Играем "Гамлета"

      Прослушивание было назначено на субботу. — И зачем оно нужно? Ты что, откажешься от своего Чжоу Цзышу в пользу Цзинь Бэйюаня? Или не будешь ставить вообще? — с любопытством спросила Гу Сян. — Я хочу, чтобы он вышел на сцену в роли Гамлета и почувствовал, каково это. — Вэйнин говорит, что Чжоу Цзышу — отличный режиссер. — Ну, если Вэйнин так говорит… — Прекрати свои намёки, — засмеялась Гу Сян, слегка покраснев, и ударила Вэнь Кэсина по руке. — Я к тому, что как актёр он мало известен, а Цзинь Бэйюань… — Цзинь Бэйюань сыграет отлично, я уверен. Но мне нужен Чжоу Цзышу. — Не понимаю, что ты в нем нашёл! Бэйюань мало того, что талантлив, ещё и красив, как небожитель. Сразу видно — принц! А твой Чжоу Цзышу всё время небритый, волосы вечно лохматые, просто бомж какой-то! — Ты не видишь главного, он неповторим, — твёрдо сказал Вэнь Кэсин. — И я же не спрашиваю, что ты нашла в этом кролике Цао Вэйнине. — Вэйнин вовсе не кролик! — возмутилась Гу Сян. — Он умный, добрый! Если бы ты познакомился с ним поближе…       Вэнь Кэсин, улыбаясь, смотрел на сестру. — Да иди ты! — вспыхнула Гу Сян. — На прослушивание! — Вы, надеюсь, не против, если прослушивание будет открытым? — спросил Хэлянь И.       В большом зале то тут, то там сидели шушукающиеся актёры. Очевидно, главный режиссёр надеялся, что труппа поддержит его кандидата на роль Гамлета. — Не против, — пожал плечами Вэнь Кэсин. Он знал, на что способен Цзинь Бэйюань, но надеялся, что и Чжоу Цзышу покажет, на что он способен.       Свет в зале погас, затем вспыхнул луч прожектора, осветив высокую фигуру в чёрном костюме и ослепительно белой рубашке. — Быть или не быть? — негромко задумчиво спросил Цзинь Бэйюань, словно размышляя вслух сам с собой. — Вот в чём вопрос!       Он прочитал знаменитый монолог потрясающе, и, когда закончил, зал одобрительно загудел, раздались аплодисменты. Хэлянь И бросил торжествующий взгляд на Вэнь Кэсина. — Очень хорошо, — согласился Вэнь Кэсин. — Теперь посмотрим второго кандидата.       Он думал, что Чжоу Цзышу тоже подготовил этот монолог, но на сцене неожиданно появился полноватый актёр, одетый в какой-то странный зеленоватый бесформенный костюм, больше смахивающий на пижаму. Это был один из тех, кто бродил по театру с томиком Шекспира в руках, стараясь попасться на глаза известному режиссёру. За ним из-за кулис вышел высокий стройный молодой человек в чёрных джинсах и тёмно-синей рубашке, в распахнутом вороте которой блеснула серебряная цепочка. Чжоу Цзышу! У Вэнь Кэсина перехватило дыхание. Щетина исчезла, и стали видны тонкие черты лица, волосы были подстрижены и уложены, чёлка продуманно-небрежно спадала двумя мягкими крыльями, не скрывая лоб. В руках Цзышу держал флейту. — Ох, и ни фига ж себе! — восторженно сказал чей-то женский голос в зале.       Безо всяких предисловий, не считая нужным что-либо пояснять, Цзышу начал сцену. Гамлет. Вот флейта. Сыграйте на ней что-нибудь. Гильденстерн. Принц, я не умею. Гамлет. Пожалуйста. Гильденстерн. Уверяю вас, я не умею. Гамлет. Но я прошу вас. Гильденстерн. Но я не знаю, как за это взяться, Гамлет. Это так же просто, как лгать. Перебирайте отверстия пальцами, вдувайте ртом воздух, и из нее польется нежнейшая музыка. Видите, вот клапаны. Гильденстерн. Но я не знаю, как ими пользоваться. У меня ничего не выйдет. Я не учился. Гамлет. Смотрите же, с какою грязью вы меня смешали. Вы собираетесь играть на мне. Вы приписываете себе знание моих клапанов. Вы уверены, что выжмете из меня голос моей тайны. Вы воображаете, будто все мои ноты снизу доверху вам открыты. А эта маленькая вещица нарочно приспособлена для игры, у нее чудный тон, и тем не менее вы не можете заставить ее говорить. Что ж вы думаете, со мной это легче, чем с флейтой? Объявите меня каким угодно инструментом, вы можете расстроить меня, но играть на мне невозможно!       Страстный, звенящий, мятущийся голос Гамлета умолк. В зале стояла гробовая тишина. Цзышу в упор посмотрел на Вэнь Кэсина, потом спрыгнул со сцены прямо в зрительный зал и вышел, хлопнув тяжёлой дверью. — Вы утверждены на роль Гильденстерна, — спокойно сказал Вэнь Кэсин опешившему актёру, оставшемуся на сцене. — Прекрасная работа. Напомните ваше имя, пожалуйста. — У Чан Гу, — пробормотал тот растерянно.       На диванчике второго этажа сидел Цзинь Бэйюань. В его высоком стакане для разнообразия сегодня плескался вишнёвый сок. — Где он? — без предисловий спросил Вэнь Кэсин.       Бэйюань обворожительно улыбнулся. Не очароваться его красотой мог бы только слепой, но, похоже, увидев Чжоу Цзышу, Вэнь Кэсин ослеп окончательно и бесповоротно. — Я хочу получить роль Клавдия. Надоело играть передовиков производства и суперположительных героев. Давно мечтал позлодействовать. — Договорились, — незамедлительно согласился Вэнь Кэсин. Желание Бэйюаня совпало с его планами целиком и полностью. — Идите до конца фойе. Там тупичок с окном.       Окно в тупичке было открыто настежь. Моросил лёгкий дождь. Ветка цветущей яблони заглядывала внутрь. Цзышу сидел на подоконнике, подставив ладонь дождевым каплям. Несколько бело-розовых лепестков запуталось в темных волосах. Он выглядел таким расстроенным и печальным, что сердце Вэнь Кэсина сжалось. В ушах зазвучала «Лунная соната» и оборвалась, когда Цзышу повернулся, почувствовав чужое присутствие. В его глазах было столько отчаяния, что Вэнь Кэсин сдался. — Ладно, — сказал он. — Хорошо. Я всё понял. Ты был очень убедителен. Только ответь мне на один вопрос. Ты действительно так не хочешь со мной работать? — Бэйюань в прошлом году был в Лондоне на театральном фестивале и видел твоего «Макбета», — Цзышу опять отвернулся от Вэнь Кэсина, задумчиво глядя в окно. — Он мне все уши прожужжал. Но в Лондон попасть мне не светило, по крайней мере, в ближайшее время. Потом мы узнали, что в Японии идёт твой «Вишневый сад», и рванули туда. С тех пор я мечтал с тобой познакомиться, безумный Вэнь, делающий на сцене что-то запредельное. Когда я узнал, что ты, возможно, примешь приглашение нашего театра и приедешь, я был на седьмом небе от счастья. И вот ты здесь, а я в полной мере прочувствовал фразу: «Бойтесь своих желаний, они могут исполниться» — Начнем всё сначала. Дай мне ещё один шанс, — осторожно сказал Вэнь Кэсин.       Чжоу Цзышу вздохнул и повернулся к нему. — Моя актёрская карьера не задалась. Я постепенно смирился с этим и занялся режиссурой. Мне нравится создавать спектакли, и в целом меня всё устраивало. Но ты что-то сделал со мной, мне вновь хочется играть по-настоящему, хочется самому стоять на сцене. И ещё я очень боюсь не оправдать твоих ожиданий и не понимаю, почему ты выбрал меня.       Вэнь Кэсин покачал головой. — Это ты что-то сделал со мной. Я думал, что «Федра» станет моим последним спектаклем в жизни, пока не увидел тебя. Я на сто процентов уверен в своём выборе, и тебе не позволю сомневаться в себе.       Он улыбнулся и добавил: — А выбрал я тебя потому, что на репетиции увидел твои истинно царственные лопатки, когда ты шёл спиной к зрительному залу.       Чжоу Цзышу закатил глаза. — Всё ты врёшь! На мне была свободная майка, что ты там смог разглядеть?! — У меня глаз — алмаз! Я же гениальный режиссер.       Вэнь Кэсин протянул руку. Чжоу Цзышу легко спрыгнул с высокого подоконника и крепко пожал её, а затем, наклонив голову к плечу, лукаво улыбнулся и сказал: — Это правда, что я никогда не мечтал о роли Гамлета. Я всегда хотел сыграть Ромео.       И только увидев снова эту неповторимую улыбку, Вэнь Кэсин почувствовал, что какой-то комок внутри, мешавший всё последнее время ему дышать, растворился без остатка.