Моя романтическая комедия оказалась более эротична, чем я ожидал

После выходных на горячих источниках, группа вернулась в город. Хачиман отказывался встречаться с кем-либо взглядом и вместо этого сидел и молчал. Почти все в вагоне поезда видели его голым. Теперь они знали его физические недостатки, о которых раньше могли только догадываться, и он почувствовал себя еще более уязвимым. Подвергнуться нападению из-за его волос, лица, или глаз, все это было в пределах их ожиданий. Все это было легко заметно. Другими словами, легкие мишени. Но его голое тело? Никогда раньше оно не было выставлено напоказ. Парень остро ощущал потерю своей метафорической брони, прежде чем понял, что ему не следовало бы удивляться. Ибо, когда все было подвергнуто критике и не однократно, что еще оставалось делать, кроме как рвать и метать, пока не найдется новая тема для осуждения и насмешек. С такими мыслями, Хачиман внезапно поднялся со своего места, игнорируя любопытные взгляды, направленные в его сторону. Оставив своих одноклассников, Хачиман начал переходить от вагона к вагону, ища наименее загруженное купе. На этот раз ему повезло, поезд был менее переполнен, чем обычно. Пройдя всего через четыре вагона, он нашел свободное место и сел прямо у прохода. Возможно, это Вселенная так платит ему за страдания. Справедливость во всей красе. — Хикки! Выкрикнутое имя резким эхом отозвалось в пустом купе. Хачиман закрыл глаза и проклял себя за свой оптимизм. Когда он открыл глаза, то почувствовал, как они расширились. Перед ним стояла Юмико Миура, занимая весь проход одним своим присутствием. Снова Хачиман почувствовал себя не в своей тарелке и вжался в подушку кресла. — Что ты здесь делаешь? — Миура оглядела купе, прежде чем издать смешок и плюхнуться на сиденье у прохода напротив Хикигаи. Он сглотнул, надеясь, что она не почувствовала его страх. — Пытаюсь побыть один, — прямо указал он: — а ты мешаешь. Пожалуйста, уйди. Ее взгляд метнулся к нему и тогда шипение вырвалось из ее рта: — Тс, нет. Я хочу знать, что ты сделал, Хикки. Хачиман не мог встретиться с ней взглядом, вместо этого повернул голову, чтобы посмотреть на закрытую дверь, через которую она вошла: — Ничего. — Хаято ведет себя странно. — девушка наклонилась к проходу и начала запугивать его: — Что. Ты. Ему. Сказал? Хачиман от неожиданности поперхнулся воздухом и закашлялся. — Тебе нужно знать свое место, Хикки. — Миура встала, ее щеки вспыхнули от праведного гнева: — Ты не заслуживаешь разговаривать с Хаято, со мной и даже с Юи, хотя по какой-то невиданной причине, она выбирает твою компанию. Ты не один из нас, и ты не ведешь себя как мы и ты не должен дышать с нами одним воздухом! Выдохнув, не зная, как с ней не согласиться, Хачиман слегка улыбнулся: — Ты права. Попятившись и пребывая в немом шоке, она пришла в себя и снова разгневалась: — В какую же игру ты играешь, Хикки? — В никакую, — честно ответил Хикигая: — Как ты думаешь, почему я ушел в это купе, подальше от вас? — Ты… — Я не такой, как ты, тогда почему же я должен сидеть рядом с тобой? — перефразировал ее же слова Хачиман, успокоившись и ухмыльнувшись. Миура открыла рот и закрыла его. В ее оливково-зеленых глазах читалось замешательство, которое казалось ей неестественным. Явно выбитая из колеи, девушка скрестила руки на груди: — Что ж, хорошо. Имей это ввиду и в следующий раз, когда будешь думать о том, чтобы заговорить с Хаямой. Хачиман наклонил голову: — Ты действительно думаешь, что я изо всех сил стараюсь поговорить с Хаямой? Ты умная девушка и серьезно так думаешь? Повернув голову, Миура нахмурилась: — О чем ты говоришь? Глубоко вздохнув Хачиман встретился с ней взглядом и начал высказывать свое мнение: — Вы нарекли меня одиночкой. Как ты видишь, я активно игнорирую вас. Я был вынужден проживать свою юность самостоятельно. Я никогда не хотел контактировать с вами. В школе я сижу за партой один. Ем вдали от толп. Я избегаю любого общения и никогда не рассматриваю возможность участия в каких-либо мероприятиях, кроме Клуба волонтеров, в который меня принудительно впихнула Хирацука-сенсей. Она продолжала смотреть на него так пристально, что Хикигая почувствовал, как на виске выступила капелька пота. — Я стараюсь придерживаться своей иерархии, — сказал ей Хачиман, изо всех сил стараясь донести ей свою мысль: — это не моя вина, что люди не позволяют мне сохранять мой статус. Нахмурившись, Миура выпрямилась и два ее светлых спиральных локона подпрыгнули. Хикигая подумал, что если его открытое признание так сильно повлияло на нее, то он может продолжать. Он не был тем кто скрывает от людей свое мнение. — Мне нравится, когда мне напоминают о моем месте. Это напоминает о том что я всегда был прав. Миура прерывисто вздохнула, что заставило Хачимана присмотреться к ней повнимательнее. На ее щеках появился румянец, но ее глаза были такими же прищуренными как и всегда, за ними скрывались какие-то темные намерения, которые заставили Хикигаю съежиться. — Так ты сделаешь, что угодно? — заговорила она, ее голос был пронзительным и хриплым, как будто в горле пересохло. Хачиман пожал плечами. — Тогда… — Миура облизнула губы: — Если я скажу тебе, что-нибудь сделать, ты меня послушаешь? — Это зависит от просьбы, — ответил ей Хачиман. Он не любил, когда им командовали, и он мог признать это. Но он также знал, что Миура, скорее всего, скажет ему пойти умереть в канаве или что-то типа того. В глазах Миуры что-то изменилось и она приказала: — Встань на колени. Подняв бровь, Хикигая посмотрел на ковер в проходе между ними. Миура вела себя странно. Возможно, сделав то, что она сказала, она выйдет из купе и оставит его в покое. Он встал со своего места и встал на колени. Посмотрев на нее парень приметил, что сейчас она выглядела выше. Она резко вдохнула, ее грудь подымалась. Подняв ногу, ее ступня надавила на его. Это движение сдвинуло ее юбку, и Хачиман старался не смотреть на то, что могло быть открыто под струящейся тканью: — Теперь сними мою туфлю. Хачиман сделал то, что ему было сказано и с нарочитой внимательностью расшнуровал изящную туфельку. — Теперь поставь. — голос становился все более хриплым и хоть она говорила все еще повелительно, в словах чувствовалась неуверенность: — Я не верю тому, что они говорят о тебе. Я не могу в это поверить. Что ты сделал с той девушкой? — То, о чем она меня попросила. — ответил парень, не задумываясь. Миура покраснела и прикуса нижнюю губу своими белоснежными зубками. Из горла вырвался небольшой звук, что был очень похож на звук, который издал Хаяма, когда Хачиман прижал его к стенке. В голове Хачимана начинал что-то понимать и он сделал то, что у него получалось лучше всего, и приняв решение, высказал свое наблюдение, несмотря на возможные последствия. — Тебе нравится приказывать мне, что делать, — высказался Хачиман: — потому что тебе нравится все контролировать. — Теперь массируй мне ногу! — последовал резкий ответ от Миуры. Хачиман сделал то, что ему было велено. Его пальцы легко надавили на сухожилия и мышцы, которые напряглись под его прикосновениями. Но нога не была голой, Миура носила красивые чулки, но даже через них чувствовалось как нога дрожит. Парень продолжал, пока Миура фыркнула от разочарования и пнула, не слишком сильно, но неприятно все равно было. — Теперь другую, идиот! Хачиман не торопясь, расшнуровал вторую туфлю и аккуратно поставил ее рядом с другой. — Как я понимаю, тебе нравится, когда я делаю то, что ты приказываешь, — обратился Хачиман к дергающейся ноге. С каждым прикосновением его пальцев носок становился все более расслабленным: — но почему ты позволяешь именно мне прикасаться к тебе? — Что? — Ее резкий ответ был прерван низким стоном который издал парень, когда девушка дала ему ногой по прессу. — Ты — это ты, а я — это я, — отметил Хикигая: я самый непопулярный ученик в школе. Ты возможно, самая популярная. Ты одержима Хаямой, а я настолько далек от него, насколько возможно. Так почему же ты позволяешь мне касаться тебя? Зачем давать мне эту так называемую привилегию? Миура разочарованно фыркнула: Потому что я хочу. Затем, она раздвинула ноги, удивив парня еще больше. Хачиман старался не смотреть на открывшиеся ему, переместив взгляд на лицо Миуры: — М-миура! — Не отводи взгляд! — выкрикнула девушка. — Н-но… — Нет! — почти прокричала Миура: — Если для третье-годки этого было достаточно то, почему этого недостаточно для меня! Хачиман почувствовал, как кровь в его теле начала активно распространяться по всему телу, в то время как Миура еще шире раздвинула ноги. Позиция не была удобной, но девушка была полна решимости. Положила свои ноги в чулках ему на плечи и посмотрела на него снизу вверх. — Я не могу. — запротестовал Хатиман. Он двинулся, чтобы уйти, но удар ногами, прижал его к ближе к девушке. — Можешь, потому что я хочу, — проворчала Миура. Ноги слегка дрожали: — Если только… ты думаешь, что я этого не заслуживаю, что я не такая красивая, как Мирай или Юкино… Хикигая осознал незащищенность девушки против комплиментов: — Объективно, ты очень красивая, — твердо сказал он: — и перестань напрашиваться на комплименты. — Тогда смотри! Что Хачиман и сделал, и был еще раз потрясен увиденным. Белый кружевной хлопок. Прекрасный чистый белый хлопок с розовой отделкой и маленьким атласным бантиком. «Мило», — подумал Хачиман. Затем пришел в ярость, не в силах понять, почему на Миуре такое нижнее белье или то, что она приказывала ему, Хикигайе Хачиману, смотреть на это. — Сними их. Хикигая с шоком уставился на нее: — Я не могу! — Ты можешь и сделаешь, потому что я тебе сказала, — еще раз поправила его девушка приподняв бедра: — а теперь сними их! Хачиман провел руками по икрам Миуры, обтянутым чулками. Примерно к середине бедра он достиг мягкой кожи. «Абсолютная территория», подсказал его уже неисправный мозг. — Быстрее! — потребовала Миура. Хачиман не мог ничего сделать, кроме как подчиняться, хватаясь руками за розовый эластичный край хлопкового нижнего белья и снимая его со стройных ног Миуры. Он протянул их ей, не зная, что именно надо делать. В одном он был уверен — он извращенец. Абсолютно конченный извращенец. Она резким движением сняла до конца свое нижнее белье. — Прикоснись ко мне. Прикасайся ко мне так, как ты прикасался третьекурснице, — захныкала Миура, повысив голос: Гладь лучше! Движимый каким-то инстинктом или побуждением, уступая требованиям Миуры, Хачиман наклонился вперед. Его руки вцепились в бедра Миуры, ее колени оказались у него на плечах. Внимательно взглянув на Миуру в поисках любых признаков отвращения или неприязни, Хикигая облизнул губы и наклонил голову, двигаясь ей под юбку. — Поторопись, пока кто-нибудь не пришел! Не встретив сопротивления и вспомнив, что в настоящее время они едут в общественном транспорте, Хикигая полностью поместил голову между ее ног. Он мог видеть складки, к которым до этого только прикасался, и мог видеть блестящий слой влаги на розовой плоти. «Это не похоже на член». — рассеянно отметил он. Задаваясь вопросом, отличается ли «это» на вкус от горького, которым Хаяма выстрелил в руку. Подталкиваемый нетерпеливыми коленями Миуры, Хикигая прижался к ней языком, облизывая гладкую, мягкую плоть. Миура глубоко застонала. Ободренный, Хачиман продолжил свои манипуляции, облизывая ее половые губы вверх и вниз, обращая внимание на то, как ее бедра сжались вокруг его головы. — Быстрее! И по требованию Миуры продолжил свои манипуляции. — Вот так! Хикигая сделал короткую паузу, поняв, что попал в нужную точку, похожую на ту, которая понравилась Мирай. Возвращаясь к этому месту, он скривился и высунул язык. — Да! Еще! Он обвел языком, вокруг этого места. Рисовал круги меняя направление. То быстро, то медленно. Большой кружок и маленький. По часовой стрелке, или против часовой. — Поторопись! Неуверенный в том, как добиться того, чего хочет Миура, Хачиман медленно и обдуманно провел одной рукой по ее бедру. — Да, да, да! Позволив двум своим пальцам присоединиться к языку, Хикигая продолжил обводить миниатюрные выпуклости. Язык и пальцы работали вместе стараясь доставить как можно удовольствия. Количество влажности увеличилось и наполнила его рот сладким вкусом. На вкус была похожа на запах природы после дождя и как киви. Странный, но приятный привкус. — Глубже, глубже, — пропела Миура: — Поторопись! Поняв что надо ускориться, Хикигая прижал к мягкой плоти два пальца и он вошел ими без особых трудностей. — Я близко, близко! — ахнула девушка Лаская языком эту маленькую бусинку и толкая пальцы внутрь, Хачиман заметил, как все ее тело напряглось, бедра по крепче обхватили голову парня и начали дрожать. Тугая, мягкая внутренность сжалась вокруг его пальцев. Он медленно вытащил их, наблюдая за легкими подергивания девушки. Вытащив голову из-под юбки, Хачиман заметил, как Миура обмякла, ее тело расслабилось и не двигалось, за исключением ее груди. А он смотрел и смотрел пока не понял, как сильно болят колени. — Т-ты, — наконец выдохнула она: — я-я… Это больше не повторится. Хикигая фыркнул, ее слова вернули его на дни назад, когда он слышал точь-в-точь такую же фразу. — Что смешного, Хикки? — ее голос был все также ядовитым, но ему не хватало убежденности, к которой парень привык. — Ты, — Засунув два пальца в рот, Хачиман попробовал ее жидкость. Слегка задумавшись, а все ли девушки таковы на вкус. Тыльной стороной ладони Хикигая вытер влагу и слюну, что растеклись по его рту и подбородку: — Ты и Хаяма стоите друг друга, знаешь? Миура уставилась на него с широко открытыми глаза, после с трудом села, все еще смотря на его рот и руку: — Мне не нужно, чтобы ты мне это говорил. Прежде чем он успел что-либо сказать или подумать, она, спотыкаясь, направилась к двери и вышла. А Хачиман задался вопросом, а собирается ли она снова надеть свое нижнее белье?

***

После того, как они вышли на платформу, чтобы дождаться своего поезда, Хачиман воспользовался моментом и отошел в туалет, а после купил себе кофе в торговом автомате. Вскоре вкус Миуры сменился пьянящим, насыщенным вкусом и ароматом «МАХ кофе». Он присоединился к своей группе, но стоял как можно дальше. Миура, казалось, вернулась к своему обычному состоянию, более или менее, держась подальше от Хаямы и печатая что-то в своем телефоне. Остальные продолжали пялиться на него, так как на горячих источниках, чувствуя себя все еще неуютно. Тем более, что Хачиман в настоящее время страдал от нервного срыва. Несмотря на его спокойное поведение и обычное употребление кофе, на лице парня было страшное выражение лица. Миура взглянула в его сторону и ее щеки на мгновение порозовели, прежде чем она повернулась к нему спиной и заговорила с Эбиной.

***

Хикигая, наконец-то смирился со своей извращенной стороной. Его подозрения подтвердились. Он оказался сексуальным маньяком. Однако парень понял, что он был не единственным человеком с такими наклонностями. Он посещал школу из таких же извращенцев. Извращенцы оказались в элите класса. Сколько же еще среди них таких было? И как же ему это пережить?