Снег в июле

      — Кот!       Серёжа обыскал каждый сантиметр своей комнаты, но белого сорванца нигде не было. Пока парень был в душе и собирался, котёнок ускользнул из вида. А Серёжа просто не может позволить себе уйти из дома, не предупредив при этом маленького друга.       — Кот, сука, куда ты проебался? — юноша раз в четвёртый заглядывает под кровать, где малец иногда прятался. Но никаких изменений с прошлого раза — его там нет. — Вот же…       Выбор имени для недавно появившегося нового члена и без того малочисленной семьи в один момент встал слишком остро. И естественно, Валов обратился за помощью к своему возлюбленному, но у того идей кроме как имён литературных героев и каких-то умных терминов попросту не было, а то, что предлагал мальчишка, не подходило уже Серёже. Ну кто кота Тангенсом назовёт? Только конченный задрот, прямо как Эрик. Хулиган же сначала думал над слишком прямолинейным Белым и просто Котом, потому что на большее фантазии едва ли хватало. Белый отмели почти сразу, когда парни из компании задорно вместе рассмеялись, якобы мало им было одного Снега, а тут почти Чук и Гек получается. Поэтому белый комок стал называться Котом, потому что по факту и потому что так легче.       — Кс-кс, ублюдыш, иди сюда. — Серёжа громко затопал ногами по полу, имитируя свой уход. — А я сейчас съебусь и ты один будешь! Никто не покормит! Не погладит!       Но малышу на такие жалкие манипуляции все равно. С самого появления в довольно-таки просторной для одного человека квартире Кот стал любимцем всех редких гостей. Эрик приходил почти ежедневно, котёнок его уже запомнил и каждый раз запрыгивал в тёплые объятия, а когда Серёжа пытался отодрать животное от, вообще-то, на всякий случай, своего парня, то малыш начинал жалобно пищать и даже шипеть, впиваясь цепкими коготками в чужие вещи.       — Всё, заебал, я ухожу.       Серёжа прошёл в коридор, нагнулся, чтобы натянуть любимые кроссовки, и замер. Дверь в гостиную, которая обычно плотно закрыта, теперь была приоткрыта. Прокляв дурацкого любопытного исследователя несколько сотен раз у себя в голове, хулиган все же натянул обувь, а затем аккуратно заглянул в комнату. Как же давно он здесь не был. Кот сидит на диване, успел сделать себе уютное гнёздышко из тёплого пледа и теперь заинтересованно смотрел на хозяина.       — Ты как вообще запрыгнул, чертяга… — Валов тихо смеётся, наблюдая за тем, как животное лишь зевает и укладывается, зарываясь мордочкой в греющую ткань. — Нельзя тебе сюда, красавчик, давай уходи.       А котёнок и не думает уходить. Он закрывает маленькие глазки-бусинки и вздыхает. Парню приходится перешагнуть порог комнаты и на мгновение замереть, стараясь не кидать взгляд на семейные фотографии. Шаг, второй и Валов уже рядом с диваном, поглаживает подушечками пальцев белую макушку.       — Всё ещё пахнет…? — Серёжа присаживается на корточки, поджимает губы. Именно на этом диване спал Марк, этим пледом укрывался. Последний раз, когда парень заходил сюда, сразу после похорон брата, все здесь напоминало о нём, а в плед въелся крепкий запах любимых сигарет Марка, вперемешку с его одеколоном. — Я по нему скучаю.       Котёнок, не открывая глазок, повёл ушками. Серёжа не может оставить его тут, как бы малышу не нравился тёплый плед в клеточку. Эта комната напоминает о слишком многом, тут чересчур воспоминаний и эмоций. И если держать двери открытыми, то они все убегут прочь из маленькой квартиры. Валов не может этого допустить. Он аккуратно поднимает Кота и, бережно прижимая его к собственной груди, отчего беленький начинает удовлетворенно мурчать, относит его в другую комнату, укладывая на вечно незастеленную кровать.

***

      Большой зал ожидания на этаже с двумя чёрными кожаными диванами, кулером, стойкой секретарши и кофейным столиком. Отец всегда любил минимализм, поэтому на этаже, посвящённом его бизнесу, сделал всё так, как нравится именно ему. Серёжа раньше не видел эту девушку за стойкой, а значит, прошлая отцу уже порядком надоела. Поднявшись на тринадцатый этаж бизнес центра, парень уверенно зашагал к кабинету родителя, но требовательный женский голос остановил его, не давая никаких шансов остаться незамеченным.       — Молодой человек, а вы куда? — блондинка с шикарной пышной укладкой, длинные накрашенные ресницы, аккуратно сделанные коготки. Все как нужно.       — К Валову.       — У вас по записи?       — Нет. — Ещё он к своему отцу на приём не записывался, конечно. — Всего хорошего.       Только Серёжа длинными шагами двинулся дальше, как девушка, на вид ей около двадцати пяти, выбежала из-за своей стойки на каблучках и преградила собой путь. Юбка карандаш, обтягивающая аппетитные бедра, и белая блузка, прекрасно подчёркивающая формы. А ведь отец не изменяет своим вкусам.       — Прошу прощения, но Михаил Константинович принимает к себе только по записи. Сейчас он не может никого проконсультировать, — Серёжа смотрит на неё вымученно сверху-вниз, хочет рассмеяться новой секретарше в привлекательное личико, но он сдерживает себя. Его все-таки не так воспитывали. — Вы можете записаться на приём… — девушка открыто смущается под чужим пристальным взглядом и отводит тёмные глазки в пол. — А вы по какому вопросу?       — По личному, — отчеканивает заученное годами Валов.       — Пройдите сюда, пожалуйста, — работница указывает на стойку и Серёжа, тяжело вздохнув, все же повинуется. Иначе вызовут охрану, это он уже проходил. — Михаил Константинович… — начинает девушка, нажав на телефоне какую-то беленькую кнопочку. Замечая, что юноша так и не оторвал серых глаз от пышных губок и продолжает нахально ухмыляться, девушка заправляет светлые волосы за ушко. — К вам тут молодой человек пришёл… Говорит по личному вопросу…       — Мариночка, — знакомый голос режет без ножа, но Серёжа просто не мог не прийти, хотя был бы особо рад решить все через переписку. — Фамилия молодого человека как?       — Валов, — в смешке кидает блондин.       — Ваша фамилия, — поправляет его девушка, не поднимая глаз.       — Моя фамилия — Валов, — вот именно ради этого искренне удивлённого личика Серёжа готов приходить сюда каждый раз, как на должность за стойкой заступает новая девушка. — Сергей Михайлович, — добавляет хулиган уже громче, чтобы отец мог расслышать.       — Пропусти, — говорит Михаил в телефон и отключается — об этом свидетельствует писк устройства.       Серёжа с игривой ухмылкой посылает даме низкий поклон и победно удаляется, оставляя девушку одну в зале.

***

      — А написать слабо было? — кидает грубо мужчина, как только Валов младший переступает порог чужого кабинета.       Здесь всё пафосно, чтобы люди, посещающие великого и могучего, могли сразу понять, с кем именно имеют дело. Многочисленные фотографии с высшими чинами, благодарственные письма, статуэтки. Несколько экземпляров разных по внешнему виду колец и других украшений, которые были произведены на свет под предводительством Михаила Константиновича. И ни одна вещица не обходится без какого-нибудь драгоценного камушка.       — Я писал, ты не отвечаешь. — Серёже не нужно рассматривать полки с почестями, он их все давно уже осмотрел, поэтому проходит прямиком к рабочему столу и усаживается на мягкий стул напротив родителя. — Деньги нужны.       — Ещё бы… Зачем бы ты ещё пришёл, — ухмыляется мужчина, откладывая ручку, которой до прихода отпрыска подписывал какие-то важные бумажки. — И на что в этот раз?       — Школьная поездка в Петербург, тридцать косарей.       Глаза взрослого округляются, а лицо вытягивается в удивление. Серёжа среагировал точно так же, когда очкарик заявил, что едет в Питер вместе со школой на неделю, где будут проводится экскурсии как в культурном плане, так и в образовательном. Классы с девятого по одиннадцатый приглашались в короткую поездку, чтобы заинтересовать близкими к столице университетами. Конечно, Серёжа наверняка не сможет поступить ни в один из представленных им вариантов, но вот терять любимого паренька не хотелось. Да и мало ли какие крысы там с ним поедут, нужно быть рядом на всякий случай. Поэтому и Валов без особых раздумий решил, что поедет вместе с Эриком, как минимум чтобы поглазеть на то, чем многие люди так восхищаются.       — С каких пор ты компанейский такой?       — Решил встать на путь истинный, все Бога нашего ради, — парень перекрестился, еле сдерживая едкий смешок за зубами.       — Вот придурок… — выдохнул отец, потирая переносицу. — И на что там тридцать тысяч? На пьянки и гулянки по крышам? Чтоб ты упал и сдох?       — Оскорбительно, Михаил Константинович… — театрально приложив тыльную сторону ладони ко лбу, Серёжа тяжело вздохнул. — Не могу я помирать…       — Действительно, тебе же ещё мне мозги есть нужно, ты не можешь покинуть нас так быстро, — едко, но правда. Причём самая чистейшая, как вода в каком-нибудь кавказском роднике.       — Вообще-то, потому что тебе первому сыну ещё памятник ставить, — сразу же засерьёзничал Валов младший, принимая свою естественную, но на самом деле довольно-таки агрессивную позу: уложил локти на коленки и выдвинулся корпусом вперёд. — И я надеюсь ты об этом не забыл.       — Забудешь с тобой, — тоже правда. Серёжа вопьётся клыками в кожу, проникнет в организм, но добьётся своего. Возможно, в этом они с отцом тоже похожи. — Сейчас переведу. Когда приедешь, оповести меня.       Блондин поднялся со стула и вновь поклонился, прямо как девушке за стойкой. Настроение дружеское, даже с таким ублюдком как отец ссориться не хочется, а, казалось бы, это желание не пропадает никогда.       — С вами приятно иметь дело, Михаил Константинович.       — Иди уже.       И Серёжа уходит, напоследок подмигивая девочке-секретарше, которая теперь смотрела на него заинтересованным взглядом, хотя ничего больше не говорила. Она о нём не знает ничего, кроме полного имени и, возможно, что-то ещё узнает из сплетен, когда заведёт данную тему среди других работников этажа. А вот он о ней может составить какое-никакое, но впечатление.

***

      — Ты паспорт не забыл?              Эрик мельтешил в чужой двушке, а теперь не может успокоиться уже в машине, которая после ремонта уже не так уж и грозно рычала в руках своего хозяина. Коэн заявился к спящему блондину в пять утра, когда отправление поезда было назначено на одиннадцать, а сбор на вокзале — в десять часов и пятнадцать минут. Серёжа встретил его заспанной миной и желанием послать все далеко и надолго. Даже котёнок, который сонно выглянул из комнаты, не побежал в тёплые объятия, а вернулся в кровать, удобно укладываясь на подушке, которую до этого занимал его хозяин. Родители Эрика очень хотели проводить сына прямо до вагона, но с работы не отпустили ни одного, ни вторую, поэтому, убедив ближайших родственников в том, что он доберётся без происшествий и позвонит им сразу, как только они тронутся с места, Эрик был свободен. И даже можно было не переживать о том, что родители встретятся на вокзале с Валовым, так как это было бы неизбежно.       — Угомонись уже а, паникёр ебаный, — машина тронулась с места, рассекая свежие лужи. Серёжа зевнул, посильнее натягивая на голову короткую шапку.       — А Коту достаточно корма оставил? Ему хватит до трёх?       Белого пушистика должен был забрать к себе Антохин, но только вот сейчас он спал, поэтому котёнку предстояло пол дня провести в гордом одиночестве. Машину с вокзала тоже должны были увезти парни, чтобы всю неделю она простояла в тепле и уюте в старом гараже, а затем должны были пригнать её обратно, чтобы уже Серёжа смог уехать домой в комфорте, а не на каком-то там такси.       — Коэн, я высажу тебя и пойдёшь пешком.       Эрик надул губы и замолчал, отворачиваясь к окну. Хватило его, на самом деле, совсем не надолго. Уже через десять минут он повернул голову на возлюбленного, прожигая его взглядом.       — Ну говори, — страдальчески произнёс Валов, желая стукнуться об руль.       — А ты щётку зубную не забыл?       — А ты мне свою не одолжишь разве? — Валов расплылся в удовлетворенной улыбке. Как же приятно подкалывать этого безобидного малыша.       — Серёжа! Давай обратно! Ну как ты мог…!       — Да взял я всё, успокойся.       Вопросы на этом не закончились. Эрик продолжал спрашивать о наличии вещей в чужой сумке, вспоминая по одному пункту в пять минут. Серёжа засекал, это действительно так. Спокойного утра не вышло, но оно все равно было добрым из-за мальчика, пребывающего в хорошем расположении духа, а также в преддверии скорого недолгого пути.