Снег в июле

      Компания собралась на привычном месте, начиная местный светский диалог про то, как именно они проведут время после курантов первого января. У одной девчонки освобождается трёхкомнатная квартира, поэтому ученики разных школ района, хоть и не все, но встретятся на новогодней вечеринке. Им много для счастья не надо: напиться до беспамятства, натанцеваться на год вперёд и сделать все, что боялись сделать все двенадцать месяцев. И ведь им никто не помешает. Соседи, вроде как, человечные и должны понять, что у подростков последний новый год в родном городе перед поступлением. Кто-то принесёт объедки с праздничного стола, которые бы могли просто-напросто томиться все новогодние каникулы в холодильнике, а кто-то собрался покупать еду и приносить от себя. Правило одно — принести что-то обязательно надо, а что не съедят, то поделят под утро. С выпивкой ситуация была та же.       — В смысле, блять, педик с нами будет?! — вроде удивляется, а вроде и возмущается Тим. — Какого хуя он там забыл?       Серёжа предложил отпраздновать вместе, правда, в квартире, якобы, будет совсем не много человек. Эрик, к счастью, согласился, он никогда раньше не уходил после курантов куда-то, а как послушный мальчик ложился спать. Но ведь последний год, нужно что-то менять. Правда, с маленьким количеством приглашенных Валов искусно наврал, но и очкарик собирался сказать родителям, что уедет ни в коем случае не к хулигану, а к друзьям-десятиклассникам.       Все врут. И если это происходит не на постоянной основе, то Серёжа совершенно не видит в этом проблемы.       К тому же, ложь со стороны Коэна ему была просто необходима. Чуть выпив, он собрался разобраться в их отношениях раз и навсегда. Правда, только от одной мысли о том, что придётся признаваться в чувствах, на душе становилось тяжело. Будто бы гири минимум по сто килограмм прицепили к ножкам разума, и они натягивали бедные шальные нервы до предела. Только вот терпеть свои не озвученные чувства тоже сложно, поэтому выбор не велик. Интересно, а страдать из-за отказа тоже тяжело?       — Ебало закрой, — устало говорит Валов, потирая лоб. — Он Эрик. И я его позвал.       — Зачем? — Игорь смотрел исподлобья, натянув лёгкий капюшон на голову.       — Если все пройдёт нормально, то я вам расскажу, — словив два оскорбленных взгляда, Серёжа тяжело вздохнул. — Базарю. Пока не могу.       — Ты же не собираешься его там ебашить при всех?       Валов лишь неоднозначно пожал плечами. Получив отказ, он точно разъебет не один стакан, если только не свои собственные руки, об стену. Надо готовиться платить за вспыльчивость.       Но Серёжа больше надеется на новогоднее чудо и что все пройдёт хорошо. Даже прекрасно. Надежда ведь умирает последней? Серёжа её не похоронит ни за что, пока не выжмет из этой стервы все соки. Дал ведь сам себе клятву бороться за чужое сердце до конца, значит так и будет. На районе это называется «слово пацана». Валов, являясь ребёнком улиц, не может его нарушить.

***

      Синее небо без облаков выглядит как морская гладь. Без волн, без каких-либо своих жителей и жизни. Синь просто есть, существует, будто живая вместе с горожанами, а затем сменяется на темноту, как море когда-то превращается в одну большую нефтяную лужу мусора. Эрик всматривается в небо, сидя на кровати, и думает, что все эти мысли, которые проецирует его мозг, довольно-таки интересны, только если не считать, что данными размышлениями он пытается выбить из головы хулиганистого одноклассника.       После разговора с Ромой парень все чаще начал задумываться, что же на самом деле происходит между ним и Серёжей, который продолжал проявлять знаки внимания без всякого стеснения. Прокручивая в голове все их вечера, Коэн будто бы начал прозревать. За простого друга не переживают так, как очкарик иногда переживает за Серёжу, его тайно не ревнуют к незнакомкам и с ним не ждут новых встреч так рьяно. К друзьям из прошлой школы Эрик даже близко не чувствовал ничего такого, что чувствует к Валову. Да ведь и к Владе с Ромой он абсолютно равнодушен, если сравнивать с Серёжей. Мозги вспоминают и многочисленные вопросы, которые Коэн задавал сам себе, только вот пропускал их из виду и не считал чем-то, что может быть неправильным.       Как он сейчас?       Уже ел?       Не заболевает ли он?       Снова выкурил целую пачку за вечер?       Эрик тяжело вздыхает, потирая глаза под стеклами очков. Почему он раньше не замечал этого особого отношения к однокласснику? Возможно, слишком сильно утонул в его глазах, поэтому все остальное ушло на второй план. Когда это вообще могло начаться? Только после того, как Валов начал ходить к нему домой? Или намного раньше? Может, то учащенное сердцебиение на первое сентября было вовсе не из-за стресса перед новым коллективом, а тем самым знаком, якобы, вот, Эрик, познакомься, именно к нему ты будешь чувствовать что-то непонятное? Что это вообще…? Парень устало бьётся затылком об стену несколько раз, эти размышления слишком выматывают.       А что Серёжа думает насчёт этого?       Вопрос пробивает что-то внутри, будто бы в огромный замёрзший сугроб резко воткнули лопату, да так, что она встала прочно и надёжно, даже не покачнулась. Нельзя ведь просто подойти и узнать, это будет странно, тем более, если Валов не чувствует ничего особенного в ответ. Очкарик пододвигает к себе планшет, сразу заходит в поисковик и медленно набирает «как узнать, что парню нравится парень». Первой же ссылкой вылетает статья «как понять, что ты ему нравишься».       1. Он наклоняется к тебе во время разговора…       — Ну, он выше, ему приходится так делать, — размышляет вслух Коэн.       2. Его тело расслаблено…       — А он всегда напряжён должен быть?!       3. Он находит малейшие причины для комплиментов …       Эрик вспоминает, как Снег хвалил его волосы, глаза, улыбку, голос. Можно ли это все считать за комплименты? Возможно, но… Но упорно хочется возразить.       4. Он смотрит тебе в глаза…       Всегда. Серёжа всегда смотрит Эрику только в глаза.       — А куда ему ещё смотреть? — возмущено цокает юноша.       5. Он украдкой смотрит на тебя…       Каждый раз, когда отличник чувствовал на себе взгляд и оборачивался, то ловил взгляд одноклассника на себе. Этому у Эрика объяснения нет, он вздыхает и читает дальше, отмечая в голове очередную галочку.       6. Он выделяет тебя среди остальных…       За кого попало не пойдут на драку, но чтобы прям выделял… Эрик не замечал такого, а значит, не было.       7. Он хочет побыть с тобой наедине…       Занятия вдвоём считаются? Если да, то это уже шестой пункт, который подходит под их ситуацию, а это уже серьёзно.       8. Он находит способы осторожно прикоснуться к тебе…       Мимолетные касания пальцами рук, ненавязчивое движение, когда Серёжа аккуратно поправлял чужую чёлку. Было, и каждый раз у Эрика пробегали микроскопические разряды по телу, будто бы к нему прикасается не человек, а электрическая вышка под сильнейшем напряжении.       Впереди ещё двенадцать пунктов, но парень жмёт на кнопку питания и выключает планшет, откидывая его подальше от себя на кровать. Это явно ненормально, просто кошмарно и противоестественно. Хотя, любовь, или её жалкая подобия, не должна считаться ужасом. Эрик какое-то время думает о том, что он просто не мог не замечать что-то странное между ним и Валовым, а затем притягивает планшет обратно. На запрос «как понять, что я гей» поисковик выдаёт сразу несколько тестов. В общем и целом, все они были пройдены и у всех один и тот же результат, который добивает Эрика окончательно.       «Вы гей, вам действительно нравится мужской пол».       Но Эрику не нравится мужской пол, его, похоже, привлекает только один его представитель — главный хулиган класса, если только не всей школы. Это финиш, хуже уже не будет.

***

      Часы пробили полночь, весь мир встретил новый две тысячи девятнадцатый. На улице слышатся выстрелы фейерверков и хлопушки. Эрик, уже готовый, остановился возле праздничного стола, чтобы допить оставшееся в бокале шампанское.       — Ты на такси? — мать аккуратно забрала с тарелки шпажку с оливкой и сыром.       — Не-а, — мальчик не оторвал взгляд от телефона. Серёжа должен был написать с минуты на минуту, что выезжает, но после одиннадцати он не заходил в сеть. — Владу отец на машине повезёт, они за мной заедут.       — חָמוּד! — закричала женщина мужу, который ушёл поговорить с родственниками по телефону. — הבן שלך עוזב כל הלילה, תגיד שלו!       — Да мам, не надо…       Конфликт затянулся. Оба не шли друг с другом на контакт, а ситуацию иногда подогревали колкости со стороны отца. Одна мать носилась будто между двух огней, стараясь смягчить слишком острые углы во внезапно испортившихся отношениях самых любимых.       — אני מעיף אותו מהבית… — раздраженный отец зашёл в комнату, сразу же передавая свой телефон сыну. — Поговори с бабушкой.       Коэн младший уже давненько не слышал такого потока еврейского говора. Говорить пришлось не только с бабушкой, а ещё и с дедушкой, двумя тётями, тремя дядями и кучкой ребятишек, которых Эрик даже вживую не видел никогда. Все друг друга перебивают, звонко смеются и задают кучу вопросов, на которые Эрику обязательно надо отвечать именно на родном языке. Отец замер в удовлетворенной улыбке, наблюдая за страданиями сына.       Выслушав все о том, что Эрик, если верить бабушке, «совсем обрусел» и что его, по словам дедушки, «нужно срочно отправлять в Израиль на исправление», парень наконец-то отдал телефон обратно отцу. Собственный смартфон спасательно завибрировал, Серёжа написал короткое «выехал».       — Всё, мам, я побежал.       — Много не пей! — кричит женщина уже вдогонку, забирая с тарелки ещё одну шпажку.

***

      Эрику пришлось идти до ближайшей остановки, которая находится прямо за домом, чтобы не дай Бог матушка не увидела, что он садится в машину к Серёже, а не к взрослому мужчине за рулём. Красная красавица Валова уже стояла на месте, будто бы нервно рыча на своём железном. Коэн, сжимая лямку рюкзака, увереннее двинулся к машине, а затем быстро запрыгнул на переднее сидение, прячась от новогоднего мороза.       — С Новым годом! — очкарик ярко улыбается другу, чем вызывает ответную ухмылку.       — И тебя, — Серёжа опускает ручник, и машина двигается с места. Коэн чувствует запах сигарет и еле-еле слышимый аромат чего-то хмельного.       — Ты пил? — тёмные брови чуть приподнимаются в вопросе.       — Банка пива, надо было как-то отпраздновать.       — С ума сошёл?! — Эрик недоверчиво схватился за ручку двери. — Я с тобой не поеду! Останови машину!       — Малой, убью тебя нахуй, — дороги полностью свободны в ночной темноте, а поэтому Серёжа спокойно перегибается через одноклассника и блокирует дверь. — Мозги мне не делай, я нормальный.       — Ты нас двоих двоих убьёшь! А если остановят? В трубочку попросят подышать?!       — Ну подышишь, — усмехается блондин, разгоняясь. — Бардачок открой и успокойся, Христа, блять, ради.       Коэн делает вдох, затем выдох и снова вдох, стараясь унять внутренне беспокойство. Когда-то он давал обещание сам себе, что никогда не поедет с выпившим человеком за рулём, что сразу выйдет. Но тут у него нет шансов покинуть машину, поэтому остаётся пристегнуться, не отпускать ручку и молиться всю дорогу. Благо ехать, вроде бы, не так уж и долго, а на дороге только изредка пролетают машины, только и успевая блеснуть фарами в глаза. Парень послушно открывает бардачок, глаза сразу же падают на черную бархатную коробочку.       — Это…? — парень с сомнением оглядывает неожиданную находку, боясь брать её в руки.       — Хэпи нью йер, ёбана, — на ломанном английском произносит Серёжа, потирая ёжик. — Это тебе, не боись.       Очкарик несмело забирает коробочку, попутно закрывая бардачок. Он осматривает её с ювелирной внимательностью, хотя кроме чёрной бархатной оболочки нет абсолютно ничего, что можно было бы так трепетно изучать. Валов нетерпеливо поглядывает в сторону на товарища, желая увидеть его первичную реакцию. В подарке он не уверен совершенно, но сердце подсказало, что это неплохой вариант. Ну ещё и Лис оценил как «заебись», а это оценка высшего уровня. Эрик аккуратно открывает коробочку, мгновенно приоткрывая рот, и чувствуя, что воздуха в этой машине становится меньше и меньше.       — Серёж…       — Я не знал размер, так что брал наугад. Надеюсь хоть на какой-то налезет.       Серебряное кольцо с гравировкой поблескивает в свете фонарей, а Коэн боится на него даже дышать, будто бы оно вмиг рассыпется на мелкие частицы. Он пробегается взглядом по маленьким светлым буквам.       — Hanshama sheli bodda biladayikh…       — Моей душе одиноко без тебя, — тихо переводит Валов, не отрывая взгляда от дороги. — Если чё сходим, сделаем по размеру.       — Это же наверняка дорого… — Эрик аккуратно касается гравировки, проходится пальцем по родным буквам.       — Ага, пиздец как, — блондин усмехается и молчит о том, что ему пришлось занять деньги на этот подарок у самого ненавистного человека на этой Земле. И все ради того, чтобы увидеть чужую улыбку, которая пока что все ещё не играет на лице отличника. — Не нравится?       — Нравится! Очень! — будто в момент ожив, Эрик вынимает подарок и не думая надевает его на безымянный палец правой руки. Кольцо налезает как влитое, будто бы там ему всегда и было место. — Но зачем так тратиться на меня?       Пока очкарик ничего не знает о чувствах, у Серёжи нет ответа на этот вопрос. Он мнется, а затем неуверенно пожимает плечами, сильнее сжимая руль. Педаль газа уходит в пол, а за пределами автомобиля слышатся радостные возгласы обычных горожан.

***

      В квартире шумно, очень. Большинство подростков уже во всю веселились, когда Валов и Коэн заявились как ни в чем не бывало. Из всех гостей Эрик узнает только Антохина и ещё двух из компании, которые приветливо жмут ему руку и улыбаются прямо в лицо, находясь под градусом. По квартире сразу же прошёл крик о том, что Снег наконец-то приехал, так что гости всей кучей вывалились в коридор, чтобы лично поздороваться или же познакомиться с тем самым, который заправляет районом.       — Ты сказал будет мало народу… — шепчет Эрик, привстав за парнем на носки, чтобы достать до его уха и аккуратно придерживаясь за чужие плечи.       — Наврал, — да, здарово! — немного. — Серёжа сдержанно улыбается всем, кто к нему подходит, но руку подаёт не каждому. — Лис! Пойдем пакеты из машины заберём?       Рыжий, который активно общался с какой-то темноволосой мулаткой, показывает большой палец и спешит оторваться от прелестной дамы.       — Я с вами, — твёрдо заявляет Эрик, выходя обратно на лестничную клетку.       — Э-э-эй, нет! — тянет его в квартиру блондин и закрывает выход собой. — Мужчинам надо обкашлять дела, а мальчики остаются здесь с девчонками. — Валов поднимет руку, выискивая во всем шумном хаосе своих ребят. — Тим! Забери Эрика, познакомь со всеми!       Бритоголовый в ответ тоже поднимает руку, чтобы его было видно, и удовлетворительно кивает, облокачиваясь на дверной косяк в ожидании очкарика.       — Эрика?! — слышится женский крик из какой-то комнаты, но Коэн попросту не смог понять, чей это голос, потому что он мгновенно слился с совместным шумом.       Все суетятся, разливая напитки по пластиковым стаканчикам. Тим в первую очередь ведёт одноклассника на кухню, где все полупьяно улыбаются и переговариваются между собой.       — Это Эрик! — громко говорит бритоголовый, и его бас расходится по всей комнате. — Снег вам за него ебало порвёт, поэтому давайте…       Договорить не получается. Шумные подростки накидываются на новое лицо будто на добычу. Девушки лезут обниматься, а парни жмут руку, не стесняясь приобнимать и говорить, что они уже его уважают.       — Что пить будешь? — спрашивает какая-то незнакомка, которая наверняка называла свое имя, но Коэн уже успел его забыть.       — А что есть? — собственный голос почти не слышно, отчего становится слишком странно и неуютно.       — Пиво, водка, коктейли, ром, мартини… — девушка показывает на каждую бутылку отдельно, все перечисляя и перечисляя, — …самогон, ликёр, сидр…       — Можно воды? — вставляет парень, срочно нуждаясь в поддержке Валова, который в данный момент таскает какие-то пакеты.       — Не-е-ет! — тянет уже другая девушка. — Воду у нас не пьют.       — На! — один из парней протягивает Эрику рюмку с неизвестным содержимым. — Попробуй шотик.       Очкарик скромно забирает рюмку, осматривая её будто какой-то химический раствор.       — Пей залпом!       — Да нет, наверное… — сомневается юноша, хмурясь.       Весёлый совместный крик «пей!» расходится по квартире, а Эрик не знает, куда от него деться. Все находящиеся в комнате кричат, смеются и поднимают свои стаканчики в знак поддержки. Коэн думает момент, второй, а затем плюёт на все свои принципы и, хмурясь, пьёт демоническую смесь без остатка. На языке смешиваются сладость, горечь и что-то, что греет горло. Почти секундно колет в висках, парень чуть теряет равновесие, но сзади его за плечо поддерживает Тим. Так вот как оно, когда искры в глазах, — интересно, конечно.       — Если он набухается за десять минут, Снег нам сильно вломит? — тихо спрашивает Игорь у друга, пока компания на кухне весело кричит и выделяет Эрику стакан.       — А хуй его знает… увидим… Эй! Водки ему не надо! Вы его убить нахуй хотите?!

***

      Ксюша в коротком фиолетовом платьице сидела на диване, опасно положив ногу на ногу и сжирая Эрика взглядом. После кухни парня повели осматривать квартиру, чтобы он не запутался, а хозяйкой всего этого трёхкомнатного царства оказалась подружка Мироновой. Поэтому, когда очередь дошла до гостиной, девушка по имени Алиса, шея которой была обвита мишурой, плюхнулась на диван рядом с блондинкой.       — Так ты, значит, со Снегом приехал? — игриво накручивая каштановый локон на палец, поинтересовалась Алиса.       — Да. — Эрик аккуратно поправил кольцо на пальце, перечитывая надпись и тепло улыбаясь.       — И часто он у тебя водителем подрабатывает? — в голосе Ксюши слышится явная злость и колкость, но никто вокруг кроме Эрика этого не замечает.       — Ага, каждый день к репетитору возит, — ляпнул Коэн. — Ну я бы не сказал, что он подрабатывает, я же ему не плачу, — комната залилась смехом. Походу, пока парни ехали, подростки уже дошли до кондиции, когда смешно от обычных фраз. Эрика это только забавляет, и он сам усмехается, кивая на наряд Мироновой. — Красивое платье.       — Любимый цвет Серёжи, — цедит сквозь зубы девушка.       — Она сегодня собирается затащить его в комнату для пар! — гордо сказала подружка, обнимая блондинку за плечо. — Скажи же красотка!       Комнатой для пар на сегодняшнюю ночь служила комната родителей Алисы. Всех убедительно попросили не устраивать там полный разврат, либо делать это предельно аккуратно. Коэн в открытую смеётся, узнав о планах Ксюши на ночь, потому что вспоминает, как прошла её последняя встреча с Валовым. А может, и не последняя.       — Да уж, красотка, — Эрик кивает, поджимая губы и сдерживая улыбку. — Удачи, Ксюш, правда.       — Под ногами только не мешайся, очкарик.       Коэн поднял руки в капитулирующем жесте, якобы он даже не собирался как-то мешаться. А по правде говоря, думает, что ему даже делать ничего не придётся, Валов прекрасно показал свое отношение к данной особе, так что переживать не из-за чего. Только вот Эрику не нравится такая напористая инициатива со стороны блондинки. Как бы она не сыграла во всей ситуации плохую роль.

***

      Серёжа не отходил от парня на протяжении нескольких часов. Он то подливал алкоголь, то давал закусить, чтобы этого бедного святошу не вырубило нахер, то с улыбкой качал головой в такт музыке, наблюдая как Коэн с остальными ребятами танцует посреди комнаты в свете огней гирлянды. Все это время он собирался с мыслями, потихоньку выпивал сам, дабы добавить немного смелости. Если не сегодня, то уже никогда. Прилипала-Ксюша тоже вертелась рядом и оторвалась только тогда, когда хулиган грозно рявкнул на неё, якобы она мешает. Эрик был не пьян, скорее немного навеселе. Не зная собственной меры, пришлось довериться Серёже и переходить на газировку тогда, когда он скажет, причём без возражений.       — Коэн, — Серёжа аккуратно коснулся чужого плеча, привлекая к себе внимание. Паренёк уже достаточно расслабился и влился во всю тусовку, поэтому всю ночь Валов мог любоваться лучезарной улыбкой. Любимой лучезарной улыбкой. — Пойдём отойдем?       Остальные не слышат этих слов, они слишком увлечены эмоциями и алкоголем, который все вливается и вливается внутрь молодых организмов. Эрик поворачивается на друга и перебегает взглядом с одного глаза на другой. И тонет в этой безграничной серости. Тонет и наконец-то понимает, что точно тонет, что неизбежно умрёт под этим взглядом.       — Куда?       — В комнату, ненадолго.       Коэн поднимается с дивана и идёт за одноклассником. У него сильная спина, красивая длинная шея, которую раньше Эрик считал обычной. Как восприятие могло так резко поменяться всего за несколько дней? Парень мельком успевает заметить, что они прошли комнату Алисы и направляются в родительскую. Комнату для пар. Сердце предательски сжимается, ноги перестают слушаться и Эрик даже чуть качнулся, стараясь привести полупьяные мысли в порядок. Из комнаты доносится еле слышимый смех. Валов без стеснения открывает дверь, кидая взгляд на парочку, которая завалилась на кровать и сплелась в единый комок тел.       — Слышь! — в темноте нельзя определить, кто именно там находится, тем более, что к двум часам подтянулось ещё несколько незнакомцев, но мужской голос звучит довольно громко.       — Съебались, — спокойно произносит Снег, проходя вглубь комнаты, в то время как Эрик остановился на пороге. — Живее давайте.       Девушка хватает свой бюстгальтер и топ и, бормоча что-то себе под нос, выходит из комнаты, поправляя короткую юбку и толкая Эрика плечом. Кавалер, застегивая на ходу джинсы, бежит с криками за ней, предлагает пойти на кухню и выпить.       — Заходи, чё ты, — ведёт рукой блондин, делая приглашающий жест, и Эрик повинуется, закрывая за собой дверь. — Я короче… Сказать кое–чё хотел…       — Да? Я тоже, — очкарик подходит ближе к другу, лицо которого освещает полумесяц. Она сейчас будто слишком близко, слишком опасна. Глаза Валова светлеют, словно им есть куда.       — Тогда…       — Давай ты первый, — улыбается Эрик. Он ещё не набрался смелости признаться в чем-то, что он ещё сам не до конца понимает. Вот сейчас послушает Серёжу, а потом уже как-нибудь само. Новый год же, чудо ведь должно быть?       — Я, короче, блять… — по светлому ёжику проходятся длинные пальцы. — Хотел уже давно сказать, но чё-то сомневался, чё-то ждал… А чего ждал вообще хуй знает! Намёка, блять, свыше, наверное, — парень шумно выдыхает и Эрику уже кажется, что он скажет сейчас что-то о том, что хочет разорвать все контакты. Забыть номера, все проведенные вместе дни. Пальцы начинает заметно потряхивать, хочется выпить ещё. — Я, короче…       Резкий хлопок дверью об стену заставляет вздрогнуть обоих. Эрик оборачивается и видит на пороге комнаты Ксюшу, чьи белоснежные волосы немного взлохматились после активных танцев с подругами.       — Снежок! Вот ты где! — она радуется, будто ребёнок, будто бы увидела самое желанное, что мечтала увидеть всю жизнь. Девушка на носочках буквально проплывает по комнате, вешаясь на чужую шею. — Пойдём, мне надо тебе кое-что сказать.       — Ксюх, нахуй сходи, — Валов отталкивает девушку как может, это все же леди, а у него есть какие никакие, но манеры. Но девчонка только сильнее сжимает кожу на шее. — Я занят, потом подойду.       — Не-е-ет! Снежо-о-ок! — захныкала девушка. — Пойдём, там очень срочно.       Эрика будто бы замуровали невидимым бетоном. Он не может сдвинуться с места, не может вздохнуть. Он просто стоит на месте и неморгающим взглядом смотрит на парочку светловолосых, читая на лице Валова лишь отвращение ко всей ситуации.       — Да блять… — Серёжа разочарован, безумно сильно. Все пошло не так, как он хотел, и теперь мысли больше похожи на вязкую кашу, которая, если перевернуть тарелку, даже не упадёт. — Малой, три минуты, пожалуйста. Я туда и обратно.       Эрик только и может, что кивнуть. А затем опускает глаза в пол и слышит лишь жалкий девчачий голосок и шаги, стук двери, и он один в ночной тишине. На часах три часа и восемь минут. И Эрик чувствует себя размазанным по стенке.       Проходит пять минут с момента, как девушка утащила Валова непонятно куда. Всё это время Эрик внимательно следил за стрелкой настенных часов, через три минуты что-то внутри задрожало от страха. Он смог выдержать ещё две, перед тем, как осмелиться выйти из комнаты. Сразу же в коридоре на глаза попадается Антохин, который брал что-то из куртки и теперь возвращался в веселье.       — А ты Серёжу не видел?       Пьяный Сашка даже не понял, что обращаются к нему, хотя в коридоре больше никого не было. Он, будто сонно, обернулся и посмотрел по сторонам, а затем провел пьяным взглядом по телу одноклассника, словно увидел его в первый раз. Медленно вникая в чужие слова, потихоньку впитывая их губкой внутрь себя, Лис указал на кухню и спокойно побрел в гостиную. Эрик тяжело вздохнул, сделал шаг, второй, третий, более медленный, осторожный, как канатоходец на своём тонком канате под куполом цирка. С кухни и правда доносились голоса, правда разобрать слова во всем шуме соседних комнат было невозможно. Эрик аккуратно выглянул из-за стены, цепляясь взглядом за силуэты в свете комнатной лампы. Серёжа и Ксюша, стоя посреди кухни, о чем-то бурно переговариваются, а затем девушка резко притягивает блондина к себе за лицо и целует, наверняка пачкая чужие губы бордовой помадой.       Очкарик закрыл глаза, делая шаги вглубь коридора и приближаясь к двери. Нет никакого новогоднего чуда. Нет и никогда не было, его не будет. Какое-то, якобы, чудо, придумали для детей, чьи мечты могут осуществиться. Все желания Коэна, к сожалению, останутся при нем.

***

      — И нахуя ты меня вырвала?       Серёжа облокачивается на подоконник, подливая в рандомный пустой стаканчик пиво, пока девушка молча размышляет о чем-то своём. Нужно расслабиться, чтобы вернуться к Эрику не разозленным, чтобы не напугать его. Хотя, по правде говоря, один взгляд на темноволосого сработает как самое сильное успокоительное и Серёжа это давно уяснил.       — Как у тебя дела? — Ксюшка поправила рукава на плечах, оголяя светлую кожу.       — Ты, блять, серьёзно? — хулиган отставляет стаканчик и уверенно идёт на выход из кухни, но девушка придерживает его за плечи.       — Погоди–погоди! — она отчаянно не даёт пройти, готовая на все, лишь бы блондин остался с ней. — Я просто… Признаться тебе хотела.       — В чем? — равнодушные ответы колят Миронову ножом, буквально нанизывают на толстый шампур, разрывая каждый миллиметр кожи.       — Ты мне нравишься.       — Заебись, — цокает Серёжа. Мог бы и сам догадаться. — Это все?       — Тебе все равно…? — тихо произносит блондинка, её еле слышно. — Тебе правда все равно…?       — Ксюх, без обид. Ты красотка, хуё моё, но мне другой человек нравится, сечёшь? — Валов прекрасно видит, как голубые глаза краснеют и слезятся. — Ксюх, ну не ной.       — Кто?! — слезы смешиваются с блестящей подводкой, глаза предательски колет. — Марина? Катя? Да я лучше них! — Валов наблюдает, как по румяным от алкоголя щечкам стекают слезы, одна за другой. Так текут реки с гор, когда на вершинах тает снег. — У меня грудь больше! Жопа больше! Я опытнее! Я…Я…       — Ты перепила, иди проспись.       — Ты иди проспись! Для тебя все на одну ночь, а я с тобой несколько раз, сука, трахалась! Я подстилка какая-то что ли?!       — А я тебе хоть раз говорил, что у нас с тобой что-то серьёзно? — от спокойного голоса парня у Мироновой внутри все замирает, даже солёные реки будто перекрываются огромным бревном. — Я хоть раз проводил с тобой время днем? Приглашал гулять? — Серёжа наклоняется, чтобы его слова девушка точно разобрала, разжевала как следует. — Я тебя хоть раз во время ебли целовал, Ксюх?       Девушка молчит, кусает пухлые губки и осматривает безразличное лицо напротив, переваривая информацию.       — Вот тебе и ответ, — Валов, вздыхая, запихивает руки по карманам спортивных штанов. — Не морочь себе мозги, я слишком хуевый для тебя. Есть же чёткие пацаны, гораздо лучше, вот на них и вешайся.       — Не хочу… — тихо бормочет Ксюша.       — Чё?       — Я не хочу.       Валов сам не понял, как женские губы оказались прямо на его, но понадобилась всего секунда, чтобы парень оценил весь катастрофический пиздец ситуации и оттолкнул девушку от себя.       — Ты конченная, блять, — он все ещё чувствует на губах прикосновения, чувствует липкую помаду. Серёжа с отвращением мажет пальцами по губам, надеясь перекрыть ебучие недавние ощущения. — Не подходи, блять, ко мне. Никогда больше.       Юноша выходит в коридор, когда входная дверь с грохотом захлопывается. Шум давит на мозги, хочется скорее уединиться с Коэном, разрешить все, и либо забыться в алкоголе, либо в тёмных волосах. Дверь в «комнату для пар» открыта, там пусто. Валов цокает и бросается в гостиную, но не может отыскать взглядом нужную макушку.       — Эрика видели? — кричит Серёжа, перебивая музыку.       — Так, а, ёпта, бля…! — заикается Лис, развалившись на кресле. — Тебя ж искал, вот минуту назад, мля. Чё вы, нахуй, в трёх соснах, ёбана, потерялись!       — Ты его, нахуй, на кухню отправил?! В ответ рыжий смотрит на друга как на полнейшего идиота, мол, ну а куда ж ещё.       — Блять… Какой же ты долбоящер! — Серёжа вмиг оказывается возле двери, обуваясь.       — Вы чё в прятки играли? — кричит Саня вслед, но блондин его уже не слышит.

***

      Валов слышит только стук своего сердца, когда сбегает по лестнице, перепрыгивая ступеньку за ступенькой. Он должен успеть, Эрик просто не мог уйти далеко, он даже такси бы не успел вызвать, потому что в новогоднюю ночь явно проблемы с наличием свободных машин. С пониманием друг друга, кстати, тоже. Парень выбегает на улицу и оглядывается по сторонам. Автобусы и трамваи уже не ходят, мог ли он пойти ловить попутку? Серёжа срывается с места, не переставая крутить головой. Должен найти, должен догнать, должен все объяснить. Просто обязан, иначе зачем было это все? Полгода напрасно? Единственный тёмный силуэт уже далеко, но и куртка, и походка, и даже чёртов рюкзак подсказывает, что это Эрик. Мороз пронизывет бледную кожу, маргинал выбежал без куртки, но Валов ускоряется, чуть ли не падая из-за того, что старые кроссовки предательски скользят.       — Эрик!       Фигура оборачивается, вытирает лицо тёмным рукавом пуховика, а затем продолжает быстро идти как ни в чем не бывало.       Твою ж, нахуй, мать.       Как же хорошо, что Серёжа в свое время бегал за всякими ослами по всему району, иначе бы точно завалился замертво через пять метров бега и все, конец пацанёнку. Похоронили бы во дворе и плюнули на свежую могилу, якобы, редкостный был еблан. Так бы и было, и было бы правдой. Но Валов бежит настолько быстро, насколько может. Он догоняет парня, тот даже не пытается убегать. Да даже если бы пытался, то Серёжа все равно оказался бы быстрее и выносливее. Эрик почти полностью погрузился в бесформенный пуховик, утонул в нем, и продолжает активно вытирать лицо, смахивая редкие слезы, которые текут сами по себе. Коэн даже сам не понимает, почему ему так больно. Будто бы все внезапно рухнуло, за один несчастный поцелуй двух людей.       — Коэн, ебана нахуй! — Серёжа хватается за чужой рукав, но юноша отталкивает его, продолжая свой путь. — Да остановись ты, блять, пожалуйста.       — Зачем? — резко кидает очкарик. Блондин ещё никогда не слышал его голос таким. До жути обиженным и злым.       — Поговорить, боже, Господи, надо, — Валов уже перешёл на быстрый шаг, но лёгкие требуют остановиться полностью, чтобы восстановить дыхание. — Я щас сдохну, а ты все равно никуда не уедешь.       — Уеду.       — Не уедешь.       Эрик резко останавливается и разворачивается, его глаза красные и не перестают слезиться. Серёже очень хочется прижать его к себе и успокоить, больше никогда не видеть этих солёных рек на лице любимого отличника. Который с минуты на минуту может послать куда подальше и это будет заслуженно.       — Говори, — Эрик еле держится, шмыгая и стараясь не разрыдаться в открытую ещё больше.       — В комнате, там, — юноша буквально задыхается в каждом своём слове. — Я сказать хотел, что ты мне пиздец нравишься, люблю я тебя, придурок.       — Ага, — поток слез будто бы становится только сильнее. — Поэтому ты пошёл целоваться с какой-то… я её даже словом приличным назвать не могу!       — Она меня поцеловала! — в груди будто проделали глубокую дыру, которая не даёт ни вздохнуть нормально, ни успокоить сердце, колющее все больнее и больнее.       — Ты не сопротивлялся!       — Да ты, блять, не видел! — Серёжа наконец-то выдыхает свободно. — Коэн, я серьёзно. Я тебе не вру, никогда, блять, не врал.       Эрик не верит. Он отрицательно мотает головой и, спрятав красные руки в карманы, продолжает идти, оставляя одноклассника в одиночестве. Если бы от него было так легко отделаться, то все закончилось бы ещё в самом начале.       — Сука… Убью тебя, малой.       Серёже хватает три длинных шага, чтобы нагнать парня и развернуть его к себе. Почти не раздумывая, Валов смело, благодаря алкоголю, а может и адреналину в крови, все же притягивает Эрика к себе.       Поцелуй на вкус совсем не как стиральный порошок. Это не что-то болезненное, хотя точно разбивает что-то внутри на мелкие кусочки, которые уже не получится склеить. Эрик задыхается в этом поцелуе и слезах, он чувствует живое тепло от человека, который, оказывается, ему нравится. Он чувствует, как чужие любимые руки сжимают его пуховик, он чувствует, насколько Серёжа холодный, насколько сбивчивое его дыхание. Эрик чувствует, что, похоже, новогоднее чудо, хоть и запоздалое, но все же существует.