Снег в июле

      Эрик не врет своим родителям. Почти. Как только в его жизни появился белобрысый хулиган, то иногда приукрашивать или изменять некоторые моменты своей жизни просто приходится. Теперь он еле смылся из квартиры под предлогом, что Влада рассталась со своим парнем, вешаться там собралась, а Ромка один не справляется. К парочке десятиклассников родители относятся очень даже положительно, хотя никогда их не видели. Может, в этом и загвоздка. Мама немного подумала, посомневалась, но сына отпустила. Все таки, поддержать друга в нужный момент — это достойно уважения. А её Эрик просто не может быть не достоин уважения, он же их приличный покладистый сынок. Коэн младший предупредил, что Влада живёт в соседнем районе, поэтому он вызовет такси и не может быть уверен, когда вернётся. Женщина попросила лишь написать, когда он доберётся до дома подруги, а затем, когда собирается домой, чтобы она особо не волновалась.       Эрик покивал, со всем согласился и пошёл в абсолютно незнакомую квартиру, где сейчас происходит какой-то пьяный шабаш. А потом ему предстоит идти в квартиру Валова, где он ещё никогда не был. Идти было не так уж и далеко, Эрик решил добежать так, хотя на улице разыгрался шальной снегопад, благодаря которому обзор парня вмиг сменился на два крупных развода: очки замело, снег начал таять и превращаться в крупные капли. Снег в последнее время, почему-то, появляется слишком в неподходящие моменты.

***

      Плотный клубок дыма будто бы вывалился на лестничную площадку, когда дверь квартиры открылась. Музыка, крики, чёткий запах сигарет и чего-то послаще. Интересно, насколько долго потом придётся проветривать бедное помещение. Встречает Лис, уже взлохмоченный, с наполовину прикрытыми глазами и бутылкой пива в руках.       — Аэ… Коэн! Давай живее! — рыжий проходит вглубь квартиры, Эрику ничего не остаётся, как идти за ним, чуть прикрыв входную дверь.       Длинный коридор, уводящий в разные комнаты. Возле одной из них стоит Ксюша, недовольно накручивая светлую прядку на палец. Она вспыхивает подобно свечке, когда видит очкарика и показательно закатывает глаза. Эрику даже смотреть на неё противно, просто не хочется. Поэтому Коэн спокойно наблюдает, как Сашка отпихивает даму от двери и открывает проход в комнату, пропуская трезвенника внутрь. Там горит только одна единственная настольная лампа, озаряя своим светом лишь часть комнаты. Серёжа лежит на кровати, свернувшись в комок и закрывая голову. На его и так коротких волосах шапка, которая не позволяет увидеть светлый ёжик. Эрик вообще впервые видит на хулигане что-то тёплое, думал его даже бесполезно заставлять одеваться теплее. Рядом с кроватью стоит Тим, который бросил усталый взгляд на одноклассника, когда тот только переступил порог. Игорь, занявший позицию возле двери, даже головы не поднял, осматривая собственные ноги в белые коротких носках. Атмосфера так себе, если говорить откровенно. Но чувствуется, что Эрика здесь ждали.       — Там, мля, аккуратнее! — Антохин показывает куда-то вбок. — Он вазу разъебал, когда вырывался. Не успели ещё ничё убрать.       Очкарик может только кивнуть, вжимая голову в плечи и прячась в огромном чёрном пуховике. Тим толкает спящего друга в плечо, даже не церемонясь и не стараясь сделать свои движения более-менее аккуратными. А может, у такого огромного бритого бугая просто бы не получилось что-то сделать аккуратно.       — Принцесса, за тобой приехали.       Серёжа морщится, разгибаясь на постели в полную длину, отчего его пятки свисают с кровати.       — Марк…? — парень трёт глаза, закрывая лицо руками. — Нахуя вы его с работы вырвали, ебланы?       Эрик подходит ближе, стараясь поймать взгляд серых глаз, по которым он успел соскучиться. Он даже представить не мог, насколько сложно будет ему жить без этого взгляда. Понял, осознал, а когда увидел Валова воочию, то принял, что без этого придурка ему никуда. Сам не заметил, как привязался так сильно, только вот остаётся одна проблема, о которой придётся говорить. А говорить, тем более о чувствах, всегда сложно. Хулиганы в комнате переглядываются между собой, но молчат, просто глотая знакомое имя и никак не комментируя. Не хочется это ворошить, не хочется напоминать.       — Снег… — Тим снова толкает друга, но тот отбрасывает от себя чужую руку.       — Да что блять… — ладони наконец-то убраны от лица, взгляды встречаются. Эрик чувствует, как сердце пропускает болезненный удар. Лицо парня выглядит плохо, даже очень. Уставшее, красное, он будто бы похудел ещё больше за время из разлуки, причём минимум на десять заметных килограмм. — Сука, если это галлюцинация… Я…       — А ты пил так много, что могла прийти белка? — усмехается Коэн, запихивая руки по карманам. — Извини, вместо неё пришёл я.       Серёжа будто бы вмиг трезвеет. Недоверчиво осматривает паренька приподнявшись с кровати, а затем вскакивает на ноги и, хоть и качаясь, кидается к нему, крепко обнимая. Умничает, пререкается, а значит это просто не может быть галлюцинацией. Это Эрик, и он пришёл. Неожиданно, не в самый лучший момент, но он тут, он живой.       — Я тебя убью, Коэн… — Серёжа прижимает к себе одноклассника все крепче, будто бы боится отпустить. Ведь, если он отпустит как тогда, на новый год, то очкарик может пропасть навсегда. Как дым развеяться в воздухе, как будто бы его никогда не было. И останутся только воспоминания, которые будут казаться нездоровой фантазией. — Ты… Какого хуя…       Только Эрик радуется, что Серёжа после сна может стоять на ногах и все не настолько плохо, насколько он себе представлял, как старший начинается обмякать, буквально вешаясь на очкарика. Его резво подхватывает Тим, облегчая жизнь Коэну.       — Серый, домой пойдёшь, самому надо идти, — по слогам проговаривает бритоголовый. — Слышишь? Малой тебя не утащит, сам пойдёшь?       Серёжа в ответ что-то мычит, не отрывая рук от любимого паренька, который как вкопанный застыл на месте. Они сейчас на четвёртом этаже, лифт не работает. На каком этаже живёт Валов он понятия не имеет, но если выше второго, то эта операция обречена на провал, почти сто процентно, если верить вычислениям Эрика. А он отличник, он заучка, он никогда не ошибается.       — Где он живёт? — спрашивает темноволосый уже у рыжего, который кивает куда-то за окно. — А конкретнее?       — Первый дом справа, четвёртый подъезд, — трезво отчеканивает Кол, не поднимая взгляда. — Ключи у него есть, седьмой этаж. — Твою мать… — Квартира ближняя к лестнице, комната его после входа самая крайняя с левой стороны, — парень со шрамом чешет висок, думая о чем-то своём, а затем поднимает глаза прямо на умного одноклассника и тише добавляет: — Проверь холодильник, весь алкоголь вылей в раковину. Ему нельзя пить.       Хочется спросить, а чего ж он сейчас в таком состоянии, но Эрик сдерживается, кивая и пытаясь уместить полученную информацию в голове.       — Марку только не звоните, блять, по братски… — шепчет Серёжа, закрывая глаза. — Я сам разберусь, не надо…       — Не будем, спокуха. — Тим приподнимает друга, встряхивает его, чтобы тот встал твёрдо на полную стопу, хотя непонятно, возможно ли это вообще.       — Кто такой Марк? — Коэн оглядывает всех присутствующих, но никто не говорит, искусно избегают столкновения глаз и отводят взгляд.       — Пойдём, я его спущу вниз, а дальше сам.       Тим действительно помогает спустить блондина быстро и качественно, в его сильных руках он явно спустился намного надёжнее, чем если бы шёл с хилым очкариком. Эрик шёл впереди, оглядываясь через каждый пролёт, чтобы если что помочь хоть чем-то. Он ведь не совсем бесполезный? Но бритоголовый даже не выглядел уставшим, когда вывел еле стоящего на ногах друга, будто бы это было чем-то в порядке вещей.       — Там лифт, — начал говорить в ночной тишине парень, поддерживая Серёжу за корпус. — Я думаю ты справишься, звони если что Лису, телефон же у тебя есть? — Эрик кивнул, забирая хулигана и перекладывая его руку на собственные плечи. — Ну все, блять, с богом. — Тим толкает Серёжу, тот недовольно мычит и пытается разлепить глаза, но удаётся ему это очень плохо. — Не бушуй! Мальчика не пугай!       Эти десять минут прошли как целые часы для Эрика. Валов постоянно спотыкался об собственные ноги, ещё и подскальзывался в своих драных, чтоб их, кроссовках! Эрик думал, что проще будет бросить его на улице за такое ужасное пьянство, а там уж по весне как-то откопают, спасут, может и протрезвеет к тому времени. Но бросить его он, все же, не мог. Это же Серёжа Валов. Его Серёжа, по которому он скучал так, как ни по кому другому. Хриплый пьяный голос, который шептал прямо на ухо, что Эрика любят, что он был нужен, что его так сильно не хватало, дёргает что-то внутри. И дёргает не хило. Эрик сам готов завалиться на колени, сказать, что все взаимно, что он чувствовал точно то же самое, но что-то не давало так поступить. Отголоски разума?       Возможно. Чёртов Валов всегда нажимает на нужные рычаги, дёргает правильные ниточки и Эрик сам не понимает, как у него это получается. Лифт, в котором Снега наконец-то можно облокотить на стенку, нужный этаж, где вновь приходится оставить парня, чтобы разобраться с ключами. Дверь, после нескольких минут мучений с незнакомым замком, открыта, а на Эрика как волной обрушивается едкий запах сигаретного дыма. Нужно запретить этому чудовищу, от слова чудо, конечно, курить, а точнее дымить как паровоз.       — Давай. — Эрик широко открывает входную дверь и наклоняется, чтобы поднять съехавшего на пол друга. — Боже, какой же ты лось… — пыхтит отличник, еле распрямляясь. — Выглядишь намного легче.       — Зачем ты… — каждое слово даётся сложно, хотя, казалось бы, январский мороз должен был немного исправить ситуацию в лучшую сторону. — … Пришёл зачем…?       — А ты бы сам до дома дошёл? — хмыкает Коэн, заваливаясь в пустую квартиру. — Давай, по стеночке в комнату.       Но Серёжа стоит на месте, впившись пальцами в чужой пуховик. Он отрицательно мотает головой и мычит что-то, что Эрик разобрать не в силах.       — Чего-чего?       — Ты уйдёшь…если отпущу… — Валов только крепче сжимает длинные пальцы, подушечки начинает ощутимо колоть. — Не придёшь, если отпущу.       — Приду, — выдыхает Эрик. В квартире настоящая душная баня, как бы парня не разморило ещё больше. — Обещаю, я приду.       — Ты меня ненавидишь? — вполне внятно спрашивает блондин и старается заглянуть в чужие глаза. А Эрик ясно понимает, что такими темпами они до комнаты не дойдут, поэтому, еле прикрывая дверь, пытается двигаться с парнем на голову выше себя в сторону такой манящей двери в конце коридора. — Я знаю, ты меня ненавидишь.       — Серёж…       — Зачем тогда пришёл, если ненавидишь? — Валов пьяно смеётся, запрокидывая голову назад. — Добить хочешь? Чтоб я сдох нахуй от тебя? От, блять, любви к тебе?       — Да что ж ты несёшь…? — становится ужасно жарко. Эта нагрузка за все пропущенные уроки физкультуры, сто процентов, Эрик в этом точно уверен. Кара божья, так сказать. — Я тебя не ненавижу.       — Ага, поэтому игнорировал.       — Да ты ж…! — не хватает дыхания закончить. Эрик еле как дошагивает до комнаты и почти что кидает блондина на кровать, отцепляя его от себя. — Сказать, зачем пришёл? — Валов приподнимается на скрипучем матрасе, внимательно вслушивается в чёткие слова. — Чтоб ты там с какой-то дурой не переспал! Чтоб потом из-за этого проблем не было!       Серёжа смотрит пытливо, не моргает. Впитывает в себя чужие фразы, очень аккуратно переваривает, стараясь вглядеться в тёмные глаза.       — Чё за бред? — наконец произносит блондин, кривясь. — Да меня кроме тебя не… — заминка, Серёжа будто бы проглатывает слова, но через момент продолжает. — Не интересует никто. Я бы ни с кем кроме тебя даже рядом не лёг, Коэн.       — Я видел твоё состояние, не лёг бы он! — темноволосый сбрасывает с себя пуховик, укладывая его прямо на голый пол. — Я дверь закрою, полежи спокойно.       — Не уйдёшь? — серые глаза искривились в прищуре.       — Не уйду, — твёрдо отвечает очкарик, закатывая рукава бежевой тёплой кофты. — Уже не смогу.       Слова добавляются настолько тихо, что Серёжа их не слышит. Он полностью доверяет этому человеку, а поэтому спокойно укладывает голову на подушку и зарывается подбородком в тёплый воротник, от которого все ещё будто бы пахнет морозом.       Коэн проходит до двери, закрывает её до щелчка, надеясь, что он сможет потом так же легко покинуть квартиру. Здесь он как в ловушке: ничего не знает, в темноте почти ничего не видит, так ещё в соседней комнате дремлет настоящий хищник со своим обворожительным оскалом. Включая на телефоне фонарик, Эрик проходит к кухне, замечая большие закрытые двери прямо напротив входа в квартиру и оглядывая по пути ванную и туалет на наличие вещей, которые могли бы указывать, что в квартире хоть кто-то кроме Валова да проживает. Он все ещё надеется, что это была шутка. Но нет, одно полотенце на крючке в ванной, одна зубная щётка, одна бритва. Похоже, Серёжа не шутил. Но как он тогда живёт? Где достаёт деньги? Как платит за квартиру? Столько много вопросов, а задать их некому, по крайне мере сейчас. С хулиганом разговаривать бесполезно, под градусом его словам верить — как стрелять в чистое небо и надеяться, что попадёшь в какую-нибудь птицу. Бесполезно, короче говоря. На небольшой кухне все чисто, фонари, поставленные во дворе, почти полностью освещают комнату. Эрик проходит до белого старенького холодильника, мысленно надеясь, что алкоголя там не останется. Но походу сегодня не его день, а точнее ночь. Все надежды рушатся молниеносно, стоило только открыть дверцу. Пиво, водка, какой-то недопитый алкогольный коктейль в большой бутылке.       — В запой решил уйти? — бормочет Эрик, доставая все богатство на кухонную тумбу.       Он аккуратно поворачивает светлое колёсико с многозначительным «C» и открывает первую бутылку. Деньги льются, просто уходя зря. Очкарик совсем не разбирается в алкоголе, но ведь все эти бутылки и баночки тоже деньги, которые кто-то сначала заработал. В оглушающей тишине звук льющейся жидкости слышится слишком громко, будто бы это не одна стройная струйка, а настоящий водопад.       — Коэн.       Хриплый голос позади, прямо над ухом, заставляет чуть ли не закричать, но Эрик достаточно быстро оборачивается, чтобы понять, что это не какой-то маньяк. Кое-кто похуже.       — Иди в кровать, я сейчас подойду.       Руки колотит мелкая дрожь от пристального взгляда хулигана, который подошёл так тихо, что даже не верится, что в его крови все ещё есть алкоголь. Серёжа стоит прямо позади, почти в плотную, часто дышит и смотрит в чужую тёмную макушку.       — Коэн?       — Серёж, в кровать, — слова произносятся на автомате, Эрик очень хотел бы сейчас просто замереть и сделаться невидимым. Но он продолжает сливать градусы. — Мне тебя за ручку отвести?       Он уже без куртки, но все ещё в короткой чёрной шапке, которая на нём выглядит до ужаса непривычно. Хотелось бы узнать, зачем он её напялил, но все вопросы остаются до утра. Их пора записывать в заметки, а то таким темпом все интересующее забудется уже через час.       — Коэн…       Эрик вздрагивает, когда холодные губы касаются его шеи. Серёжа целует предельно нежно, будто бы в данный момент тратит все силы только на то, чтобы сдержаться и не впиться клыками в белую кожу. Чужие руки аккуратно притягивают очкарика ближе, обвивая живот, в котором поднимется целая стая какой-то бешеной саранчи, потому что такой трепет нельзя охарактеризовать бабочками. Вихрь, не иначе.       — Серёжа, — Эрик еле поворачивается в чужих объятиях, бросая наполовину пустую банку пива прямо в раковину, пытается хотя бы на немного отодвинуть пьяницу, упираясь ладонями в грудь напротив. — Угомонись.       Но поцелуи не прекращаются. Валов слишком близко для обычного друга, он уже давно намного ближе, чем кто-либо. Серёжа проходится губами по кадыку, мягкой шее, спускается к ключицам. У Эрика сейчас просто напросто откажет сердце, если не прекратить эту пытку прямо сейчас. Но сил на это нет, либо же парень действительно не хочет, чтобы Серёжа отрывался от него.       — Валов, אמא שלך…       Эрик толкает одноклассника сильнее и тот поддаётся, но отстраняется не так далеко, чтобы расстояние между чужими губами было безопасным. Он вопросительно смотрит исподлобья, пытаясь понять, что от него нужно, а затем медленно переводит взгляд с чужих глаз на губы. Эрик бегает зрачками то по светлым радужкам, которые сейчас больше напоминают только что проснувшийся Байкал, то по приоткрытым губам.       — Элохим против такого… — шепчет Коэн, а сам чувствует, что ещё немного и он поддастся страшному греху.       — А ты настолько верующий? — ухмыляется Серёжа, наклоняясь ближе к лицу отличника.       Во-первых, откуда он может знать имя иудейского Бога? Во-вторых, нет, не настолько, но других отговорок у Эрика просто нет.       — Если скажу, что да, то ты отойдешь?       И Серёжа, впиваясь зубами в нижнюю губу, отходит. Он устало трёт глаза, неуклюже поправляет шапку и, вздохнув, шаркает по полу подошвой кроссовок, удаляясь из кухни и оставляя очкарика в гордом одиночестве.

Открыто новое достижение

«ваши отношения испортились»!