Снег в июле

      — Эрик!       Голос отца из гостиной слышится слишком неожиданно, но наушники моментально были сброшены на стол, а парень встал со стула, готовый пойти на зов.       Родители сидят рядом на большом диване. Женщина, подогнув под себя ноги, читает книгу, а мужчина, оперевшись локтями на ноги, перебирает собственные пальцы. Оба выглядят не лучшим образом, атмосфера в комнате слишком серьёзная для обычного вечера вторника.       — Что такое? — темноволосый потирает глаза. Время уже достаточно, он мог бы пойти спать, но все ещё сидит над пробником по биологии.       — Кто такой этот Серёжа? — непонимающий взгляд сына даёт зелёный свет на то, чтобы продолжить, объяснить. — Он верующий? Христианин? Почему живёт один?       — Слишком много вопросов, — Эрик быстро кидает молящий о помощи взгляд на мать, но та, уткнувшись в книгу, кажется, даже не собирается вникать в диалог. — Я не знаю, честно. Вряд ли верующий, один живёт из-за обстоятельств.       — Каких же? — не заканчивает отец. Коэн младший чувствует, что этот разговор хорошим не кончится.       — А… У него родители на вахте, на обучение ему копят, вот, — бессовестно врет юноша, хотя это вполне могло бы быть похожим на правду. — Они бывают дома, но редко. Пока что он один.       — У него татуировка на руке, ты видел? — Эрик кивает, уже понимая, к чему клонит отец. — Я не хочу, чтобы мой сын общался с такими, как этот… Серёжа.       Внутри что-то болезненно ломается. Конфликтов с родителями не возникало уже очень давно. В квартире всегда царил покой, никаких недопониманий. Эрик был послушным ребёнком, можно даже сказать, идеальным. Выполнял все просьбы, хорошо учился, сам проявлял инициативу в уборке, так ещё и собирался поступать в медицинский по рекомендации родителей. Мать и отец часто говорили и самому Эрику, и друзьям семьи, что их единственный ребёнок — настоящий подарок судьбы и их личный джекпот. И Эрик искренне любит их, только вот сейчас сердце протестующе стучит быстрее обычного, а где-то глубоко внутри образуется болезненный комок злости.       — Из-за татуировки?       — חָמוּד, — наконец встревает мать и Эрик надеется, что она будет на его стороне. — Мне звонил твой классный руководитель. Он сказал, что ты связался не с очень хорошими ребятами…       — Я просто подтягиваю их по предметам!       — Заниматься одно, а спать в обнимку, как голубки, это другое! — грубый бас отца заставляет сжать челюсти до боли в зубах. — Это что вообще было?! Ты скатиться до этих отбросов захотел?!       — Да это вообще случайно получилось! — сердце пропускает ещё один болезненный удар, который отдаётся в уши. Всего лишь ошибка, из-за которой так сильно колет что-то внутри. Из-за которой теперь проблемы. — Мам! — парень снова бросает взгляд на мать.— Ты сказала, что он хороший! При нем сказала!       — שלא תעז לדבר עם אמא שלך ככה! — отвечает отец за женщину, поднимаясь на ноги. — Ты не будешь с ним общаться, понял? Он ничего хорошего тебе не принесёт, сам это знаешь!       — Да вы…! — Эрик впивается короткими ногтями в ладонь, стараясь сдержать хотя бы часть эмоций, которые рвутся наружу. — Вы сами перевели меня! Сами оставили без друзей! А когда у меня наконец-то получилось с кем-то заобщаться, так вы против!       — Не с уголовниками тебе дружить надо! Я знаю этих гаденышей! — уверяет мужчина со знанием дела. — Они умных используют только так, общаются для собственной выгоды!       — אַבָּא!       — Я тебе все сказал! — рявкает взрослый. — Не позорь нашу фамилию сомнительными… как вы это называете… мутками?       — Да какими мутками?!       — Ты меня услышал?       Ладони сжимаются в кулаки. Ссориться с отцом очень странно, особенно если учитывать, что они оба максимально спокойны в обычное время и, кажется, это первый раз, когда Эрик повысил голос на старшего. Он бы дал себе подзатыльник за такое, но тут молчать было невозможно. Валов за все это время стал роднее всех, тем, кто точно услышит и поймёт. Кто поможет, защитит, прикроет в нужный момент. Эрик успел убедиться точно, что он не такой уж и страшный, не такой глупый и совсем не безнадёжный, каким казался ранее. Коэн просто не может взять и отказаться от него, это даже не обсуждается. Раньше казалось, что именно с таким типом людей он никогда не сдружится, но теперь прошлые принципы катятся далеко-далеко, их уже не видно. Видно только серые глаза чуть выше собственного взгляда и тёплую улыбку, которая пришла на смену хищной ухмылке. Эрик не знает, почему так привязался к этому хулигану, но без него ему будет трудно, если только не невозможно.

***

      — Вот как-то так…       Коэн только закончил рассказывать друзьям о конфликте с отцом. Влада сожалеюще смотрела на парня весь монолог, иногда вставляя свои комментарии, а Рома пил кофе три в одном, который купил в буфете после бессонной ночи за видеоиграми.       — А что за история с объятиями? — девушка положила голову в собственные ладони.       — А… Да там… — Эрик планировал упустить этот момент диалога, но на эмоциях совсем забыл его вычеркнуть. — Я когда болел, он пришёл ко мне, и потом мы случайно заснули вместе…       — Крепкая мужская дружба, — ухмыльнулся Рома. — Ты не говорил, что являешься геем.       — Может, потому что я не гей?       — Но твой друг проводит с тобой все дни напролёт, дарит цветы, провожает домой и отвозит к репетитору, а потом вы спите вместе? — Влада смотрит на друга с прищуром и хитрой улыбкой.       — Я не гей.       — Назови имя хотя бы одной девушки, которая тебе нравилась, — предлагает Рома. За семнадцать с половиной лет такая особа наверняка должна была быть, хотя бы из раннего детства. Эрик всерьёз задумывается.       — Женя Ранетка…?       — Что-то реальнее?       — Не знаю, — мотает головой одиннадцатиклассник. — Но я не гей.       — Ты часто думаешь о нем? — подключается к расспросам Влада.       — Мы же либо рядом, либо на телефоне… Достаточно часто, — закапывает себя Эрик, а затем, наблюдая на лице переглядывающихся друзей ухмылки, пытается выкарабкаться из этой глубокой ямы недопонимания. — Да не гей я! Вы думаете, я бы не заметил этого?       Рома пожимает плечами, прокручивая наполовину пустой стаканчик с кофе. Влада продолжается умиленно улыбаться.       — Думаю, ты просто не хочешь признаваться себе.       — А я никогда не думала, что сам Снег будет геем… — мечтательно проговорила девчонка. — Это ж как в манхвах… хулиган и заучка…       — Э-э-эй! Хватит! — Эрик серьёзно стукнул по обеденному столу кулаком, привлекая к себе внимание с нескольких учеников, которые сидели за соседним столом. — Его в свои дебильные мечты вплетать не надо. И с чего это я заучка? Это звучит оскорбительно.       Влада звонко рассмеялась, слегка откидываясь назад и удерживаясь только благодаря рукам на столе. Рома поддерживающе похлопал друга по плечу.       — Просто посмотри на это все со стороны. И подумай хорошенько, что там у вас происходит.       Звонок на урок должен прозвенеть меньше чем через пять минут, поэтому компания дружно собирает свои вещи и удаляется из столовой. Десятиклассники с улыбками и добрым смехом, а Эрик с тяжёлыми мыслями, которые теперь не уйдут из его головы просто так.

***

      Парень страдальчески навалился на стену перед гардеробом, ожидая, пока Серёжа принесёт их вещи. Ему безумно нравится толкаться со школьниками в узком пространстве, а Эрик просто ненавидит близкий контакт с незнакомцами, поэтому Валов, когда появлялся в стенах учебного заведения, брал на себя обязанности приносить юноше одежду.       — Ну че ты, блять, такой кислый? — Серёжа аккуратно подаёт куртку другу и нагинается, чтобы заглянуть в тёмные глаза. — Кто-то обидел? Говори, нахуй, его по весне с подснежниками найдут.       — Да меня на весёлые старты записали! Без моего согласия! — от горькой новости хочется завыть, но Эрик еле как держится.       — Олимпиада которая? В субботу? — Коэн слабо кивает, натягивая куртку. — Ебать… Из тебя спортсмен, как из меня балерина, — наблюдая, что больше никаких махинаций с курткой Эрик делать не собирается, Серёжа тяжело вздыхает и самостоятельно застегивает молнию пуховика. — И че? Прям на весёлые старты?       — Футбол. — Валов прыскает смехом, накидывая на себя свою подранную куртку и, надев на плечо рюкзак младшего, движется к выходу. — Да, знаю! Я сказал, что я вообще не вариант! Но им людей не хватает…       — Хотел бы я на это посмотреть. — Серёжа открывает дверь и пропускает парня вперед, вдыхая морозный декабрьский воздух. — Но я буду на баскетболе, так что не судьба.       — И слава Богу, такой позор будет, просто ужас…       — Снег!       Серёжа останавливается как вкопанный, Эрик следует его примеру и пытается определить, откуда же шёл звук. От девушки-блондинки, которая остановилась у первой ступеньки и с надеждой смотрела прямо на хулигана. Короткая юбка, которую не прикрывала такая же короткая куртка, уже успела привлечь к себе внимание. Эрик заметил в ней что-то знакомое: длинные волосы, светлые глаза, те же черты лица, что и у кого-то из прошлого. Только вот Эрик не может вспомнить, у кого. Валов раздраженно выдыхает и, обняв одноклассника за плечи, свободно идёт вперёд, спускаясь вниз. Парень, не обращая никакого внимания на даму, идёт по привычному маршруту, вынуждая идти и темноволосого.       — Тебя там звали… — тихо говорит Эрик, стараясь обернуться.       — Похуй, — быстро отвечает хулиган. — Не оборачивайся. Я её не приглашал.       — Серёжка, ну ты чего? — каблучки застучали по холодному асфальту. — Сне-е-ежок!       — Сука…       Валов резко разворачивается, отпуская плечи отличника, и в упор смотрит на блондинку, которая, заметив знакомые серые глаза, ослепительно улыбнулась и кинулась в холодные объятия. Она Серёже по плечо, поэтому утыкается красным от мороза личиком прямо в грудь.       — Ксюх, нахуй ты пришла?       Ксюша.       Память начинает работать лучше. Эрик вспоминает, как парни из компании Валова обсуждали какую-то Ксюшу и её формы. На ум приходит и другая Ксюша. Миронова, которая училась с ним в начальной школе и была одной из тех, кто задирал парнишку на постоянной основе. Какова вероятность, что это может быть один человек?       — Миронова, я у тебя спрашиваю, — Серёжа легко отталкивает девчонку от себя, отряхивая футболку, будто бы испачкался в грязи. — Нахуя ты сюда-то припёрлась?       Вероятность высокая. Замечательно. Прекрасно.       — Ты мне не отвечаешь… — обиженно пробурчала дама. — На место не приезжаешь…       — Я занят, — равнодушно перебивает её парень и устало трёт затылок. — Это всё?       — Пойдём, домой меня проводишь или ты… — Ксюша выглядывает за чужое плечо и с интересом оглядывает темноволосого парня. — А мы…мы случайно не знакомы?       — Скорее всего знакомы, — тяжело вздыхает Эрик. Теперь настроение точно упало ниже плинтуса. — Если ты училась в этой школе в детстве, то точно знакомы.       Девушка закусывает нижнюю губу, пока в её голове происходят сложные процессы по откапыванию воспоминаний. Серёжа в это время закипает изнутри. Хочется взять Эрика за руку и уйти прочь со школьного двора, оставив девушку ни с чем. Таких настырных он не переносит, хотя, точно так же бегает за своим умным другом. Но он-то — другое дело.       — Ой! Ты же Рыба! Стремный! — узнав бывшего одноклассника, девушка гордо подняла голову и улыбнулась. Так же она улыбалась в детстве, когда другие парни пинали Эрика, а она величественно смотрела на него сверху вниз. — Ты не очень изменился, не грустно даже взрослым парнем оставаться стремным?       Волна воспоминаний накатывает слишком неожиданно, чуть не сбивая с ног на скользкий асфальт. Эрик думал, а точнее надеялся, что он уже давно отошёл от этих страхов быть униженным, но, оказывается, слова девушки словно перенесли его обратно в детство, когда он даже не мог дать сдачи. Сейчас у него есть хотя бы ум, а тогда он был обычным ребёнком, который просто хотел найти друзей.       — Слышь, мразь, — Валов резко схватил блондинку за заднюю честь шеи и слегка наклонил её вниз. — Ещё раз назовёшь его стремным — тебя так на районе по кругу пустят, ты охуеешь.       — Снежок! Ты чего?! — испуганно завизжала Ксюшка.       — Извинилась, блять, быстро, — Валов ещё сильнее надавил на заднюю часть женской шеи, стройные ноги в капроновых светлых колготках задрожали.       — Серёж… — Снег не слышит тихий мужской голос, но Эрик не находит сил повысить тон.       — Извини, — будто выплевывает Миронова.       — Нормально базарь! — рявкает блондин, а женские плечи начинают подрагивать, через момент становятся слышны всхлипы. — Раньше рыдать надо было, ебанутая.       — Валов! Хватит!       Серёжа будто вмиг смягчается. Грозный оскал, направленный на девушку меняется на сжатые губы. Парень отпускает «подругу», которая мгновенно падает на колени и продолжает всхлипывать. Хулиган спокойно поправляет лямку чужого рюкзака на своём плече и, выдохнув, вновь притягивает к себе очкарика, продолжая путь, будто ничего и не случилось.       — Ты совсем чокнутый? — отталкивает одноклассника Коэн, как только они выходят с территории школы. — За что ты её так?       — Она тебя оскорбила, — спокойно проговорил парень, глядя прямо в карие глаза. — Любой, кто тебя оскорбит, получит по ебалу.       — Да за что?! — срывается очкарик, зачесывая тёмные волосы назад резким движением руки. — Они же правду говорят!       — Нет, — пока внутри Эрика бушуют эмоции, накопленные за этот трудный школьный день, Валов спокоен будто какой-то медитирующий йог на краю скалы. — Ты классный, только сам, дебил, этого не признаешь.       Кажется, сегодня все решили составлять мнение об Эрике без него самого. Парень раздражённо выдыхает, почти рычит, а затем в быстром темпе начинает уходить от блондина.       Но далеко уйти все равно не получится. Валов хоть и успевает догнать одноклассника без каких-либо проблем, но проблема-то в другом. Он засел в голове. Он сам, его поступки, будто бы бездумно сказанные слова. Всё мысли крутились вокруг светловолосого хулигана. Серёжа внезапно оказался совсем рядом, возле сердца, и это пугает гораздо больше, чем все другие проблемы.