечно рассуждаешь. Минхо — страшный человек. Ты ведь читал его досье. Jinniret: Читал. А ещё я видел его лично и знаю его слабое место. WolfChan🐺: Серьезно? И какое же? Jinniret: У него встаёт, когда перед ним рыдает на коленях красивый мальчик. Пока он думает о ебле, прострелить ему второе легкое не составит большого труда. WolfChan🐺: Не думаю, что этот фокус удастся провернуть дважды. Ли Минхо далеко не глуп. Если он вылезет после всего, что случилось, после того, как он всё потерял, уверен, он сделает выводы и не даст слабину. Мы должны быть максимально осторожны. Ты должен быть осторожен. Не подставляйся и не рискуй. Имей в виду, Хан Джисон тоже непростой человек. Не упускай его из поля зрения. Держи на мушке. Jinniret: Джисон предан, как собака. Вызывает уважение, знаешь. Но при этом совершенно туп, как пробка в личном плане. Лучше бы ползал в ногах своего господина и лизал ему руки, как пёс. Глядишь, и личная жизнь бы наладилась. WolfChan🐺: Боже. Откуда такие познания? Или рассчитываешь разыграть эту карту? Личная симпатия сильный мотиватор. Jinniret: Там не просто симпатия. Там безответная страсть, не угасшая с годами. Это не мотивация. Это сама жизнь Джисона. И это его слабость. Каким бы непростым он ни был, мы всегда можем ударить в его болевую точку. И скорее всего это будет смертельно. Любовь не зря рифмуют с кровью. WolfChan🐺: Ты тоже страшный человек. Почему тебя все Принцем называют. Ты же Князь Ада😂. Пора тебе титул менять)) Jinniret: Не смеши меня)). На той неделе скину тебе инфу на новые поставки. Пора потихоньку накрывать Сонхва в порту. Они ждут огромный груз из Китая. Хонджун уже расплатился. Я смотрел движения на его счетах. Внесём небольшой разлад в отношения. Как считаешь?))) WolfChan🐺: Ты невозможен. Хорошо. До связи 🤙 Jinniret: До связи 🤙

ⵈ━══════╗◊╔══════━ⵈ

      Прошло пять дней, как Феликс прилетел в Корею. Первым делом он купил онлайн курс корейского языка для начинающих. У него был почти год на то, чтобы подтянуть язык. Найти подработку, жильё и с марта следующего года пойти учиться. В самый престижный вуз Кореи, Университет Корё, его приняли по специальному Гранту для иностранцев — этнических корейцев, желающих обучаться на исторической родине. Для Феликса — это был самый лучший вариант из возможных. Денег у его семьи особо не было, и упускать бесплатное обучение за госсчет в таком престижном ВУЗе было бы верхом глупости. К тому же, ничто не мешало ему остаться в Корее, если дела у него тут пойдут в гору. Феликс расписал себе примерный план на год и приступил к усердному изучению языка. Он знал уже английский, французский и японский, а вот родной корейский у него конкретно хромал.       Жить у Хенджина оказалось очень удобно и комфортно. Они практически не виделись. Разве только съездили в ближайший молл закупиться продуктами и всяким барахлом на месяц вперёд. Феликс уже освоился и один раз заказал пиццу. По сути, встречаться с Хенджином ему не было нужды. Они жили в разных концах огромного дома и были обеспечены всеми удобствами. Однако Феликс все равно постоянно думал о своём соседе. Прежде всего, ему было безумно интересно увидеть Хенджина хотя бы без маски. Во время поездки в магазин Феликс случайно заметил выбившуюся длинную прядь светло-розовых волос и был порядком удивлён. Как-то это не очень вязалось с образом стеснительного затворника. К тому же, несмотря на нелепые балахоны, Феликс все же смог разглядеть идеальную фигуру Хенджина. Что он так усердно прятал под мешковатыми шмотками, Феликсу было непонятно. Когда Хенджин в супермаркете доставал с верхней полки коробку с десятью упаковками молока, он закатал рукава по локоть, и Феликс прекрасно видел его белые увитые венами накаченные руки. Цвет его кожи напоминал античные статуи, и Феликс не мог подавить свои фантазии о том, что там дальше у Хенджина под толстовкой.       Но больше всего Феликса привлекали глаза. Когда Хенджин снимал свои темные очки, Феликс украдкой любовался его прозрачными голубыми глазами. Идеальная форма. Необычный ледяной морозный цвет. И маленькая родинка в виде слезинки под правым глазом. Феликсу почему-то казалось, что он ищет тот неведомый жуткий изъян, который прячет Хенджин. Так ему хотелось узнать о нем, увидеть воочию его страшную тайну, что он стал украдкой следить за Хенджином. Он не пытался пересекаться с ним специально. Однако не упускал ни единой возможности приблизиться к нему и понаблюдать. Иногда он наблюдал издалека. Как например сейчас. Хенджин бегал по дорожкам на огромном участке вокруг особняка, и Феликс, сидя на балконе своей спальни, пристально следил за ним. Он подумал о том, как было бы удачно, если бы Хенджин после пробежки пошёл в душ, а Феликс якобы случайно наткнулся на него, выходящим оттуда без маски, без головного убора и желательно без майки. Феликс закатил глаза. Что за глупости лезут в голову? Человек приютил его в шикарном доме по доброте душевной и просит всего лишь не лезть в его личное пространство, а Феликс только и думает, как бы нарушить этот запрет. Воистину, дай палец и руку откусят. Всегда людям мало. «Радуйся тому, что есть», — пробубнил себе под нос Феликс и тряхнул головой. Приближалось время онлайн урока по корейскому, и он ушёл с балкона в спальню, бросив последний взгляд на бегущую среди деревьев фигуру.       Уроки обычно длились по два часа. Феликс старался, записывая и повторяя вслух новые слова и предложения. В конце ему давалось задание для следующего урока. Когда он попрощался с преподавателем и закрыл крышку ноутбука, в комнате воцарилась тишина. Феликс потёр уставшие от компьютера глаза и внезапно услышал… Всплеск. Феликс дернулся и весь превратился в слух. Точно. Плеск воды. Кто-то прыгнул в бассейн с другой стороны дома и плещется там разбрызгивая горящие на солнце бриллиантовые капли. — Чёрт.       Феликс вскочил на ноги и в несколько секунд пулей выскочил из комнаты, слетел по лестнице на первый этаж и замер у огромной стеклянной двери, ведущей на задний двор. Там, на лужайке у дома, в бассейне спокойно плавал Хенджин именно таким, каким Феликс и хотел его увидеть. Без лишней одежды. Феликс метнулся за огромную барную стойку напротив стеклянной двери и пригнулся, чтобы его не было видно из бассейна. Сердце бешено колотилось о рёбра. Умом он понимал, что это чистой воды идиотизм и более того, неуважение к человеку, который был так добр к нему. Но ничего не мог с собой поделать. Феликс сидел, притаившись, и ждал, когда Хенджин выйдет из бассейна, чтобы хоть мельком увидеть его всего… — Один раз. Я взгляну один раз и всё. Он не узнает, и мы не поссоримся, — шептал Феликс сам себе. «Он не узнает, но ты-то будешь знать» совесть Феликса внезапно подала голос. Он отвернулся от двери и сел на холодный каменный пол, откинув голову на стойку и прикрыв глаза. Надо всё-таки уйти отсюда. Это просто некрасиво. Некрасиво и глупо. И вообще, это бред. Какая разница, что он прячет? Хенджин хороший человек. Имеет право скрывать свои тайны. Феликс опустил голову и закрыл лицо руками. Любопытство едва не сделало из него мерзкого вуайериста. Подглядывать за кем-то это низко.       Легкий ветерок коснулся голых пяток Феликса. Стеклянная дверь бесшумно распахнулась. Пока он рассуждал о совести и любопытстве, он пропустил момент, когда Хенджин вошел в дом и остановился с другой стороны барной стойки, за которой на полу сидел весь пунцовый от стыда и страха Феликс. — Не сидел бы ты на холодном полу. В конце концов, это вредно для почек, — прозвучал в тишине голос Хенджина. Феликс не до конца понял, что он сказал, но явно услышал в голосе смех. Хенджин в хорошем настроении. Может, он не будет обижаться на него. Собрав всю свою храбрость, Феликс выпрямился, закрыв глаза и для верности прикрыв их ещё и рукой. — Извини меня, пожалуйста. Я ничего толком не видел и не буду смотреть, обещаю. Хенджин заливисто смеялся, глядя на неудавшегося шпиона, виновато прикрывающего ладошкой пол-лица. Феликс вдруг понял, что смех звучит совсем рядом. Прямо напротив. Влажная роза ударила в нос, словно окатив его волной древесного аромата. Хенджин убрал руку Феликса с глаз. — Смотри. Не бойся. Только не пожалей потом.       Впоследствии, уже хорошо зная корейский, Феликс вспомнит эти слова. И поймёт, что они были пророческими. Но сейчас он их не понял до конца. Он лишь услышал в мягком голосе разрешение. Он открыл глаза и встретился взглядом со смеющимися голубыми глазами Хенджина. Потом он часто будет видеть этот момент во сне. Когда они стояли на залитой солнцем кухне и смотрели друг на друга. Это прекрасное лицо останется в памяти Феликса на всю жизнь именно таким, как в тот день. Мокрая после купания бледная кожа, резкие скулы и острый подбородок. Красивые пухлые губы, слегка приоткрытые в нежной улыбке. Светло-розовые волосы, немного не доходящие до плеч. Длинная шея, изящные изгибы рук, широкие плечи, налитые мускулами, узкая талия и плоский тренированный живот, бёдра, длинные ноги. Не было ни одного изъяна в этом человеке. Он был абсолютно безупречен. И это именно то, что он прятал ото всех. Свою волшебную внешность прекрасного принца из сказки.       Беспечно улыбаясь, он потрепал Феликса по светлым волосам и подмигнул. — Не ходи босиком по каменному полу. Хенджин повернулся и пошёл к себе, захватив из холодильника бутылку воды. А Феликс смотрел, прожигая взглядом его белую спину, и невольно вспоминал анатомию из школьного курса. Все мышцы спины были представлены наглядно…

ⵈ━══════╗◊╔══════━ⵈ

30 апреля. Вальпургиева ночь Танки в городе С чем рифмовать любовь, кроме крови Или мракобесие и форсаж)))       В дверь нещадно колотили, грозясь сорвать ее с петель. Пак сквозь шум воды в душе едва различал настойчивый грохот. Первым подарком Хонджуна была эта просторная квартира на 20м этаже элитного жилого комплекса в районе Каннам. Сонхва, выросший в жуткой бедности, с детства мечтал хотя бы об отдельной лачуге где-нибудь в пригороде Тэгу или Пусана. Если бы ему кто-то сказал, что он будет жить в самом престижном районе столицы в 200 метровых апартаментах, а его соседями будут звёзды и знаменитости, он бы не поверил. Но вот он здесь, стоит под тёплыми струями воды, запрокинув голову, и закрыв глаза, пытается не слышать, как Ким разносит дверь. Он не угомонится. Надо идти открывать. В одном полотенце на бёдрах Сонхва распахнул входную дверь. — Какого черта ты тут плещешься в душе, когда должен быть в порту? — змеёй шипел Хонджун, залетая в квартиру, на ходу срывая пиджак и направляясь прямиком к бару. Нервничает. Есть с чего. Вчера ему доложили, что сделка под угрозой. Полиция нарыла что-то на Сонхва, и возможно, планирует облаву. Зная своего любовника как облупленного, Ким был уверен, что тот натворит делов и наломает дров только так. Таких, как Пак, нельзя загонять в угол, он всех перестреляет. Но самое страшное, что пристрелить могут его самого, а от этих мыслей Хонджуну становилось физически плохо. — Чего ты дерганый такой? — Сонхва спокойно прошел в спальню, на ходу снимая полотенце и светя наготой без малейшего стеснения. Хонджун залпом выпил стакан виски. Не отрываясь смотрел, как Пак скрывается в спальне. Внезапно ему стало наплевать и на товар, и на китайцев, и на полицию. Он так много хотел сказать, когда летел сюда на своём бугатти, игнорируя светофоры и подрезая всех подряд. И вот все заготовленные речи застряли в глотке, и он забыл зачем пришёл. Ой, да и похуй. Сонхва взрослый мальчик. Сам разберётся. Сколько можно с ним нянчится? Хонджун вздохнул и, поставив пустой стакан на стойку, побрел в спальню, на ходу расстегивая рубашку.       Пак сидел на краю огромной кровати абсолютно голым и смотрел в панорамное окно спальни. Небо затягивало тучами, еще немного, и начнёт моросить. Хорошо бы хлынул ливень. Прекрасная атмосферная погода для гангстерского фильма, в котором они живут в реальности. — Настроение ни к черту. Нам дышат в спину и я это чувствую, — Хонджун стоял в дверном проеме, глядя на одинокую фигуру на постели. — Тебе, — тихо произнёс Сонхва. — Что, твою мать? — хищное лицо Кима напряглось. — Тебе дышат в спину. И ты ссышь, словно это впервые. Мне похуй. Я знаю, чем кончится эта вся богадельня. С самого начала знал. И ты тоже. Поэтому завязывай истерику, ещё ничего не случилось. — Пак обернулся, и его призывный взгляд прожёг Хонджуна изнутри. — Иди сюда. Не трепи мне нервы.       Ким молча делает как сказали. Подходит и останавливается напротив, загораживая вид из окна. Пак смотрит снизу вверх, запрокинув голову. Его красивое надменное лицо смягчается. Он притягивает Хонджуна к себе за бёдра. Секунду смотрит на расстегнутую рубашку, едва не спадающую с плеч, и приникает лбом к плоскому животу, сдавливая руками ягодицы Кима, вжимая его в себя, словно пытаясь зарыться лицом в его стройное тело. Хонджун шумно дышит и смотрит в потолок. Закусывает губу и чувствует, как горячие губы обжигают его живот, руки гладят и мнут его бёдра, расстёгивают его брюки, оглаживают упругую кожу ног, пуская стаю мурашек по всему телу. Им всегда хорошо друг с другом. Телами они сливаются, как недостающие кусочки пазла, один в один. В разговоры не выходит, а в действия все идёт будто само собой, словно так и должно быть. Они первые друг у друга и, скорее всего, последние и уж точно единственные. Это даже стремно в их среде, где каждый живет одним днем. Надо все перепробовать, везде успеть. Они не пробуют. Они кружат на орбите друг друга, не в силах разорвать это неземное притяжение. Хонджун рвано дышит, ощущая сначала холод на обнаженной плоти, а после — жар горячего рта. Его сердце бьется гулко, с трудом пуская густеющую от страсти тягучую кровь по венам. Нет лучшего средства для очистки головы от всяких дерьмовых мыслей, чем секс. Вытрахать из себя все страхи и чувства. Нет ничего проще. Сонхва берет на всю длину, заглатывая член Хонджуна, сжимает руками бёдра, толкая его глубже в своё горло. Хонджуна ведёт, у него дрожат ноги, и сердце бешено ухает в такт толчкам. Он хрипит и хватает Пака за волосы, начинает сам жестко трахать его рот, смотрит вниз диким взглядом. Оттягивает его голову, пытаясь заглянуть в глаза. От этой картины его рвёт на части. Он не может оторваться от вида собственного члена, безжалостно таранящего рот его любовника. У Пака мутный блядский взгляд из-под прилипшей ко лбу челки. Он с трудом сглатывает, сжимая горло вокруг члена Кима, и тот стонет от удовольствия. Горло сокращается ещё раз и ещё, доводя Хонджуна до исступления. Слюна обильно течёт у Пака с подбородка и капает на грудь, хлюпает пошло. Он собирает ее пальцами и начинает оглаживать напряженное колечко мышц между ягодиц Кима. Тот распахивает глаза и ускоряется. Он уже почти вот-вот, не нужно его подгонять. Но Паку все равно. Он толкается длинными влажными пальцами внутрь и почти сразу находит и оглаживает бугорок простаты. Кима словно бьет током. Он кончает в сокращающееся горло Пака и едва может стоять, от раздирающего всё его тело оргазма. Толкается ещё пару раз и дрожит, чувствуя, что сильные руки поддерживают его за бёдра. Перевести дыхание он не успевает. Сонхва слегка отодвигает его от себя, а затем кидает на кровать, подминая под собой, наваливаясь все телом, трется каменным стояком и впивается горячими истерзанными губами в губы Кима. Ким ощущает собственный солёный привкус и отвечает на поцелуй так же жадно и горячо. — Трахни меня уже, — шипит он, извиваясь, — хватит слюни разводить. Пака не надо просить дважды. Он в постели дикое животное. Рвёт одежду, простыни и иногда партнёра. Хонджуну нравится. Его имеют грубо и жестко. Так, как он любит. Он скулит и даже плачет, скрученный в бараний рог в сильных руках, не в силах пошевелиться, пока его размашисто долбят на всю длину не вынимая. Так хорошо. Прикрыть горящие от слез глаза и забыть обо всем.       В районе 22.00 Сонхва уезжает в порт на сделку с китайцами. Товар уже в порту, и вроде всё тихо. Хонджун лежит один в огромной смятой постели после секса и смотрит в темноту. Отчего ему так тошно на душе? Чтобы не случилось Сонхва его не сдаст, он это знает. Он возьмёт всё на себя. Он сотни раз говорил это, и Киму, по сути, нечего бояться. Любой исход для него ничем не опасен. Но сердце разрывается от страха. Он знает почему. Всегда знал. Но не желает себе в этом признаваться. Они вместе едва ли не с детства. Но никогда не говорили друг другу «ты мой друг» или «я люблю тебя», или же банальное «я всегда буду рядом». Только «я купил тебе хату, зацени» или «хочешь порт, подавись, он твой», или же «не ссы, я не сдам тебя, я ж не конченый» и, конечно же, коронное «хватит ныть, тебе ничего не грозит»…

ⵈ━══════╗◊╔══════━ⵈ

      Утро первого мая выдалось хмурым. Дождь лил всю ночь. Бился в стёкла, стучал по крышам. Ветер выл, вторя рыданиям природы. И к утру, омытый горькими слезами город затих перед рассветом. Если всё должно пойти по пизде, то само собой так и случится. Хонджун смотрел утренние новости, сидя в бывшем кабинете Ли Минхо, который он после пожара переделал на свой лад. После капитального ремонта, ничто здесь не напоминало о прошлом хозяине. “Сегодня ночью в районе военно-морской базы в порту Инчхон была задержана крупная партия наркотиков, переправленная из Китая. Операция, которую проводил отдел по борьбе с незаконным оборотом наркотиков полиции Сеула, закончилась перестрелкой в районе доков. К сожалению, жертв избежать не удалось. Погибшими числятся 12 человек личного состава группы особого назначения. Ещё 9 человек ранены, двое в больнице в тяжелом состоянии. Наша редакция выражает искренние соболезнования родственникам и сослуживцам погибших. Последние новости на нашем канале смотрите в 19.00. Интервью о проводимой спецоперации даст командир опергруппы офицер Бан Чан. До встречи в эфире.” Экран погас. Хонджун сидел уставившись в одну точку, не в силах нажать кнопку ответить на разрывающемся от входящих вызовов телефоне. Он боялся услышать только одно. — Я слушаю. На том конце задыхающийся голос его секретаря Ёсана: — Его взяли. Он в участке в районе Маро, — Кан Ёсан кричал срывающимся голосом. — Нужно срочно созвать конференцию для прессы. Иначе к вечеру компанию как есть, смешают с грязью и сожрут. Я могу договориться на 13.00. Господин Ким? Вы меня слушаете? — Да, — Хонджун пытался отвечать твёрдым голосом. — Договаривайся. Я буду к половине первого. Выступим по всем каналам. Попытаемся отмыться насколько это возможно. Ким отключился и сжал телефон в руке. Полицейский участок в районе Маро. Какого черта? Почему именно там? Он трясущимися пальцами набрал своего адвоката. — Разузнай мне всё о том, где и в каких условиях содержат Пака. Что с ним и в каком он состоянии. И да. Постарайся, чтобы информация о том, что я этим интересовался, не всплыла. Узнай по своим личным каналам. Если сможешь предложи свои услуги, представься его адвокатом. Да. Это срочно. Буду ждать.       Утро второго мая было не лучше. Дождь снова лил всю ночь. Но становилось теплее. Лето приближалось, и воздух днём нагревался все сильней. Бан Чан смотрел на низкое серое небо и вдыхал густой и влажный аромат петрикора. Пора идти. Он развернулся и широким шагом двинулся в участок. В дверях встретил молоденького капрала, кивнул ему, проходя. Затем, идя по коридору и здороваясь с сослуживцами, он дошёл до камер предварительного содержания и позвал охранника. — Пак Сонхва где сейчас? — В комнате для допросов, — махнул здоровый парень, указывая куда-то влево. — Спасибо.       Бан Чан развернулся и зашагал в указанном направлении. Через пару минут он зашёл в помещение — комнату для допросов. Там за бронированным стеклом сидел человек в наручниках и, не отрываясь, смотрел на дверь. Едва войдя, Чан наткнулся на его тяжелый взгляд. Он знал этого человека. Видел на фото. Но никогда не приближался к нему лично. Пак Сонхва слыл человеком ужасного нрава. О нем отзывались как о том, с кем рядом трудно дышать. Это оказалось правдой. Бан Чану стало резко неуютно, и воздух в комнате как будто загустел. — Здравствуй, Пак, — Бан Чан сел напротив разделяющего их стекла. Сонхва кивнул и не произнёс ни слова. Вид его, конечно, оставлял желать лучшего. На красивом лице расцветали гематомы, на рассеченной брови свежие швы. Глаз под ней опух, и белки покраснели от лопнувших сосудов. Руки и костяшки пальцев были содраны в мясо. Но чёрные лисьи глаза горели спокойным огнём. В них не было страха или боли. Этому человеку наплевать. Бан Чан это видел. Разговоры с ним не будут иметь смысла. Его следовало просто пристрелить там в порту. Сонхва сам застрелил семерых и двоих забил битой. Его ранили в плечо, и только тогда его удалось кое-как скрутить. Он должен заговорить, чтобы они смогли привлечь Кима. Но Бан Чан мог уже сейчас, едва взглянув на этого парня, сказать что ни хрена у них не выйдет. Надо было прикончить его там, на месте… — Думаешь, что зря не убил меня в порту? — Сонхва улыбался за бронированным стеклом. — Правильно думаешь. Бан Чан вздрогнул. — Ким Хонджун вчера вечером дал конференцию ведущим телеканалам, — Чан внимательно смотрел в глаза Пака и увидел промелькнувшую в них искру при упоминании Кима. — Он публично отрёкся от тебя и, с пеной у рта, заверял будто не имеет к этому отношения. Сонхва немного поспешно дернул плечами. — И что с того? Это правда. Председатель Ким мне никто. Я знать не знаю о том, что он там пиздит на конференциях. — Хонджун твой босс. Это все знают. — Я похож на человека, который будет под кем-то? — Пак скривился. — Заливай это в уши кому-то другому. Хотите взять Хонджуна за задницу, придётся попотеть. Тут я вам не помощник. Мы с ним никак не связаны. Мои дела с наркокартелями китайцев — это только мои дела. Вешайте всех собак на меня сколько вам будет угодно. — Вас постоянно видели вместе. Свидетелей вашей тесной дружбы пол-Сеула, — начал было Бан Чан. — И что? — Сонхва прервал его. — Как это разнится с тем, что я сказал? Мы вот и с тобой сейчас болтаем, но и ты мне так же никто, как и Ким. — Ходят слухи, что вы любовники, — Бан Чан сверлил Пака взглядом. — Пфф, — Сонхва усмехнулся. — Опять не вижу связи. Если я кого-то ебал, это совсем не значит, что этот человек мне как-то близок и я веду с ним дела. Не пойму, на основании чего вы приплетаете сюда Хонджуна? Вам совершенно не за что его взять? Чан закусил губу. Пак прав. Не за что. Он по сути их единственная нить. Если он не сдаст Хонджуна, тот останется на свободе, как ни в чем не бывало. — Хонджун знал о том, что готовится облава. Был бы ты ему хоть немного дорог, он бы не пустил тебя или хотя бы предупредил. Что ж, — Бан Чан вздохнул, пристально глядя как в глубине глаз Пака разгорается пламя, — похоже вы действительно никто друг другу. И да, ты прав. Я думаю тебя надо было убить при задержании. Тогда и Киму бы не пришлось оправдываться, отмывая своё имя, и мне меньше работы. Бан Чан встал и, коротко кивнув, вышел из комнаты допросов, не глядя больше на Сонхва. Но и без этого он знал, что лицо Пака сейчас перекошено от боли…       Утро третьего мая было совсем ни на что не годным. Ночью затопило метрополитен, и начался транспортный коллапс. Весь Сеул встал в пробках под проливным дождем. Хонджун стоял у окна в кабинете и смотрел на утопающий город внизу. — Ничего он не скажет. Я вчера виделся с ним, — протянул адвокат, лениво покачивая ногой. — Я в курсе. Меня не это интересует, — Хонджун поморщился. Он терпеть не мог этого склизкого типа. — А что ещё? — искренне удивился ушлый юрист. — Вас это никак не коснётся. У полиции на вас ничего нет. Их единственный свидетель им стоил стольких убитых и раненых, а толку с него ноль. Его пустят в расход, и дело с концом. Думаю до них уже дошло, что он по сути бесполезен. Хонджун вздрогнул. С трудом взяв себя в руки произнес: — Как он сам? Ранен? Как чувствует себя? И ещё я не совсем понимаю, почему его держат именно в том участке? Там какая-то специальная охрана или что? — Я его особо не разглядывал. Ему вроде бы правое плечо прострелили и избили, так конкретно. Он на рожу весь синий. А почему он там, так это дураку понятно. Он особо опасен. Оттуда тяжело сбежать. К участку в районе Маро на кривой козе не подъедешь и штурмом не возьмёшь. Так что до суда он пробудет там как миленький. Впрочем прошёл слушок… — адвокат почти интимно понизил голос, — что до суда ему не дожить. Слишком многие на него там зуб имеют. Он убил стольких полицейских, а вас не сдал. Как я уже сказал, для полиции он бесполезен и жить ему осталось скорее всего недолго. Так что и вам беспокоиться не о чем. Адвокат весело встал и протянул руку для прощания. — Нет тела — нет дела. Сонхва уберут, и концы в воду. Вам это более чем на руку, господин Ким. Хонджун с отвращением пожал протянутую ладонь. — Всего хорошего, — игриво присвистнул адвокат и бодро зашагал на выход.