Моя романтическая комедия оказалась более эротична, чем я ожидал

Хачиман натянул спортивные штаны и старался успокоить шторм, что сейчас бушевал у него в голове. — Больной ублюдок. У него не получилось отбиться. Ну хоть сейчас он вернулся в свою комнату, не опасаясь неожиданных нападок со стороны Тобэ. Хачиман замер, все еще держа руку на эластичном поясе брюк. Что, если они пригласили его именно для этого, чтобы публично унизить его? Была ли это настоящая причина пригласить его с собой? Месть. Он, Хикигая Хачиман, был наказан. Эти мучительные для него выходные были заранее запланированы. Однако кто это сделал? Хачиман не мог исключить причастность к этому и Хаямы. Хаяма очень ясно дал понять, что он думает о Хачимане и о его пути. Не говоря уже о тайне, что скрывала прошлое его и Юкиношиты. Возможно, проснувшиеся инстинкты альфа-самца Хаямы наконец-то проявились, и он хотел устранить всех кто хоть как то влиял на Юкиношиту. Какой бы непопулярной она ни была, Юкиношита, несомненно, была самой умной в их школе, одной из самых красивых и, честно говоря, впечатляющей во всех аспектах, за исключением ее склонности постоянно указывать Хачиману, что делать, оскорбляя его и его внешний вид, в особенности его глаза. Чтобы она не говорила, но его взгляд не был похож на взгляд мертвой рыбы. Хмм. Миура последовала бы за Хаямой, даже если бы он повел их всех к обрыву и приказал им спрыгнуть с него. Эбина сделает все что угодно, чтобы свести парней вместе, особенно если они были в уязвимом положении. Это и решило все. Они все были против него. Мог ли он доверять Юкиношите или Юигахаме? Ведь это была их идея и они приложили как можно больше усилий, чтобы завлечь всех в горячие источники. Нет, какими бы он не был, он мог, по крайней мере, доверять им, не все конечно. И оставался еще Тоцука. Если он конечно еще доверял ему, а все из-за того поцелуя. На мысли об этом поцелуе он тратил чересчур много времени, переживая этот момент снова и снова — Агх! — Хачиман упал на пол, катаясь по нему. Он закрыл лицо руками и закричал в ладони, подвергая сомнению каждое события и выборы, что он совершал в течении всей своей короткой жизни. Небольшой кашель остановил его безрассудные действия. Хаяма стоял в дверях и медленно закрыл ее, его мягкая, застенчивая улыбка была, как всегда, на своем месте. Хачиман медленно поднялся, борясь с румянцем, который сейчас был на его лице. Его поймали, когда он катался по полу без рубашки, неразборчиво крича. Хачиман показал врагу свою слабость. — Хикки, послушай, я сожалею о том что сделал Тобэ. Я заставлю его извиниться. — Хаяма почесал затылок, одарив парня, тем выражением лица, которое заставило Хачимана мгновенно сузить глаза. — Мне не нужны извинения, и я не хочу, чтобы он извинялся, только потому что ты заставил его это сделать. — и парень выпрямился во весь рост. — С его стороны было довольно не круто так поступить с тобой, — продолжил Хаяма, делая шаг вперед: — перед девушками и все такое. — Что? — Хачиман почувствовал, как земля уходит у него из-под ног. Нет, НЕТ! Девушек там не могло быть. Раздельные источники. Они сказали, что тут раздельные источники. — Да. — Хаяма нахмурился, идеально имитируя беспокойство. Он выглядел иначе, без своей безупречной одежды или фирменного галстука-боло: — Они подглядывали за нами из-под забора. — Я собираюсь убить его: — он повернулся к двери, но остановился и покачал головой: — Хотя нет, Я просто самовыпилюсь. Да. Это сработает. — Я уверен, что все в порядке, — заверил его Хаяма, улыбка не сползала с его лица: — Это ничего не изменит. — О, так ты пройдешь мимо всех девушек в нашем классе без одежды? — Хачимана уже порядком тошнило от ложных утешений Хаямы и его очевидной лжи. И с каких это пор Хачиман скрывает, что он на самом деле чувствует к своим одноклассникам: — Знаешь, меня уже тошнит от твоего ложного беспокойства и очевидной лжи, Хаяма. Улыбка Хаямы исчезла: — Хорошо. — парень начинал закипать, по крайней мере, теперь он был искренним: — Я просто пытался извиниться за… — Нет, ты пытался утвердиться за счет меня, сказав мне, что можешь заставить извиниться своего «друга» за то, что он сделал. Затем ты сказал мне, что все девушки видели меня голым, прекрасно зная, что я понятия не имел, что они там были, и потом, у тебя хватило наглости вести себя так, как будто это все не имеет значения. Это может означать одно из двух. Первое, ты захотел подчеркнуть что я настолько урод, что даже когда я полностью обнаженный перед нашими ровесницами, это никак не повлияет на мой статус в обществе. Что даже с голой задницей я не являюсь объектом вожделения, в отличие от тебя. Второе, ты хотел подчеркнуть свою независимость, ведь ты же не будешь беспокоиться о том, что окажешься голым перед девушками. Великий Хаято Хаяма никогда не испытает столь низких эмоций, как смущение или стыд, демонстрируя свои мужские достоинства. Что бы это ни было, это нужно, только для того, чтобы самоутвердиться за счет меня. А теперь проваливай, я не хочу дальше тебя слушать. Хаяма покраснел, когда Хачиман закончил свою речь настолько бесстрастным голосом, на который был способен. Все еще раздетый, за исключением одного полотенца, Хаяма все больше злился, все больше краснея: — Ты не знаешь, о чем говоришь. Хачиман быстро облизал засохшие губы и ухмыльнулся: — Не так ли? Ты ненавидишь принимать решения, нарушая статус-кво. У вас, очевидно, есть свои собственные идеи и мысли, но я, честно говоря, не могу сказать, что слышал хоть одну из них. Тебе нравится играть красиво. Вы сохраняете статус-кво, потому что это вас всех все устраивает. Вы хотите максимизировать свое удовольствие по школьным годам. Но вы забываете, что, когда все находятся в постоянном состоянии школьного счастья, люди не являются самими собой. Тобэ тоскует по Эбине и думает, что у него все еще есть шанс. Он скрывает свои настоящие эмоции, под ложной надеждой и отрицанием. Он ничему не научился и так и не может принять отказ. Эбина продолжает отказываться признавать свое место в реальности. Она знает, что она не та, кем хочет быть, притворяясь тихой девушкой без обилия эмоций, скрывая любовью к мужской любви, она лишает себя возможности расти. Миура всегда тоскует только по тебе, под ледяной маской мелочности и наглости. Она едва отрывает взгляд от своего телефона, а когда поднимает его, то смотрит только на тебя. Она не научилась показывать свои настоящие эмоции, никак не принимая суровую реальность. Оока и Ямато редко бывают рядом с тобой вне школы, и большинству людей трудно вспомнить, кто есть кто. Вы окружаете себя людьми, скрывающими, кто они, потому что все вы делаете одно и то же — прячетесь от того факта, что мир не всегда солнечный. Чем скорее вы примете это, тем скорее сможете оставить кого-то вроде меня, блять, в покое. — Кого-то вроде тебя? — Хаяма шагнул прямо в плотную к Хачиману, достаточно близко, чтобы парень мог сосчитать количество веснушек на его носу и его ресницы, задевающие его щеки при каждом яростном моргании: — Кого-то, кто наслаждается своим несчастьем и стремится сделать всех такими же несчастными, как и он сам? — Неправильно. Снова меня неправильно понял, — Хачиман толкнул Хаяму в грудь, прижав ладонь к широкой груди, более высокого парня. Глаза Хаямы расширились, и он попятился, когда Хачиман тоже приблизился к нему. Хачиман почувствовал, как его собственная ухмылка становится менее самодовольной и более дикой, — ты всегда притворяешься, что понимаешь, почему я делаю такие выборы. Ты поносишь их и отвергаешь их, думая что это попытки презренного обществом человека посеять несчастье. Хочешь знать, почему? Потому что я вижу проблему, и делаю выбор, принимая последствия, хорошие они или плохие. А ты не можешь этого вынести, не так ли? Хикигая воспользовался своим преимуществом. Хаяма продолжал отступать, сжав губы в прямую линию. — Ты не можешь смириться с тем, что я готов принимать трудные решения. Ты едва можешь смирится с тем, что я готов сделать любой выбор. Вы отказываетесь принимать решения, потому что знаете, они могут создать конфликт и не благоприятные для вас последствия. Итак, вы выбираете не выбирать. И угадайте, что? Это тоже выбор. И при этом ужасный. Ты, Хаято Хаяма, решил отказаться от решимости принимать сложные решения ради идеи — идеи идеальной школьной юности. И, выбирая эту идею вместо реальности, вы жертвуете шансом на настоящее счастье. Я тебе не нравлюсь, потому что я делаю выбор, который причиняет мне боль. Ты мне не нравишься, потому что ты не являешься тем, кто ты есть на самом деле. Все еще прижимая ладонь к груди Хаямы, Хачиман сильно толкнул блондина, пародируя их взаимодействие на крыше. Хаяма тяжело дышал, его грудь поднималась и опускалась под рукой Хачимана. Его кожа была горячей и все еще влажной из-за горячих источников. Парень ждал умного ответа или неминуемой атаки. Хаяма ни за чтобы не позволил Хачиману толкнуть его к двери, так закончив разговор. — Ну? — Хикигая изогнул бровь в немом вопросе. Он говорил прямо в лицо Хаяме, отказываясь уступать пространство первым. Хаяма уставился на лицо Хачимана широко раскрытыми глазами. Он издал сдавленный звук, что-то среднее между рычанием и хныканьем. А затем его губы оказались на губах Хачимана. Это не был целомудренный поцелуй. Это была настоящая борьба не на жизнь, а насмерть. Хикигая отреагировал мгновенно, его язык проник в рот парня. Из Хаямы вырвался стон. Хаяма резко приблизился вперед, его бедра прижались к бедрам Хачимана. Хикигая прикусил нижнюю губу Хаямы вызвав у того продолжительный стон. Оттолкнув блондина одной рукой, Хачиман использовал другую, чтобы опереться на дверь. Хаяма ссутулился, его ноги подкашивались, и Хачиман вдавил колено в пустое пространство между ног Хаямы. Еще один сдавленный всхлип. Хикигая подался вперед и инстинктивно, когда Хаяма напряг шею, начал покусывать и лизать ее. Тело под ним содрогнулось, большие руки обхватили его плечо и схватили за бедро. Парни упали и когда Хаяма упал на него, крепко зажмурив глаза, а губы от поцелуя превратились в сочный красный синяк. Бедра Хаямы качнулись, прижимая растущий член к бедрам Хикигаи. Маленькое полотенце покинуло свой пост, не в силах выполнить свой долг, когда Хачиман и Хаяма терлись друг о друга так же яростно, как и целовались. — Еще! — потребовал Хаяма, сломанным голосом. Как мог Хачиман отказать ему, когда он, наконец, попросил того, чего действительно хотел? Парень скользнул рукой вниз между их телами, сжимая член Хаямы. Он был возбужден, истекал предэякулятом и покраснел привлекательно розовым цветом. Хачиман сразу же задал безжалостный темп, рука скользила вверх и вниз по пульсирующему члену Хаямы. Каждый раз, когда он достигал головки члена Хаямы, он поворачивал запястье, движение, от которого Хаяма начинал задыхаться от удовольствия. Каким-то образом Хаяма стал еще тверже, член пульсировал под руками парня. Дыхание сбилось, его тело напряглось и начало дергаться. Он пробормотал низким голосом, прерванный стоном: — Да-да. Не останавливайся. П-пожалуйста! Хачиман наклонился вперед, продолжая двигать рукой вверх и вниз по всей длине Хаямы, и укусил блондина за ухо и даже потянул его. Хикигая едва узнал свой собственный хриплый шепот: — Давай, Хаяма. Ты же знаешь, чего хочешь… И он сделал это. И Хаяма кончил с криком: — Хачиман! — его крик перешел в стон, который, в свою очередь, стал вздохом. Хачиман слегка дернул член Хаямы, сперма попала на его руку, а также и на живот и грудь Хаямы. После разрядки Хаяма пришел в себя, его взгляд все еще были туманным. Он попытался встать оперевшись на дверь, его ноги дрожали. — Мы… — он покачал головой: — Я… Хачиман наклонился и взял в руку полотенце. С интересом изучая свою покрытую спермой руку, он поколебался, прежде чем лизнуть полоску горькой, соленой жидкости. Довольный вкусом, Хачиман вытер оставшуюся часть руки полотенцем и бросил его Хаяме. Блондин уставился на него, широко раскрыв глаза и приоткрыв рот. Его член дернулся, и Хачиман проследив за движением, поднял бровь. Рот Хаямы со щелчком захлопнулся. Он вытер свою собственную сперму с живота: А- Это больше не повторится. Закатив глаза, Хикигая направился к двери: — По крайней мере, ты показал самого себя, а это какой никакой прогресс. Сердце тяжело колотилось, чувства путались, Хачиман оставил Хаяму одеваться, а сам направился в ванную. Потрогав свой вставший член и слегка поморщившись от желания разрядки, надо было совершить процесс.

***

С ясной головой после оргазма Хикигая серьезно задумался о том, что только что произошло. И он был полностью недоволен результатами.