Снег в июле

      Серёжа сидит в пустой квартире, прокручивая в руках банку пива. Столько мыслей, и они все ещё об одном и том же. Через несколько минут в квартиру ворвутся друзья, начнут отбирать алкоголь, выливать содержимое всех сомнительных бутылок. Потому что знают, что больная тема, что в это алко-озеро слишком легко прыгнуть с омутом. Валов уже катался по такой же скользкой дороже, только не самолично. Ничего хорошего из этого не вышло, жизнь хорошенько ударила ещё молодого паренька по лицу, а потом заставила задыхаться в грязном облаке песка и несправедливости.

***

      Серёжа забился в угол кухни, осматривая слишком больших для семилетнего мальчика мужчин. Они смеются, пьют и кричат. Мама рядом с ними, сидит в домашней одежде и поднимает очередную рюмку. Валов младший только хотел взять кусочек колбасы, потому что слишком сильно хочется есть, а идти в очередной раз к соседям как-то не хочется. Отбирать у сверстников и ребят чуть помладше забирает много сил, у Серёжки уже нет столько энергии.       — Мам… — тихий голос перекрывается мужским басом. — Мамочка…?       — Милка! Че тут твой щенок тявкает?! — один из мужчин толкнул ногой пустую бутылку Беленькой к мальчишке. Темноволосый паренёк вздрогнул, сильнее прижимаясь к холодильнику. — Ну-ка пшёл вон!       — Ой, Коль, отстань от него, — женщина убирает чёрные растрепанные локоны за ухо, устало вздыхая. — Чего ты хочешь, любимый? — язык заплетается, будто бы бездумно бродит и путает буквы одну за другой.       — Колбаску…       — Ну иди, возьми, — уже другой мужчина открывает обзор на аппетитную закуску и подзывает мальца рукой.       Папа ушёл неделю назад и так и не появлялся дома. У Серёжи нет телефона, он не может позвонить ему и попросить приехать. У Серёжи вообще кроме ворованного почти ничего нет. А все началось из-за того, что мама с папой начали баловаться какими-то странными сигаретами. От них шёл отвратительный запах, Серёжка всегда убегал на улицу, чтобы не вдыхать будто бы ядовитые пары. Папа приносил что-то с работы, какие-то порошки, затем на кухне, где они обычно баловались, появились шприцы. Серёжа их не трогал, боялся. Только смотрел издалека и думал, зачем мама с папой забирают у себя кровь. И как они это делают так, что эта кровь будто бы пропадает. Мама иногда кричала, что нужно все заканчивать. Что у них дети и они должны жить ради них. Папа не слушал, приносил все больше порошков, а вечером они запирали дверь и до утра не было никого видно.       Серёжа поднимается с пола и делает аккуратные шажки к столу, поправляя рукава слишком большой для тощего тела футболки. Он тянет тонкую ручку к тарелке, в нос ударяет привлекательный запас, а во рту начала выделяться слюна. Но вдруг один из дяденек закричал, как какое-то страшное существо, и ущипнул мальчишку за бок. Только вот напоролся на ребра.       Серёжка закричал, ринулся обратно к холодильнику и вновь забился в угол под общий весёлый смех. На серые глаза набежали слезы, они предательски стекают одна за другой по бледным щекам.       — Ты чё, сука?! Сына моего напугал?! –мама грозно откинула пустую рюмку на пол, она разбилась на много маленьких осколков, только чудом не задев на такой маленькой площади Серёжку.       Женщина, качаясь, встала с шаткой старой табуретки и толкнула собутыльника. Совсем не сильно, она просто не могла толкнуть его сильнее, как бы не хотела.       — Ты ж овца… — мужчина с грохотом опустил свою рюмку на стол под смех других пьяных гостей и замахнулся.       — Не трогай маму! — мальчишка вскочил на ноги, подбежал к столу, как мог закрыл родительницу собой и начал колотить по большому животу какого-то дядьку, которого он помнил очень смутно. Он раньше тоже приходил, тоже пил с мамой. — Уйди отсюда!       На кухне поднялся настоящий крик, когда детский плач прекратился, а ребёнок от добротного удара незнакомца улетел на пол. Один мужчина держал разбушевавшегося толстяка, второй держал мать мальчика, которая хотела выцарапать глаза собутыльнику. А к мальчику никто из них не подбежал. Он лежал, свернувшись в комочек и пытался понять, жив ли вообще. Голова гудела, рука резко начала отдавать теплом и заболела. Походу, он упал прямо на осколки. Вряд ли умер, в раю не бывает так плохо. А может, он попал в ад?       — Малой! — этот голос он узнает всегда. Он всегда выручал его, успокаивал, был рядом, когда было очень страшно. — Блять…       — Марк! Разберись с этим ублюдком! Он ударил… Ударил моего мальчика… Моего маленького сыночка…       Марк Валов не обращает никакого внимания на крики матери. Он поднимает с пола брата, замечая предплечье в крови, и уносит его с кухни в их общую комнату. Отвлёкся всего на минуту, а мальчишка уже успел убежать к той, которой он доверяет. Потому что она не настолько плохая, Марк это понимает. Если Серёжа смутно помнит, как именно все началось и он особо не понимал, чем именно занимаются родители за закрытой дверью, то Марк все понимал прекрасно. Будучи четырнадцатилетним подростком, он самолично отбирал у родителей все вещества, чтобы младший брат не беспокоился. Он видел, как отец подсадил мать на иглу, затем на бутылку. Они были счастливой семьёй, пока взрослым не захотелось разнообразия. Пока отцу не захотелось добавить ярких красок в скучную жизнь обычной российской семьи. А мать слепо пошла за ним, потому что любила больше жизни. Два года и отец появляется в квартире все реже, а собутыльники матери приходят только чаще. Семья развалилась. Она проявляется изредка, когда они втроём, без главы семейства, играют в карты на щелбан или смотрят какую-нибудь кассету с фильмом.       Темноволосый парень с зелёными, как у матери, глазами опускает брата на пол, потому что кроватей у них нет. Есть один матрас, на котором они стараются поместиться вдвоём, но он стоит сейчас вертикально у стены, чтобы не занимать место в и так маленькой комнате. Мальчишка тихо хнычет, приподнимаясь и стараясь согнать слезы из глаз.       — Ты чё туда попёрся? — Марк смотрит на торчащий из предплечья маленький осколок и сердце в страхе за маленького ребёнка начинает биться быстрее. Он утешающе треплет такие же как у него тёмные волосы. — Попросил же меня подождать, ну чё ты.       — Я…кушать хотел… — шмыгает носом паренёк. — Я сегодня только конфету от баб Зины ел, я ещё хочу.       Старший брат кидает взгляд на настенные часы. Пол первого ночи, магазины уже закрыты, круглосуточных на районе мало, да и цены там ого-го.       — Давай щас спать, а завтра я с утра деньги достану и тебе чё-нибудь добуду? — парень подставляет брату кулак и по доброму улыбается. — Забились?       Мальчик немного думает, а затем слабо улыбается, утирая нос рукой, и ударяет маленьким кулаком в кулак брата.       — Забились.       — И не ной, — Марк заботливо вытирает чужие щеки. — Завтра опухший весь выйдешь, че пацанам скажешь?       — Что плакал? — по лбу прилетает слабый, но все равно неприятный щелчок. — Ай! Ну чё ты?       — Ты как меня заменять собрался? Кто районом после меня заправлять будет?       — А ты где будешь?       — Это неважно. Где-то точно буду, — Марк садится на пол перед братом, внимательно всматриваясь в его глаза. Серые, как у отца. — Забыл? Никому никогда не говори, что ты плакал. Эти крысы не должны видеть твои слабости, понял?       — Ты ж видел… — Серёжа поправляет ворот футболки, ключицы выпирают слишком нездорово для его возраста.       — Ну так и я не крыса, ёпта, — второй щелчок, и снова по лбу, мальчишка снова морщится. — Мне можно, я тебя не предам. А вот, например, рыжий твой этот, снова угарать будет.       — Лис не будет! — запротестовал Серёжка. — Он меня уважает, мы братаны!       — Да-да, знаю я таких «братанов», — Марк закатил глаза, поправляя чёрные волосы, которые пора было бы отстричь до минимума. — Пойдём, руку тебе промоем. Действуем по схеме.       Схемой было то, что Марк закрывает проход на кухню своей спиной, чтобы брат меньше смотрел на пьяные сборища, а Серёжа в этот момент быстро пробегает в ванную. Выходили так же, и всегда работали слаженно. Для Серёжи это была интересная игра, они будто бы спец агенты и работали в команде, а для Марка это всего лишь способ отгородить младшего от страшной реальности.

***

      — Ну ёпта, блять, Снег!       Тим вырывает из чужой руки пиво и, немного отпив, выливает оставшуюся половину банки в раковину. Игорь, навалившись на дверной косяк кухни, осматривает друга. Он очень давно не видел настолько потерянного взгляда у предводителя их компании, а если задуматься, то вообще никогда. Лис что-то кудахчет рядом с товарищем, даёт ему коробку сока и говорит о том, что ещё не конец, ещё будет шанс.       — Он не оттолкнул, — монотонным голосом, будто вещатель из того самого «говорит Москва…», Серёжа тихо бормочет себе под нос, смотря в стену. — Он же ответил мне на поцелуй, он же меня не оттолкнул.       — Ну и чё ты тогда убиваешься? — рыжий присаживается на соседнюю табуретку, устало вздыхая. — Ты ж не просыхаешь третий день, мля, тебе отдохнуть надо.       — Не оттолкнул, но молча ушёл, — длинные пальцы зарываются в тёмные корни, которые отросли и были видны. — Не отвечает, не выходит на улицу, заходит в сеть, но игнорирует.       — Чё, блять, вообще произошло?! — закипает Тим, осматривая холодильник на наличие другого алкоголя. Бутылка водки, три банки пива. Все в утиль. — Ты говорил, что расскажешь, а по итогу, нахуй, пьёшь и молчишь!       — Да там…! — отмахивается Сашка. — Ты домой к нему ходил?       Серёжа отрицательно мотает головой. Сейчас же каникулы, выходные у взрослых, а значит, родители Эрика могут быть дома хоть целый день. Они, насколько Серёжа понял, не очень рады специфичной дружбе их сына с каким-то татуированным хулиганом.       — Там предки, они меня нахуй пошлют быстрее, чем он.       — Кто «он»? — наконец-то подаёт голос Кол.       — Да педик! То есть, Эрик, Коэн который, — выдаёт Лис, а у Серёжи по телу пробегает волна мурашек.       В комнате повисло молчание, только стрелки часов слишком шумно для зимнего дня идут по своему кругу. Игорь с Вешняковым переглянулись, пытаясь понять, верно ли они все услышали.       — Ты… — начинает шёпотом Кол.       — Сосался с Коэном?! — более эмоционально заканчивает Тим за друга. — Как? Какого хуя? Когда?       — Ты думаешь он просто так разъебал у Катюшиной стул и кружки? — говорит Лис так, будто бы с самого начала все было понятно.       — Это долгая история. — все так же шепчет Серёжа, но друзья уже подошли ближе к столу, готовые слушать этот увлекательный рассказ.

***

      Эрик уже собирался ложиться спать, когда смартфон завибрировал и привлёк внимание. На экране отразился неизвестный номер, парня пробило чувство де-жавю. В прошлый раз он ответил на незнакомый номер и слушал, как избивают паренька, против которого они играли на олимпиаде. Повторять ошибки не хочется, но номер Серёжи, от которого на протяжении этих пяти дней каникул постоянно поступали звонки, остававшиеся без ответа, то это явно не он. Тогда кто? Коэн смахивает зелёную трубку и подносит телефон к уху.       — Да?       На другом конце приглушенная музыка, какие-то крики и разговоры. А ещё шебуршания и недовольное пыхтение.       — Ёбана, Коэн! — Эрик мгновенно узнает голос рыжего друга хулигана. — Ой, Господи, да ляг ты, блять! Ксюха, выйди нахуй! Подержите дверь!       — Что у вас происходит…? — юноша старается говорить как можно тише. Родители тоже готовятся ко сну, не хотелось бы, чтобы они услышали данный диалог.       — Да тут мы короче собрались с ребятами, — какие-то перебои, будто бы телефон упал, а Сашка громко выругался. — Да не дам я тебе телефон! Нет, это не Эрик! Сука, Снег! Тим, помоги!       Коэн слышит совсем слабое и пьяное «почему он тебе ответил, а мне нет», а затем Антохин будто отдаляется от всего хауса и шумно выдыхает прямо в трубку.       — Короче, мля, хата свободна?       — Моя?       — Моя, блять, — рыжий искренне смеётся. Кажется, под алкоголем находятся все присутствующие, где бы они там ни были. — Твоя, ясен хуй.       — Нет, у меня родители, — Эрик подходит к окну, осматривая пустой двор. — Что случилось?       — Да тут Снега надо бы забрать, он перепил чутка, — слышится грохот и поток матов. — Она тебе за эту вазу ебало разорвёт! Ну ты бобёр тупо! — отвлекается от диалога Сашка, а затем, прокашлявшись, снова говорит прямо в динамик. — Забери его, по братски, больше некому.       — Уложите его спать и все, — потирая бровь выдаёт парень, а сам думает, везде ли, где появляется Серёжа, возникают неприятности.       — Да тут дверь в комнату не это… Не закрывается, а тут есть одна курва, как бы блять она его не оседлала, дел не наделала лишних.       Просто замечательно. Пока Эрик терзал себя сомнениями и думал настолько много, что начинала болеть голова, его, а точнее ещё не его, ненаглядный, пьёт без тормозов под риском того, что его там кто-то может оседлать. Парень даже усмехается от всей комичности ситуации и кивает самому себе.       — Коэн, я тебя люблю! — кричит Серёжа так, что отличник действительно прекрасно все слышит, а рыжий почти что умоляет, чтобы этому пьяному придурку закрыли рот.       — Щас все, блять, узнают, кого ты там любишь, — на заднем фоне кто-то говорит что-то совсем неразборчиво. — Да не Эрик это, ёбана! Очкарик, выручай, его надо выводить отсюда.       — У меня же квартира…       — У Снега хата через дом от места, где мы находимся. Пустая, можно его туда отнести.       Эрик думает совсем не долго. Он бы отказался, просто с радостью отказался, но Валов так кричал… так обиженно произнёс, что на его звонки Эрик не отвечает. Что-то болезненно колет в области сердца, и как бы Эрик не хотел это признавать, но он сам соскучился по этому безголовому оборванцу.       — Какой адрес?