Она тоже со шрамом...

- Почему вы все так ненавидите профессора Снейпа? - Потому что он ненавидит всех, кроме Слизеринцев, и постоянно всех унижает, - сказал Гарри, вставая с кровати и обнимая Миру. - А мне его жалко. Он выглядит как человек, который потерял все и теперь не может понять, что с этим делать, - ответила Мира, обняв Гарри в ответ, и положила голову ему на грудь. - Не хочу сейчас о нем, с тобой все в порядке? Он ничего не обнаружил? - уточнил Гарри, приподняв ладонью лицо Миры и заглянув ей в глаза. - Да, все хорошо. На шрам это никак не повлияло. - Тогда хорошо, - ответил парень, наклоняясь к ней для поцелуя. Раньше ему казалось, что миниатюрные девушки не его, и он засматривался только на девушек, не сильно ниже его самого. Но Мира… Каждый раз, когда он обнимал ее за талию, ему казалось, что стоит посильнее сжать, и она переломиться. А для поцелуя и вовсе приходилось наклонять голову. Но на удивление ему это понравилось. Мира закрыла глаза, ответила на поцелуй. Сначала нежно, едва прикасаясь губами, но даже это выбивало между ними искру. Это было настолько приятно, что невозможно было оторваться и хотелось продолжать. Гарри прижал девушку за талию к себе и потянул к кровати. Мира провела ладонью по его груди и начала расстегивать его мантию. Под ней оказались только футболка и спортивные штаны. Гарри расстегнул мантию Миры. Футболка и джинсы, впрочем, ничего удивительного. После поступления в Хогвартс многие ученики из магических семейств знакомятся с одеждой маглов и начинают носить ее под мантией, вместо традиционных свободных штанов и рубашек для парней и платьев для девушек. Гарри стянул с Миры футболку и провел рукой по боку, приближаясь к груди. Белье. (Мира всегда носила красивое белье, не то, которое носят магловские девушки, а с совершенно невероятным сочетанием кружева и шелковых тканей. На них чувствовалась магия, она делала его очень мягким и легким, оно держало форму и не просвечивало через одежду.) Сегодня оно было особенным, бордовое с тонкими лямками и кружевными чашечками. Гарри наклонился к Мире и прошептал за ухом: - Шикарная, - он продолжил целовать, спускаясь все ниже и ниже. Сначала шея, затем ключицы и грудь. Он языком отодвинул кружево бюстгальтера и поцеловал сосок. Мира выгнулась и застонала. Гарри наклонился еще сильнее и вот девушка уже лежит на кровати, а парень снимает с себя футболку и наклоняется к ней. - Люблю. - И я тебя, - отвечает Мира на выдохе, потому что Гарри вернулся к соску и рукой начал расстегивать джинсы. Мира помогла ему и прижалась еще сильнее. Девушка провела руками по его спине, поцеловала шею и застонала. Гарри уперся членом ей между ног, где было и так уже очень горячо. На этом моменте им сорвало крышу. Они уже и не помнили, как снимали остатки одежды и куда она девалась. Поцелуи стали взахлеб, словно от них зависела их жизнь. Резкие, страстные, срывающиеся. Они сжимали друг друга до боли, словно пытались слиться в одно целое и не могли оторваться. Гарри вошел, в нее, а Мира, застонав от удовольствия, впилась ноготками ему в спину, от чего застонал уже Гарри. С каждым движением Гарри внутри Миры ей казалось, что она не выдержит такого наплыва удовольствия, оно накатывало волнами с каждым толчком все сильнее и от этого хотелось кричать. И Мира практически кричала, прижимаясь к Гарри сильнее. И когда казалось, что не может быть еще приятнее, их обоих накрыла волна еще большего удовольствия. Мира вскрикнула и, прижавшись к Гарри, еще сильнее впилась зубами ему в шею. Гарри, кажется, этого даже не заметил, до синяков прижимая Миру к себе. Пара, не размыкая объятий, улеглась на подушки. Мира уткнулась Гарри в шею, продолжая целовать его, а Гарри зарылся в ее волосы и обнял. - Люблю, - прошептала Мира в губы Гарри, приподняв голову. - Люблю, - так же тихо ответил Гарри, приникая к ее губам. Пара, утомленная событиями за день, уснула в той же позе утомленная событиями за день.