Снег в июле

      — Это слишком сложно, я не могу.       — Это программа третьего класса, Серёж!       Эрик сам не понимал как хулигану удалось уломать его на совместные занятия математикой и русским. Серёжа просто поставил перед фактом, что не знает почти ничего из школьной программы, а великие и могучие экзамены сдавать как-то надо, поэтому ему безоговорочно нужна помощь самого отличного отличника из класса. Почему-то Эрик запомнил этот разговор так, будто бы у него не было возможности отказаться.       Первые занятия проходили почти что в тишине, потому что оба не знали как вести себя рядом друг с другом. Эрик давал задание из варианта экзамена, Серёжа с задумчивым видом сидел над ним около пятнадцати минут, а затем пожимал плечами и переводил пристальный взгляд на одноклассника. Тяжело вздыхая, Эрику приходилось рассасывать каждое задание как конфету, объясняя каждое действие максимально понятно. А Серёжа иногда даже на листок бумаги не смотрел. Только на парня напротив, его губы и выразительные, чёрные, будто пропасть, глаза.       Затем пошёл уже и чай во время занятия, и диалоги, и даже бурные обсуждения и споры по поводу решения. Правда, споры не о том, как лучше решить, а «нахер эта поебота вообще нужна? У меня есть калькулятор». В ответ Эрик с неподдельным интересом вступал в дискуссию, уверяя, что если это создали и включили в обязательную для обучения программу, то они, простые подростки, должны знать такие элементарные вещи.       — Я даже не помню этот третий класс, — пыхтит блондин, потирая свой ёжик. — Малой, ну реально, бред какой-то.       — Мы сейчас перейдём к русскому, и ты будешь умолять меня остановиться, – тихий смех расслабляет, Эрику стало по-настоящему комфортно с этим маргиналом.       – О нет... Только не ударения и... как их? Па... Пари... Па...       – Паронимы.       – Во! Сечёшь!       Эрик снова смеётся. Он действительно начал «сечь» за многое, как минимум понабрался интересных слов, которые раньше вызвали только отвращение, а теперь юноша готов был завести целый цитатник. Серёжа незримой нитью вплелся в его жизнь, аккуратно и удивительно быстро. Сначала он был только в школе, потом провожал до дома, и они за эти десять минут пути могли обсудить все на свете. Затем начались совместные занятия, и теперь Серёжа буквально был рядом чуть ли не целый день. После посиделок за учебой он отвозил очкарика к репетитору, ждал его под подъездом, отвозил домой. Цикл повторялся раз за разом в течение двух недель. Валов превратился из грозного хулигана в интересного собеседника и человека, который мог рассмешить всего за пару минут и поднять настроение настолько, что оно не падало весь оставшийся день. Конечно, все еще напрягали некоторые его действия, которые никак нельзя было объяснить, но Эрик успешно закрывал на них глаза.       – Нам по русскому сочинение задали, со мной писать будешь? – Коэн поднялся с места, забирая со своего рабочего стола две пустые кружки. Чай пора было обновить.       – Да я ж там не ебу ничё, – Серёжа подорвался вслед за одноклассником. Его квартиру он уже успел изучить и смог бы спокойно передвигаться по ней с закрытыми глазами. – Какая тема?       – А ты не помнишь? Она целый урок мусолила эту любовь.       – Не, я спал, – нагло врёт Валов. Он смотрел на Эрика целый урок и даже не помнил, о чем вообще шла речь. Парень облокачивается на кухонную тумбу, наблюдая за тем, как Эрик включает чайник и достаёт чайные пакетики.       – Серьёзно? Блин, а ведь Людмила Васильевна классно привела в пример Онегина.       – Кого? Знакомый твой?       Эрик не верит собственным ушам и смотрит на одноклассника, который на голову выше него, словно на умалишенного. Не может быть, чтобы русский человек не знал Онегина, это же даже в голове не укладывается. Кажется, произведение вскользь упоминают абсолютно везде и постоянно, оно вечно на слуху.       – Ты шутишь? – Вода начинает закипать. – Ты не читал Пушкина?       – Я читаю только состав освежителя для воздуха, – закатывает глаза блондин. – Пушкина знаю, но, ебать, его обязательно читать?       – Ты шутишь, – утвердительно заявляет Коэн и отворачивается к столу, кладя на круглую тарелку пряники и печенье.       Каждый раз, когда Эрик стоит к Валову спиной, у второго появляется непреодолимое желание подойти сзади и обнять одноклассника. Аккуратно обвить впалый живот длинными руками, поцеловать в изгиб шеи, прижать к себе, чтобы этот малец не смог никуда убежать.       – Я реально не знаю, малой, – Серёжа с трудом отгоняет мысли, речь его при этом явно затормаживается.       – Короче, в Онегине, это роман такой, Татьяна влюбляется в Евгения, – Эрик надкусывает овсяное печенье и поворачивается к другу. – Фот она там любит ефо, пифма пифет, а он, скфотина, – пауза на то, чтобы проглотить остатки печенья. Серёжа умиленно улыбается, даже не пытаясь скрывать свое наслаждение от такого Коэна. – Он её продинамил, а потом осознал, кого потерял. Начал сам ей писать, там такое, конечно, письмо...       – Тебе нравится?       – Письмо Онегина к Татьяне? – Эрик протягивает надкусанную сладость Серёже, а он в свою очередь не стесняясь ест печенье прямо из чужих пальцев, не отрывая взгляда от тёмных глаз. – Мне больше нравится её письмо ему, но знаешь... – очкарик задумался. Его взгляд медленно перетек за окно, где бушевал первый снег, превращая улицы в снежные пустыни. – Есть что-то у него... Что-то похожее на боль, но...? Наверное, он действительно сожалел, что отверг её когда-то.       – А чего отверг-то?       Коэн хитро улыбнулся. Чайник засвистел и выключился, оповещая о том, что он свою работу закончил. Эрик шагнул к тумбам и щёлкнул одноклассника по носу.       – Вот прочитай и узнаешь.       – Ну пизде-е-ец...       Эрик смеётся, согревая сердце хулигана лучше любого чая в снежный день.

***

      Серёжа сидел и чуть ли не оскорблял часы своим взглядом. Время текло отвратительно медленно, хотелось набраться магической силы и сделать так, чтобы перемена наступила быстрее, чтобы Эрик ушёл из класса на обед и освободил парту.       – Ты когда Ксюхе ответишь? – рядом сидящий Лис скучающе мотал ногой и рисовал на каком-то обрывке смешные мордашки.       – А чё она? – взгляд так и нацелен на стрелку часов, в ближайшие три минуты он от циферблата не отлепится ни при каких обстоятельствах.       – Ищет тебя, думает, ты с шалавами зависаешь.       Валов ухмыляется. Единственный, с кем он проводит свое время кроме Сани - отличник из его класса. Но ревность от почти что чужой дамы, которая так настырно пытается пробиться в занятое сердце, смешит. Там уже давненько поселился Эрик и Серёжа искренне не знает, кто может его свергнуть. Знал бы, не влюбился бы. Да и, честно говоря, теперь уже не очень хочется прогонять очкарика из мыслей, хулиган просто привык к ним, к Эрику, к их совместному времяпрепровождению.       – Передай, что так и есть.       – Мля, ну ты удумал, – Антохин тяжело вздыхает, откидывая карандаш на парту. – Она ж мне глаза выцарапает, базарю.       – Ну ты конкретный уродец будешь, – тихо смеётся блондин.       Звонок сначала раздаётся в коридоре, а затем и в классе русского языка.       Учитель заканчивает урок и начинает собирать на столе какие-то материалы, в то время как ученики под гул либо выходят из класса, либо просто формируются по компаниям. Эрик мгновенно встаёт и, забрав из рюкзака контейнер с термосом, спешит поскорее уйти в столовую, где его ждут увлекательные двадцать минут обеда и обсуждения сплетен, которые Влада успела собрать за три урока.       – Всё, нахуй, погнали.       Валов смело поднимается, но его пыл тут же пропадает куда-то, улетает очень далеко, прихватывая с собой и уверенность в себе, и смелость, и даже способность двигаться. Бумажка в его руках уже изрядно помялась, потому что вместо того, чтобы мусолить свои мысли, перебирать их из кучки в кучку и обратно, Серёжа нервно теребил бедный клочок бумаги.       – Ну и чё ты? – Антохин забирает с парты карандаш и ключи от машины. Он пришёл сегодня только для того, чтобы поддержать друга, так что хотелось закончить все побыстрее и вернуться домой, где мама приготовила вкусную запеканку.       – Ссыкотно, – честно признается Снег.       – Придумать эту, мля, херь, тебе было не ссыкотно! – кричит рыжий. – Пошли, чё он сделает-то.       – Нахуй пошлёт.       – Не пошлёт.       – Ты откуда знаешь?       – Заебешь, братан, – Саня обходит парту и смело тянет друга за запястье к нужному столу. – Пойдём, чё ты. Мы ему ебало набьем если что.       – Если что?       – Если откажет, я хуй, мля, знаю.       Валов делает шаг, второй. Третий и четвёртый он делает неосознанно, потому что его тащит за собой товарищ. За партой Эрика осталась только его соседка, известная на районе модница, которая, если Серёже не изменяет память, бегала за ним всю среднюю школу. Блондин опускает сложенную в несколько раз бумажку на чужую открытую тетрадь, в которой на протяжение всего урока велись записи. Шумный выдох слышит и та самая одноклассница, из-за чего поворачивает голову и с интересом смотрит на тайную записку.       – Не тебе, – отрывисто отвечает на немой вопрос Саша и ведёт указательным пальцем по воздуху. – Погнали домой, хавать хочется уже пиздец как.       Серёжа двигается только благодаря рыжему, и какие-то высшие силы прямо перед выходом из класса побуждают его обернуться. Девушка, не в силах сдержать интерес, уже тянула стройные пальцы к записке, которая предназначалась не ей.       – Ткацкая! – рявкает Снег, вырывая свою руку из ладони друга. – Убью, сука! Не смей, нахуй, трогать!       Девчонка испуганно шарахается, отодвигаясь на стуле поближе к окну. Весь класс замолкает, обращая внимание на хулигана, который готов был сорваться с места и повырывать этой любопытной Варваре патлы прямо у всех на глазах       – Ты ничего не видела и нихуя не знаешь, поняла?! – целый урок в ожидании явно подорвал и без того шаткие нервы, которые сейчас представляли из себя опасно тонкие обрывки. Только тронь одну из этих стройных струн, и парень погрузится в море под названием агрессия. Валов обвел взглядом класс, некоторые уперли глаза в пол, чтобы не быть испепеленными в ту же секунду. – Вы все, блять! Нихуя не видели и ничего не знаете!       Сашка страдальчески пыхтит, утаскивая раздраженного друга из класса. Он обещает ему кусочек вкуснейшей запеканки, лишь бы не поднимать лишний шум в тихом классе буквально не из-за чего и поскорее убраться домой.

***

Мне записку подложили, представляешь! Впервые в жизни!       Серёжа вскакивает с кровати и из положения лёжа садится к стене. Нельзя выдавать себя, нужно вести разговор в обычной манере. Если бы он ничего не знал о записке, не был бы её автором, то как бы отреагировал? Приревновал бы и захотел найти этого мерзавца, который посмел позариться на его Эрика.

Нихуя, кто?

Я не знаю, но содержание странное.

Покажи

      Через пару минут в чате появляется фотография скомканного обрывка бумаги. Буквы начерчены аккуратно, Серёжа специально выводил их медленно, чтобы почерк можно было разобрать.

Я знаю: век уж мой измерен;

Но чтоб продлилась жизнь моя,

Я утром должен быть уверен,

Что с вами днем увижусь я...

Ну ебать Коэн

У тебя тайный поклонник

А как же я?

Мне кажется, не такой уж он и тайный.       Ладошки предательски потеют. Валову требуется несколько минут, чтобы обдумать ответ.

Знаешь кто это написал?

Догадки есть.

Ну колись

Я ж не наркоман.

Придурок хахахах

      Догадки остаются не озвученными, Эрик выходит из сети и погружается в урок, в то время как Серёжа, подобно верному псу, всматривается в диалог ещё несколько минут, ожидая внезапного ответа. Он очень хочет надеяться, что кроме него Эрик говорил с кем-то об этом Онегине. А ещё, что он лучше этого Евгения минимум в сто раз.