Снег в июле

      Маленькие дети слишком жестоки. Пока в голове нет устойчивых норм морали, они готовы пойти на что угодно ради своего собственного удовлетворения. Когда Эрик пошёл в первый класс, он ясно осознал, что дети в классе слишком уж отличаются от детей, с которыми он играл около синагоги. Те дети были тихими, аккуратным и добрыми, а эти… Эти похожи на маленьких монстров, будто бы им не читали в раннем детстве великие русские народные сказки, и они не знают, что друг с другом нужно вести себя если не дружелюбно, то хотя бы равнодушно, не делая никаких подстав. В коллективе очень быстро выбрали главную жертву насмешек, потому что у Коэна с самого детства плохое зрение, и уже с начальных классов ему приходилось носить большие круглые очки, которые увеличивали глаза. Тогда он превратился в Рыбу — самое безобидное из изобилия разных обзывательств, и Эрик какое-то время даже мог игнорировать насмешки. Но ведь когда дети видят, что их колкости никаким образом не задевают изгоя, то они идут дальше, переступая невидимую грань дозволенного. Сначала это мелкие толчки в плечо, затем со спины, а дальше и прямолинейные угрозы, которые взрослым показались бы слишком нелепыми, но семилетнему Эрику хватило ума додумать то, до чего могут дойти его одноклассники. И тогда он впервые почувствовал страх жертвы и отвращение ко всем, кто презирал правила.       — Ры-ы-ыба!       Пухлый мальчуган был слишком близко к щуплому лицу Коэна и заливал его румяные щеки своими слюнями, проговаривая обидное обзывательство снова и снова, растягивая его большими губами словно жвачку. Смакуя, пережевывая, а затем выплевывая.       — А че у тебя у отца волосы такие странные? — толстяк крепче прижал Коэна к стене, да так, что тот треснулся затылком об холодный камень. В ушах неприятно зазвенело, Эрик поморщился. — Он девчонка что ли?       — Это пейсы! Он не девчонка! — кричит Коэн смело и уверено.       — Шапка тоже стремная! — поддакивает девочка по имени Ксюша, отбрасывая свои светлые косички за спину. — У вас вся семья стремная! Ты самый стремный, Рыба!       Эрик покрепче сжимает челюсти и ладони, превращая их в маленькие кулачки. Если бы они докапывались только до него, то вопросов и возмущений не было бы, потому что, ну уж простите, каким родился. Если нужно над кем-то издеваться, то Эрик готов пойти на жертву, как минимум он больше подходит для роли изгоя, чем тощий и хрупкий, будто хрустальный бокал Илюша Милошин. Его же вообще в щепки размажут с первого раза! Да не заметят даже! Будет себе как размазанная по стене сопля, медленно стекать с кирпича, уже ничего не чувствуя. С такими мыслями Эрик даже начинает ощущать себя более уверенно, будто бы он герой, да не хуже Бэтмена. Даже лучше, намного. Потому что борется с мелким злом, истребляя на корню всевозможные будущие выходки хулиганов.       Только вот толчок приводит мысли обратно в порядок. Не борется он со злом, себя просто как грушу для битья подставляет, хотя до кулаков ещё не доходило. Защищает слабых — возможно, но до истребления ему ещё ой как далеко. Воображаемый Бэтмен машет ему рукой, все дальше удаляясь в небо, потому что они слишком разные, потому что Эрик слишком слабый, чтобы дать отпор. Эрик боится, Эрику больно даже от толчка в плечо. Он никогда не станет Бэтменом, не сможет спасти мир от моральных уродов. Эрик маленький, и страх потихоньку сковывает детский разум, который ещё не привык к жестокости.

***

      — Ты тут один?       Посторонний шум отвлекает от просмотра лекции по биологии, и Коэн медленно снимает один наушник, даже сначала не особо понимая, что обращаются действительно к нему. Но парень и девушка застыли перед его столом, за которым он предпочитал обедать, потому что только это место всегда было свободно. Коэн аккуратно кивает и кладёт металлическую вилку в пластиковый контейнер, в который мама заботливо положила порцию тушёных овощей. Волосы девушки чёрные как смоль, будто бы это совсем не натуральный цвет, как будто бы настолько тёмного не бывает. Она одета в белую, идеально выглаженную рубашку, юбку до колена и жилетку грязно оранжевого цвета — цвета их школы. Вообще, школьную форму здесь мало кто носит, так что её наличие у данной зеленоглазой красавицы уже о многом говорит о ней. Она приветливо улыбается, наклонив голову чуть набок и заинтересовано бегая глазами по одиннадцатикласснику. Парень рядом с ней неуютно мнется на месте, взглядом уперевшись в носки собственных ботинок. Он довольно высокий, метр восемьдесят — не меньше, рядом с миниатюрной подругой смотрится реальным гигантом. Незнакомец одет не так «правильно», как его спутница: чёрная толстовка без какого-либо принта и обычные чёрные джинсы, в карманы которых он спрятал свои руки с длинными пальцами.       — Замечательно! — радостно произносит девчонка и грациозно опускается на скамейку напротив Эрика. — Мы заметили, что ты один по школе ходишь. Не дело это, понимаешь? Мы хоть и не лучшая школа района, но подружелюбнее некоторых будем, вот. А ты новенький, кстати? Не видела тебя тут никогда, а с этого года ты в столовке зависаешь каждый завтрак и обед.       — Можно сказать и новенький… — Коэн выпрямляется, повторно осматривая юную даму.       — Это круто! Ты же в одиннадцатом? — вновь кивок, который воспроизводится с пониманием, что доесть овощи сегодня не получится. — Кла-а-ассно, а мы из десятого. Я Влада, кстати, а он, — темноволосая кивнула назад, на друга, — Рома. Он не очень любит с незнакомыми разговаривать, понимаешь? Он так-то рад знакомству, честно, просто стесняется, да, Ром?       Эрик Романа прекрасно понимает, но, кажется, девушке он показался довольно общительным человеком, иначе такую её открытость очкарик понять не может. А может, она послана самим Богом, потому что говорит она явно за двоих, а значит, и за троих сможет? Возможно. И неужели Эрик все-таки похож на того, который довольно-таки свободно может завести непринуждённый разговор с незнакомцами? Ну, явно ведь нет. Конечно, эти ребята не кажутся плохими, но есть и такие гадюки, которые прекрасно маскируют свою гнилую сторону. А вдруг они такие же? Особенно эта общительная Влада, она явно с каким-то подвохом, к гадалке не ходи! Взгляд медленно перетекает на молчаливого Рому, который в подтверждение слов подруги лишь слегка кивает головой, не сводя взгляда с пола. Интересно, как они вообще смогли подружиться.       — А тебя как зовут? Мы тебе сильно помешали?       — Эрик, — парень нервно сглатывает вязкую слюну. — Ну, я обедал.       — Ну, мы тоже! Правда, мы уже все съели! А тебе нравится здешний морс из смородины? Кислятина-то какая! Но вку-у-усная! Как они только над ним колдуют!       Одиннадцатиклассник взял в руки маленький термос и покрутил его в руках, показывая, что вся еда у него с собой, даже питье. Девушка сразу нахмурилась и откинула с плеча копну волос, осматривая металлическую бутылку болотного цвета.       — Не пробовал, значит?       — Не пробовал.       — Рома! — шустро вскочив со скамейки, Влада толкнула другу в сторону раздачи, указывая на хлопочащих дам в поварских колпаках за стойкой. — Принеси ему попробовать! Давай-давай!       Не обращая никакого внимания на возмущения и отговорки Эрика, десятиклассник повинуется и, не отрывая взгляда от пола, бредет в сторону раздачи, а девчонка садится обратно, аккуратно разглаживая черную юбку на коленях.       — А что ты смотрел?       — Да уже неважно… — обречённо произносит Коэн. Вот ведь он влип!       — Ещё как важно! — Влада перегибается через белый стол и прикрыв рот рукой тихо-тихо шепчет. — Порнуху что ли?       — Что?!       Эрик отшатывается от неё как от огня. Таких тем за пять минут диалога он ещё не достигал, да даже близко к этому не был! С ней точно что-то не так, странная она, до ужаса просто.       — Да не бойся, я тоже один раз смотрела, прямо на химии, прикинь? — Влада смеётся, да так, будто тема секса не табуирована от слова совсем. — Ну, не то чтобы я её только один раз смотрела, но в школе да. А жанр у тебя какой любимый?       — Да лекция по биологии там была! Лекция!       Подоспевший к самому интересному Роман со стеклянным стаканом в руках бегло оглядел и подругу, и нового знакомого. Он спокойно поставил морс рядом с Коэном и даже немного подтолкнул его длинными пальцами ближе к парню.       — А Эришка порно смотрел, бесстыдник какой, — хихикает девушка, обращаясь к другу.       — Так!       Эрик вскакивает со своего места, импульсивно сбрасывая с себя белые проводные наушники. Сначала эта безумная парочка из какого-то ситкома ввела его в ступор, а теперь не на шутку разозлила, хотя один из них и не делал-то ничего особенного, только принёс несчастный морс. Но продолжать этот цирк и дальше нет никакого желания. Всё, с него хватит!       — Хватит! На этом попрощаемся! — Эрик зло глянул на девчонку, а затем и на обескураженного Рому, который теперь смотрит прямо ему в глаза, то ли из-за лжи о просмотре порнографии, то ли из-за достаточно громкой сцены. — И никакое порно я не смотрел! Лекцию по биологии смотрел! Лек-ци-ю!       Очкарик хватает со стола стакан с бордовой жидкостью и уже хочет поспешить на раздачу, чтобы вернуть дамам их великолепие из смородины, но внезапное столкновение портит все его планы. На эмоциях Эрик даже не услышал знакомый голос, который он не слышал уже около недели. Добрая половина стакана под писк Влады выливается прямо на красную олимпийку Валова в районе груди, который даже среагировать не успел, не то что понять, что именно произошло.       Время будто бы замерло, давая Коэну секунду на то, чтобы убежать, скрыться, исчезнуть с этой планеты, желательно без шанса на возвращение.       — Коэн…       В чувства приводит грозный рык, а ещё осознание, что убежать он не успел. И уже не успеет. В столовке внезапно стало так тихо, будто они находятся посреди огромного поля. И было бы хорошо, будь оно так. Эрик мог бы притвориться колоском или деревом, потому что на бревно он явно чем-то да походит.       — Извини…       — Коэн… Я тебя убью…