до невозможного
14 января 2023 г., 19:53
Серёжа так и не снял с себя постиранную олимпийку, когда доплелся до дома. Он завалился спать, жалея о том, что так и не смог нормально отблагодарить нового одноклассника за такую услугу. Конечно, будь это какой-то обычный типок, Валов даже бы не утруждался, не хотел бы произнести искренние слова глядя глаза в глаза. А этот необычный. Он сам пролил напиток из-за невнимательности, сам же и забрал себе вещь на чистку. Все логично, казалось бы. Но почему-то именно ему так хочется сказать простое «спасибо», да хотя бы просто руку пожать в знак благодарности. А он не смог, сбежал как трус, так ещё и белиберду какую-то нёс несусветную. Боже, ну что за идиот? Да и этот Коэн не лучше, ходит весь такой непонятный, внимание к себе привлекает. Все же, наверняка, ударить его разок было бы неплохо. Старый план остался актуальным, и после защиты проектов Серёжа обязательно его отлупасит, да самолично, чтобы никакого интереса не осталось.
В голове запах стирального порошка, смешанного с кондиционером для белья. Запах такой нежный, что дурманит без привычной сигаретой перед сном.
«Интересно, а его одежда пахнет так же?»
***
Закат похож на летний. Такой тёплый, согревающий душу, так ещё и из-за чудесной погоды многие родители повели своих отпрысков на детские площадки после различных секций. Сейчас во дворе целое море малышей, которым так мало нужно для счастья и веселья. Они скачут по тренажёрам, катаются с горок и задорно смеются в песочнице, пока родители наблюдают за опускающимся за горизонт солнцем. Серёжа проснулся то ли от детских криков, доносящихся из открытого настежь окна, то ли от звука поворачивающегося замка входной двери. Он сам не понял, но выпал в осадок, приподнимаясь на локтях и прислушиваясь к шороху. Вновь шаги по квартире, какой-то тяжёлый стук со стороны кухни, а затем дорогие ботинки шагают в сторону его комнаты. Захотелось спрятаться, запереться, прямо сейчас сигануть из открытого окна, только бы не встречаться с мужчиной снова. Но ничего из своих вариантов он сделать не успевает, серые глаза смотрят на него требовательно и строго. — Спал что ли? — отец ровно прошагивает до окна и выглядывает из него, уложив руки на грязный от пепла подоконник. — А ночью что делать будешь? Со своими друзьями-придурками тусоваться? Валов младший прыскает смехом, заваливаясь обратно на подушку. Экран смартфона показывает половину восьмого вечера, а значит сбор «своих» он ещё не пропустил, но так не хочется куда-то идти. Он бы с радостью продолжил спать, потому что мозг все ещё в полудреме, а олимпийка стала неожиданно уютной, да настолько, что хочется закутаться в неё с головой и вдыхать этот необычайно вкусный запах простых химических жидкостей всю ночь. — Вы зачастили в нашу обитель, Михаил Константинович. — Да вы что, Сергей Михайлович? — мужчина цокает и пренебрежительно отряхивает ладони, стараясь держать руки подальше от дорогого костюма. — Весточку донесли, что воды у Вашего Величества нет, я привёз десять литров. — Благородно. Кто донёс? — Это имеет значение? Имеет. Нужно знать крысу в лицо и рассказывать ей как можно меньше, чтобы реже видеть этого напыщеного индюка в брендовых шмотках. Хотя, об отсутствии воды лично у Серёжи знали двое: Лис бы никогда не связался с его отцом, а Коэн и вовсе с ним не знаком. Подозреваемых больше нет, расследование зашло в тупик даже не начавшись. Хреновый Серёжа детектив, если честно. Не сравниться ему с Шерлоком, увы. — Спасибо, что не через месяц, — блондин тяжело вздыхает и переходит в положение сидя, опираясь спиной на стену. — Привёз? Теперь вали нахрен. — Ты в мать такой моральный урод? — обернувшись, отец смотрит ещё более раздраженно, нежели когда только зашёл в комнату. Походу, у кого-то неудачный день, какая жалость. — Тебе добро делаешь, а ты нахрен посылаешь, ну сын своей матери! — Мать не трогай. Рана старая, но все ещё недостаточно затянулась, поэтому хоть какое-то упоминание родительницы автоматически грозит если не поножовщиной, то хотя бы мордобоем. Драться с этим ублюдком ой как не хочется, но то, что он каждый раз приезжает и будто бы специально выводит сына на эмоции начинает порядком надоедать. Такой себе энергетический вампир, которому лишь бы посмотреть на пламенные искры в чужих глазах, вот прямо хлебом не корми! А ведь у Серёжи этих искр много, и именно сейчас они вот вот превратятся в настоящий пожар. — А что? Не хочется правду признавать? — неспеша, будто проплывая, Михаил идёт прямо к старой шаткой кровати, останавливаясь ровно напротив сына и устремляя свой надменный взгляд сверху вниз. — Алкоголичка, наркоманка, кукушка-мать и убийца. Набор прекрасный, Серёж. — Сука! Требуется всего секунда, чтобы Валов младший вскочил на ноги и крепко схватился за воротник пиджака обеими ладонями, встряхивая родителя. В серых глазах уже пожар, его не потушить, а во взгляде напротив лишь какой-то бешеный азарт, будто бы мужчине все ещё мало. Будто бы хочется крови. Блондин зло рычит в лицо старшего, пока тут мерзко ухмыляется, засунув руки в карманы синих брюк. — Это все из-за тебя! Это ты, мразь, сделал все это с ней! А потом… Потом… Тот день Снег вспоминать упорно не хочет. В его сознании это ночной кошмар, которого в реальности никогда не было и не будет. Вымысел, злая сказка или чья-то шутка, но это все просто не могло произойти с его семьёй. Они были не идеальны, но они были, существовали и жили, радовались мелочам. — Ты все это, сука, забрал, без остатка! — Ты живёшь как хочешь, я привожу тебе еду, — мужчина продолжает самодовольно улыбаться, упиваясь агрессией сына. — Ты маешься херней, пока я работаю. Ещё жаловаться надумал? — Ты отобрал у меня семью, урод! Огонь вспыхивает сильнее и Серёжа, не жалея бледных костяшек, отрывает одну руку от пиджака и бьёт по мелкой щетине так, как бил стену в собственной комнате. Безжалостно, не сомневаясь и не коря себя внутренне. — Ты мог оставить нас в покое! Но, блять, нет! Ты мог выбрать кого угодно, — вновь удар, прямо в нос и Снег чувствует, как ноет его рука, но останавливаться сейчас он точно не собирается. — Слышишь?! Кого, нахуй, угодно! Но ты выбрал её! Резкий толчок перемешивает мысли, а удар затылком об стену отдаётся глухой болью по всей голове. Отцу хватает пары секунд чужого замешательства, чтобы поднять сына за воротник олимпийки ближе к себе. Он бьёт в лицо один раз, второй, третий. Серёжа чувствует железный привкус на губах и ищет силы подняться, дать сдачи, ответить хоть как-то. Но не может. Перед этим человеком он слаб, как ни перед кем другим. И как бы это не было убивающе-безнадёжно, но это так. Этот мужчина силен морально, физически, да ещё и хороших связей у него намного больше, чем у гоповатого школьника, поэтому ему не составит никакого труда убить его сейчас, а потом замести следы. Серёжа лишь хочет запомнить запах олимпийки перед смертью, чтобы отметить хоть что-то приятное в последние секунды. Удары ненадолго прекращаются и стоило только открыть глаза, как маргинал уже на холодном полу, где раньше лежал старый бабушкин ковёр. Боль теперь в районе живота, груди, ног. Отец пинает без разбора, молча и не жалея, вкладывая в удары все свое терпение и силы. И в этот момент беспомощности Серёже действительно хочется сдохнуть. Он натягивает на нос ворот вещицы и глубоко дышит. Через боль, через внутренний страх, через рваные болезненные стоны. Он слышит лишь короткое «щенок» после того, как удары прекращаются и входная дверь с громким хлопком закрывается. В квартире снова тишина. Вечная и холодная, которую Снег так ненавидит.***
Окна многоэтажки светятся в неразборчивом порядке, который предугадать просто невозможно. За каждым течёт жизнь, у кого-то хуже, у кого-то лучше, но она есть, и это главное. Валов затягивается сигаретой из недавно открытой пачки и гадает, какое же из окон принадлежит его новому однокласснику. Дома ли он? Чем сейчас занимается? Серёжа забрёл в его двор, можно сказать, по случайности. В своём его мог бы найти Лис, а в остальных просто не хотелось сидеть. Тянуло сюда. Дома оставаться было невозможно, там повис запах агрессии, недавнего конфликта и дорогого одеколона. И этот запах самый ненавистный. По человечески даже умыться не удалось, парень просто вытер кровь с лица полотенцем, взял пачку сигарет вместе с зажигалкой и медленно зашагал в верном направлении. Затем прогнал с качели какую-то соплячку и сел прямо напротив подъезда, аккуратно покачиваясь и стараясь не обращать внимания на боль во всем теле. Мысли об очкарике немного успокаивают, они дают какой-то внутренний уют и желание не опускать руки. Они так раздражают, но в то же время служат тихой гаванью среди вечного беспорядка. — Коэн — Коэн… — Ты чего тут? Внезапно появившийся голос кажется сначала галлюцинацией, но стоило повернуть голову вбок и вот он — Эрик собственной персоной. Стоит в своей ветровке с ласточкой на нагрудном кармане и с рюкзаком на одном плече. Смотрит осторожно, недоверчиво, чем вызывает лёгкую улыбку. — Педик, доброго вечера. — Боже… Стоило встретиться лицом к лицу, и Коэн смог увидеть и фингал под глазом, и только начавший появляться синяк на скуле, и даже пятна плохо скрытой крови под носом и на губах. — Видок так себе? — ухмыляется Снег, отворачиваясь, и снова затягивается. — Извини, не хотел пугать. — Ты подрался что ли? — Эрик бросает рюкзак на ещё зелёную траву и обходит качелю, останавливаясь напротив одноклассника и нагинаясь, чтобы рассмотреть масштаб трагедии получше. — Ну типо. Говорить что-то об отце и нескончаемых конфликтах не хочется. Вообще не хочется впутывать Эрика во что-то негативное. Уют и спокойствие должны оставаться ими же не смотря ни на что, а значит этому парнишка говорить ничего не нужно. Всё равно ведь помочь не сможет, а одним своим видом вон, улыбку вызвал, чертяга. — И что ты тут делаешь? — очкарик неуютно морщится, будто бы все увечия доставляют ему самому нереальную боль. — Это мой район, забыл? — Валов бросает на землю тлеющую сигару и тушит её носком кроссовка, не поднимая взгляда. — Где хочу, там и сижу. — Не мусорил бы тогда на своём районе, — как только Серёжа убирает ногу с окурка, Коэн спокойно поднимает его и относит к ближайшей мусорке, которая находится буквально в двух метрах от качели. — Ты долго тут ещё сидеть собрался? Серёжа пожал плечами. Время подходит к десяти, во дворах сложно встретить кого-то, если только это не запозднившиеся с работы взрослые, которым до подростка на качелях нет никакого дела. Тем более если он бритый, тем более если с синяками на лице. Его отсюда никто не выгонит, а сам он не уйдёт, пока мысленно не соберётся с силами вернуться в пустую двушку. — Значит, подожди минут десять, ладно? Ошарашеный взгляд поднимается прямо на очкарика, оглядывая его с ног до головы. Но Эрик уже поднял с травы свой рюкзак и поспешил к подъезду, поэтому Серёже только и остаётся смотреть на удаляющуюся фигуру и гадать, что же его ждёт через десять минут. «Интересный…» Блондин тепло улыбается собственным мыслям. Этот парень действительно интересный. Умный, немного милый и какой-то загадочный. Серёжа упрямо не понимает, чего от него ждать, хотя обычно таких задротов он раскусывает чуть ли не в первую встречу. Пока бьёт или пока смотрит, как их бьют парни из компании. А этот… Этот что-то действительно интересное, неизвестное и притягивающее.***
— Вареники…? — С капустой. Только из морозилки. Коэн протягивает целый пакет с полуфабрикатами блондину, а затем продолжает копаться в рюкзаке, как ни в чем не бывало. У Серёжи нет варианта не принять его, потому что паренёк напротив него выглядит так серьёзно, что просто до смеха. — Мне их грызть…? — Дурак? — Эрик смотрит на озадаченного парня, а затем стучит указательным пальцем по виску. — К лицу приложи. И я знал, что ты захочешь есть, так что вот. Парень достаёт из рюкзака контейнер, в котором спрятана картошка с курицей — их сегодняшний ужин, который у него получилось урвать, пока мама о чем-то говорила с отцом в гостиной. Следом достаёт и металлическую вилку, а затем пачку влажных салфеток. — Это нахуя? — Ты похож на героя из фильма про зомби, кровь бы стереть. — Эрик протягивает салфетки, а сам садится на корточки и выжидающе смотрит на Снега. А у того не хватает рук, чтобы принять все, что одноклассник ухватил из дома. — Помочь? — Было бы заебись, честно говоря. Коэн тяжело вздыхает, будто бы не он сам предложил дружелюбную помощь, и поднимается на полную стопу. Ловко достаёт из пачки несколько белых салфеток и неуютно мнется, не зная, как подойти ближе. Серёжа все понимает по неуверенному взгляду, устремленному на траву, а поэтому расставляет ноги пошире и уверенным жестом, стараясь не уронить контейнер с бедра, а вместе с ним и вилку, приглашает очкарика расположиться между ними. Эрик делает один шаг, за ним сразу же второй и аккуратно приподнимает чужое лицо за подбородок. Первым делом он решает оказывать помощь губам, бережно стирая с них алые пятна. — Сука… Я убью тебя… — шипит Серёжа через боль и щурится, сильнее сжимая холодный пакет. — Обязательно, когда доешь картошку, — смеётся Эрик, и Валов впервые чувствует, что его не боятся. Против него не настроены агрессивно, его не хотят закопать, к нему не испытывают отвращения. Ему помогают и стараются вытирать его раны как можно аккуратнее. От этого тепло разливается по телу, хочется улыбнуться, но тогда одноклассник это заметит. А вдруг заподозрит что-то плохое? Что-то, что нельзя показывать остальным, что нужно хоронить в самом начале, когда это что-то зарождается. — Педик, — блондин говорит тихо, будто собирается сказать запретные фразы, за которые в этом мире убивают. Эрик лишь слегка качает головой, настолько сосредоточенный, что не замечает искрящегося взгляда серых глаз на своём взгляде. — Спасибо. Большое. Коэн улыбается, широко и искренне, вновь кивая. Он до невозможного красивый, когда улыбается. До невозможного аккуратный, сейчас, со своим фактическим врагом. До невозможного милый с мелким прищуром. Он весь будто невозможный. И он невозможно сильно интересует своего одноклассника, который так сильно отличается от него самого.
Примечания:
вау вау, спасибо за отзывы и лайки!!
