Снег в июле

      — Я, блять, поверить не могу.       Эрик сам не понял, как оказался в школьном туалете. Стоит себе между двумя хулиганами, пока один из них раздевается, а второй облокотился на стену, скрестив руки на груди и полностью преграждая проход к выходу. Умирать в школьном туалете такая себе перспектива, честно говоря. Кажется, он просто пошёл вслед за парнями, кидая в спину белобрысого извинения. И теперь он тут. Без шанса на спасение, уже в который раз.       — Пришёл в ебаную, сука, нахуй школу, чтобы попить компот! И в итоге?!       Серёжа скинул олимпийку, оставаясь лишь в чёрных спортивных штанах и белой майке-алкоголичке, будто бы он какой-то каноничный простой паренёк. Тот самый на эстетике «парень из деревни», только на самом деле Валов из города-миллионника и он далеко не обычный добрый сельский парнишка. Он намного хуже.       — Это морс… Смородиновый… — Эрик самостоятельно копает себе яму глубже. — Мне сказали он вкусный, вы знаете…       — Да я ебал! — перебивает его Валов грубым басом. — Ты мне с этим, — мокрая олимпийка несколько раз пролетела перед лицом парнишки, который мигом шуганулся назад и чуть было не впечатался спиной в грудь самодовольного Лиса, которого вся эта ситуация порядком забавляла, — что прикажешь делать, педик?!       Серёжа совсем помрачнел, хотя казалось бы, ситуация совсем плевая. Всё бы так, если бы на неделю в доме перед этим не отключили воду, оставляя записку со скудным содержанием а-ля «извините, но терпите». Может быть, другие жильцы и успели запастись водой, а вот Валов, который дальше своей квартиры не выходил около пяти дней, записку увидел только сегодня утром, когда банально не смог сполоснуть лицо. Из-за этого и пришлось идти за компотом, который морс, потому что денег на лишнее нет, а у Сани мамка дома, она не очень рада сомнительной дружбе этих двоих. Он просто хотел попить, утолить жажду, а в итоге нашёл новые проблемы.       — Ещё, блять, вода… Чтоб её! — белобрысый кидает взгляд на друга, но тот, уже понимая о чем речь, поднимает руки в капитулирующем жесте. — Ну Лис, ёпта мать…       — Да я то че, мля?! — парень чуть сокращает расстояние, делая шаг вперёд и автоматически подталкивая Коэна ближе к другу. — Я этой вашей херней пользоваться не умею! Че-то сломаю — мамка по шее даст.       — Попроси мамку постирать, — почти что умоляет Снег, не обращая абсолютно никакого внимания на перепуганного одноклассника, который сейчас больше подходит на загнанного в угол котёнка.       — Ага! Счас, мля! Маман если узнает, что я сейчас с тобой общаюсь, то по шее вдвойне даст!       — Ну, нахуй, Лариса, блять, Ивановна…       Коэну понадобилось совсем немного времени, чтобы понять, что вещь нужно просто постирать и отдать, поэтому он аккуратно поднял взгляд наверх, перебегая с одного серого глаза на другой. Они как всегда горят огнём, только когда-то то этот огонёк больше заинтересованный, а когда-то, как сейчас, агрессивный. Кажется, если Серёжа переместит взгляд прямо на него, то как минимум прожжет болючую дыру.       — Я могу постирать… — шепчет Эрик, моментально упираясь взглядом в обшарпанную стену, как только Снег переводит на него свои дикие глаза.       — Конечно, постираешь, педик. Кто же ещё? — Валов говорит так, будто бы минуту назад других вариантов и не было, будто бы это изначально тот самый, верный выход. — Постираешь и лилиями, сука, пшикнешь, понял?       — Сорт лилий важен?       Хотел немного разбавить обстановку, а по итогу получил крепкий подзатыльник, но это все лучше, чем огрести по лицу и распрощаться с мирным договором, который должен был закончиться только в октябре, но из-за какой-то Влады, из-за слишком бурной реакции, закончился бы сейчас, в середине сентября.       — Ты нахуй умный такой, я понять не могу? — Серёжа зло впихивает олимпийку с чётким кислым ягодным запахом прямо в руки темноволосому.       — Да я понял… Понял…       — А ты как такой секси собрался домой идти? — смеётся Сашка и присвистывает. — Не май месяц на улице.       И вправду. Хоть на улице и тепло для сентября, но не достаточно, чтобы в одной майке разгуливать до дома. Ветер не щадит, а заболеть — это единственное, что не хватало Снегу для полного счастья.       — Ещё раз в мой адрес скажешь секси — уебу, — вновь поднятые вверх руки друга смешат, и этот лёгкий выдох помогает немного расслабиться. — Добегу как-нибудь.       — Возьми мою ветровку в гардеробе. Она темно-синяя, с белой ласточкой на нагрудном кармане, — ляпает Эрик и два удивлённых взгляда устремляются прямо на него, он даже спиной чувствует шок, исходящий от Саши.       Не то чтобы это были совсем необдуманные слова, но, наверное, поразмыслить хотя бы ещё капельку над ними стоило. Уже поздно. Все равно у очкарика в рубашке и шерстяной жилетке меньше шансов подхватить насморк, чем у крепкого парня в майке. Тем более, Коэн понятия не имеет, где живёт этот чмырь, а район-то не маленький.       — Я завтра твою кофту принесу, а ты мою ветровку обратно повесишь, — Эрик пожимает плечами, не поднимая глаз и изучая трещины на стене.       — Забились, педик.       Валов забирает с подоконника свой смартфон с треснутым экраном и обходит одноклассника, направляясь на выход из мужского туалета, Сашка, посмеиваясь, идёт вслед за ним.       Ещё пару минут Эрик стоит на месте, сжимая красную олимпийку и не шевелясь, размышляя о том, как ему так просто удалось откупиться. А вечером, подобно домашнему коту, наблюдает, как крутится барабан в стиральной машине, и ловит полотенцем мелкие капли с тёмных волос, кончики которых непослушно спадают на глаза.

***

      — Пе-е-едик!       Эрик за полный школьный день уже успел забыть обо всем, что было вчера. С утра накинул другую ветровку, в школе читал книгу и погружался в знания головой, а на мозги не давили никакие Снега со своими Лисами. Благодать. Была, но как только на пороге школы он увидел весёлого непонятно от чего Валова со своей темно-синей ветровкой в руках, Эрику мгновенно захотелось начать день заново и отпахать семь уроков еще раз.       — А где моя красавица? — чем ближе Эрик подходит к однокласснику, тем ярче начинают светиться серые глаза, вновь просыпается этот бешеный огонёк.       — Сегодня утром ещё мокрая была, так что я решил завтра её принести.       Коэн почему-то решил, что вполне хорошей идеей будет просто пройти мимо маргинала и отправиться домой. Когда только смелости успел набраться? А главное, от кого? Но крепкая рука, сжимающая его плечо, быстро приводит мысли на место, и очкарик замирает.       — Решил он, молодец какой, — Серёжа вальяжно обнял парня за плечи, делая шаг вперёд и призывая собеседника сдвинуться с места. — А я решил, что мы сейчас идём к тебе за свежей олимпийкой. Возражения не принимаются, решала, блять.       Уложив ветровку себе на локтевой изгиб, Серёжа, не стесняясь чужих взглядов, с наслаждением вдыхает осенний воздух, предвещая хорошую погоду на протяжении всего дня. А у Эрика реальные проблемы. Какой-то гопник, который заточил зуб на него с самого первого дня, теперь будет знать, где он живёт. И возражения, видите ли, не принимаются. А очень жаль. Их много, и некоторые даже без мата не скажешь, но не так матушка с отцом его воспитывали. Одет Валов так же, как и вчера, а вот в одежду посерьёзнее майки кутаться не спешит, отчего и возникают вопросы, которые вполне можно задать вслух.       — Чего ветровку не наденешь?       — Маловата она у тебя, порвать побоялся.       Боже, как великодушно. Эрик готов расплакаться от такой невиданной щедрости, но как будто бы слезы усугубят его положение.       — Так зачем тогда вообще её взял? — Коэн поднимает глаза выше, чтобы заглянуть однокласснику в наглую довольную рожу, но тут же жалеет. Чёртовы серые глаза. Чёртова ухмылка.       — Так ты предложил, я взял, — Валов щёлкнул зубами, подмигивая «товарищу». — Математика, педик.       — А что у тебя там по математике…?       Эрик ожидал второй за двое суток подзатыльник, но получил лишь закатанные глаза и тяжёлый вздох.       — Рот закрой, чудила.       –אלוהים תן לי כוח       — Чё сказал?       Коэн тряхнул головой, отгоняя еврейские корни подальше от своего сознания.       — Молчу, говорю, молчу…       Такой вариант белобрысого вполне устроил, поэтому весь путь длиной в десять минут он насвистывал Богу известные мотивы и ни слова не сказал Эрику, который, честно признаться, был даже рад спокойно пройтись до дома, будто бы никакой хулиган выше него на голову не обнимает его за плечи.

***

      Серёжа остановился в прихожей, с интересом оглядывая себя в зеркале, пока его одноклассник не разуваясь прошёл до комнаты и обратно, возвращаясь уже с олимпийкой в руках.       — Лилий не нашел, к сожалению, — вздохнул он, передавая вещь в руки хозяину. — Можем мамиными духами побрызгать, они вкусные, сладкие.       — Я, блять, на карамельку похож? — усмехнулся Снег, мгновенно набрасывая олимпийку на плечи, будто королевский плащ. — Нахуй мне лилии твои не сдались. Мамка… То есть, духи мамкины тоже.       В квартире тихо, прямо как у Валова дома. Только вот тут с самого порога чувствуется то, чего у Серёжи в двушке уже не будет — уюта и простой семейной любви. В голове как-то самостоятельно рисуются картины раннего утра, когда родители собираются на работу, а сонный Эрик с взъерошенными волосами потягивается на кровати. Интересно, мать целует его с утра, желая хорошего дня? Они с отцом вечером обсуждают что-то… Что-то умное, наверное, раз у них семья ебаных интеллигентов. А вечером в выходные они играют вместе в настольные игры или типа того?       Хотел бы Серёжа сейчас стукнуться головой, чтобы отогнать мысли, да это будет как-то странно смотреться со стороны.       — От души короче, педик, — Валов салютует, будто прощается со старым другом. — И, ну, это… — слова жидким мёдом хотят выбраться из гортани. Поблагодарить, искренне сказать хоть что-то связное. — Э-э-э… Ходи, блять, нормально, короче!       Выходит как всегда. Будто бы по другому Серёжа и не умеет. А ведь умеет! Ещё как! Только вот с этим пидором все это пока не работает.       Пока.       Снег вываливается в подъезд и спешит по лестнице вниз, а Коэн искренне не понимает, что с этим парнем не так. И походу, проблема действительно в блондине, а не в нем самом.