Я хочу что бы пошел дождь.

-Я тебя люблю ты просто знай, Боюсь теперь это на долго, Гори, гори, не догорай! Без тебя жизни нет,- Весело пел Гоголь, сидя на кровати Достоевского, обнимая его сзади и наблюдая за работой в ноутбуке. Снова пишет какой-то реферат или дипломную работу- скукота одним словом. -Коль,- Окликнул брюнет, чуть поднимая голову, оставляя руки лежать на клавиатуре. -Да, Дос-кун?- Блондин прерывается, опускаясь к Федору. Такие вечера были делом привычки. Они часто сидели в обнимку, по крайней мере Гоголь, пока второй занят работой. Иногда у Коли смена начиналась раньше обычного, а приходил он ранним утром, так что это было исключением. Гоголь просто пытался согреть Федю, дать ему кусочек своего тепла. Часто такое странное поведение можно было заметить и на публике. То Николай на колени к Достоевскому ляжет в перерывах между парами, а тот невозмутимо продолжит заниматься, опуская одну руку и перебирая его белые волосы. То они спокойно будут держатся за руки идя по коридору или обниматься. Волнует ли их мнение окружающих? По-русски- Похуй. Наоборот окружение это скорее пугало, чем давало повод для издевок. Клоун-пересмешник- тот кто с самого первого дня запомнился всем, заставив содрогаться даже старших. Весел и невозмутим до безумия, порой жестокий и пугающий. Вот он, Гоголь. Демон-Федор, его вечный компаньон. Нет на парах Федора- нет и Коли. Рядом не слышно Николая- значит и Феди там нет. Два человека (а человека ли?) Прозвавшие себя "Крысами". Хотя, на счет пугающий ошибкой не было, хотя зачастую были ситуации, когда в этом можно было сомневаться. На парах по физ-ре Достоевский всегда сидел на лавочке- плохое здоровье, справка, как обычно. А вот Гоголь не смотря на все запреты занимался. Слишком активный что бы сидеть на месте. Так что не редкостью было, когда во время подтягиваний в стороне турников слышался грохот и от души такое: "Блять, опять?", когда протез отцеплялся и оставался в зажатом состоянии висеть на турнике, а его хозяин сидел под ним, без одной руки. Хотелось тогда и смеяться и посочувствовать. Обычно после этого приходилось забираться на турник, держась за лестницу одной рукой, а позже, пока тебя поддерживают за спину, приходилось второй оставшийся рукой откреплять протез от железной палки, возвращая ее на место. Когда нить он точно доведет кого-то из преподов до инфаркта своими выебонами. Кхм. Стоит ли говорить что не только на физкультуре происходили такие случае? Да каждое утро! Когда перед парами приходило время "Крысам" пройти на общую кухню, все пытались даже не заглядывать в нее на голос Коли. Готовкой занимался всегда именно он, потому что -умел и потому что хотел. К слову- лапшу с дешевыми сосисками очень удобно мешать железной конечностью. И если вы сейчас подумали, что только Гоголь такой пришибленный, то нет. Бывает, заходишь в спорт зал с мыслью забрать журнал у физрука, а в итоге видишь как Федор висит вниз головой на своем протезе, сложив руки накрест на груди. Сколько же студентов, особенно молодых, пострадало таким образом... Для "Крыс" пугать первокурсников было что-то вроде обряда посвящения. С первой недели новых- уже студентов- как правило старшие отправляли их к этим двум, под предлогом передать какую-то информацию по новой работе или просто проверить как она движется, да и познакомится. Перед этим новеньким конечно-же рассказывали разные байки про двух людей, что, кажется никогда не покинут этот институт, питаясь душами новеньких, что не смогли устоять перед их господством. Четвертый год- их последний год обучения в этом здании и после них останется лишь злощастная комната под номером " 32", в которой когда-то жили знаменитые не доброй славой Пересмешник и Демон. Наверное, та самая табличка, которую кто-то когда повесил на их дверь: "Не лезь, убьет!", останется там висеть и после их выпуска. Коля сказал тогда, что, может к ним люди заходить перестанут. Перестали, и правда. Просто иногда находились довольно бесстрашные личности, не верующие в такие байки и самолично идущие проверять этих двоих на предмет ужасающих ухмылок и аур. Одним из них был маленький- по росту, рыжий паренек с голубыми глазами. Как оказалось это был ученик по обмену из Японии, учащейся на музыкальном и играющий на скрипке. Тогда дверь тридцать второй комнаты старой общаги с треском открыли ногой, с каким-то возгласом. Было интересно видеть смену эмоций на лице этого парня, так же с четвертого курса- насмешка и угроза начали перерастать в ступор, а позже и в страх. Конечно же никто новеньким не спешил говорить что у "Крыс" мягко говоря не все конечности на месте. Так что увидев Гоголя, что лежал на полу, раскинув огрызки рук в разные стороны, а позже и Достоевского, что стоял на одной ноге, в попытках дотянутся до стола и не упасть. Конечно же увидев нарушителя тишины и спокойствия, равновесие было потеряно, и Николай чуть было вскочил, выкрикивая что-то не понятное. Это пугало. Вроде русский, который рыжий так-сяк, но понимает, а вроде и совсем не понимает что эта за речь. После этого ученик по обмену больше никогда не заходил к ним в комнату в общаге, а на этаже художников даже не появлялся. К слову о их институте. Это было старенькое четырех этажное здание с несколькими направлениями. Первый этаж- художка, как принято ее называть у местных. Второй этаж- музыкалка. Третий этаж забрали дизайнеры и прочие, а четвертый стал грубо говоря смешанным- там находился актовый зал, "кабинет богов", каким он прославился среди студентов, ведь там собирались старосты со всех факультетов. Почему же именно богов? Бесплатный кондиционер. Поэтому этот кабинет никогда не пустовал, особенно летом и жаркой весной. Кафедра так же была там, учительская, мед. кабинет. То есть, если говорить проще, этот этаж был больше дополнением, на котором нет аудиторий. Стоит ли говорить мне что первый этаж был самым шумным и самым красочным? Развешенные вдоль всех коридоров разные плакаты, где-то на полах и дверях пятна краски, в аудиториях обязательно есть шкаф, где остаются когда-то забытые кисти, краски и прочие, которые часто таскают студенты под предлогом халявы. Главный кабинет- сама художка. Шкаф во всю стену, в котором на полочках стоят холсты меньших форматов, скрученные рулоны разных бумаг, множество декора, мольберты, испачканные снизу до верху красками, старые табуретки возле них и холсты стоящие у стенки, если вдруг кто-то из студентов забудет свой или просто не найдет нужного формата- брать их можно при условии что принесешь другой холст взамен. Тот самый кабинет, в котором чаще всего можно услышать грохот, стоны бедных студентов и хруст костей затекших рук и спин. Чаще всего еще можно услышать музыку- если преподаватель в хорошем настроении он часто уходит, оставляя студентов одних. Так что не редко можно услышать как из кабинета играет музыка. Даже не очень приличная. Поговаривают, что один раз на весь этаж играла песня, под пение Гоголя: -И я дрочу в 4:30, а в 7:20 надо в школу! И я сфоткал твои сиськи на старую моторолу! Стоит ли говорить что и это сошло Николаю с рук, не считая подзатыльника от Феди? В общем, веселая жизнь у студентов.

***

-Коль,- Окликнул брюнет, чуть поднимая голову, оставляя руки лежать на клавиатуре. -Да, Дос-кун?- Блондин прерывается, опускаясь к Федору. Брюнет тянет Николая ниже, зацепившись пальцем за ворот домашней рубашки. -Любишь меня, говоришь?- Выдыхает он в самые губы Гоголя, прикрыв глаза. -Люблю, Дос-кун. Я бы не стал врать тебе,- Коля поддается вперед, впиваясь в алые от засохшей крови губы. Вкус вишни всегда узнавался в искусанных губах Достоевского. Один раз блондин в шутку купил ему гигиеничку со вкусом вишни, никак не ожидая что брюнет и правда ей будет пользоваться. Федор редко брал инициативу в начало на себя. Обычно всегда приставал именно Николай. Минута, две. Воздуха стало не хватать и приходится отстранится от чужих губ, тяжело дыша и все так же будучи прикованным к этим магическим глазам. Словно космос. Такие красивые, переливающиеся в ночной тьме, освещенной только экраном ноутбука. -Люблю. Тебя и никого больше,- Прошептал на ухо Коля, наконец снова уходя назад, за спину, чуть сильнее сжимая протезы на чужих ребрах, обнимая. Он никогда не обнимал больно и не доставлял Федору боли. Никогда. Всегда был до невозможности нежным и аккуратным, словно Достоевский- какая-нить раритетная фигурка из фарфора, что при любом вздохе может развалится пеплом. Для блондина он был именно такой фигуркой. Его и только его фигуркой. Фигуркой, которая сама к нему пришла и которую он принял, оставляя и забирая ее с собой, не позволяя кому-либо прикасаться к ней. Ревность. Возможно именно так можно описать его поведение. Хотя, никто бы даже за отсутствием рядом Гоголя, Федю бы никто не отважился трогать. Наверное.

***

Коля очень любит трогать Достоевского, гладить его, перебирать волосы, касаться бледных щек. Жаль, что он больше никогда не ощутит этого. В детстве, когда-то очень давно, когда все было в порядке, Николай бывало выдавал что-то по этому поводу. Всегда смеялся, видя чуть смущенное лицо мальчика .

***

Федь, а ты знал что я тебя никогда не оставлю и всегда буду с тобой?- Вопрос, который очень и очень часто оказывается ложью чистой воды,- Правильный ответ: нет, не знал! Федь, а я тебя никогда не оставлю! Этот солнечный мальчик сейчас стоял где-то за спиной, раскачивая качели, что жалобно скрипели при каждом движении. Федор чуть поднял голову, видя боковым зрением Колю. Счастливого Колю. Колю без повязки. Когда Гоголь пришел за ним и оказался без бинтованной повязки, он объяснил это тем, что он слеп на один глаз, и бабушка сказала носить повязку, иначе плохие люди сделают ему больно. Он тогда не очень понимал- почему люди будут делать ему больно из-за его глаза? Но все же выполнил ее просьбу. Только перед Достоевским он ее больше никогда не одевал. Федор улыбнулся. -Обещаешь? -Обещаю!

***

Они смеялись. Гоголь бегал по полю, держа на своей спине Федора. Было так весело! Пшеница щекотала ноги, свежий воздух смешанный с запахом леса, что находился совсем рядом. Николай ходил к нему, они вместе гуляли. Гоголь пытался всеми силами показать что мир прекрасен, что он тоже достоин счастья, даже если он немного не такой как все. И Федя ему очень благодарен.

***

-Все, Коль, иди спать, -Федор промычал это, чуть махнув рукой и закрывая крышку ноутбука. -Как скажешь,- Промурчал ему на ухо блондин, отпуская и вставая с чужой пастели, стоя все еще возле кровати. Гоголь нагнулся, помогая брюнету снять протез- он был достаточно тяжелым, а Достоевский достаточно уставшим, так что помощь не была лишней. Конечность была оставлена чуть поодаль кровати, его хозяин уложен спать, заботливо укрытый одеялком, пока Гоголь вновь забив на снятие протеза- ибо без помощи второго он этого просто сделать не сможет, полез к себе на кровать, улаживаясь и смотря в стену. Завтра на пары.

***

После несчастного случая с Гоголем оба стали относится к друг другу более бережно и трепетно. Эта забота была в подтягивании одеяла, если встал поздно ночью попить воды, а само одеяло сползло чуть ли не на пол. Это уход во время болезни и причитания под нос, пока роешься в аптечке. Это постоянные причитания по поводу отсутствия перчаток, отдавая ему свои, кладя огромный хуй на реакцию окружающий на железные ладони. И конечно же это подколы по поводу недугов друг друга. Для других это могло быть чем-то абсурдным- как так. Но умея дергать за нужные ниточки и не задевать запретную тему, можно было и подколоть друг друга. Но осознание того, что когда-нить в любом случае придется затронуть ту самую запретную тему, забитую ногами и закинутую далеко в дальний ящик.