Кто главный?

Дни шли. Гарри старался держать свой неугасаемый гнев под контролем. Кто знал, каким видом секса это закончится в следующий раз. Целыми днями они изучали утерянные магические реликвии, подыскивая те, на которые мог обратить внимание Тёмный Лорд при создании крестражей. Признаться, на этот раз Люциус оказался действительно полезен. Он в деталях знал путь Волан-де-Морта со школьных лет и до текущего момента. Снейп, которого, Гарри думал, уже никогда не увидит, пообещал прийти на встречу Ордена и поделиться любопытными находками. Им оставалось только ждать. Из-за постоянного стресса и таких же регулярных перепалок Гарри с Люциусом, все, кто мог, съехали из дома, оставив постоянными обитателями только самих бранившихся, Сириуса, Рона и Гермиону. Даже Флёр и Билл переехали к родственникам во Францию. Почти такими же регулярными, как ссоры днём, были поцелуи по ночам в спальне Гарри, куда Люциус проникал, как только сгущались сумерки. На утро Поттер притворялся, что ничего не было, цеплялся за какую-нибудь мелочь, надменную ухмылку или неосторожно брошенную фразу бывшего Пожирателя, а ночью платил за свою раздражительность сполна. Обитатели дома могли лишь догадываться, что происходит в голове у Гарри, но надеялись лишь на то, что ему хватит сил и рассудка, чтобы не сойти с ума до конца войны, поэтому его никто особо не трогал. Кроме Люциуса, конечно. Надоедало ли Малфою быть его тайной, Гарри не знал и знать, если честно, не хотел. Он просто не позволял себе думать о том, что было между ними, вместо этого загружая мозг тоннами информации о крестражах и магических артефактах. Думать о том, что он делает, было некогда. А поцелуи так успокаивали, заставляя наконец замолкнуть противный голосок, который сидел внутри. Поэтому лёжа в темноте в своей кровати, порой он смотрел на щель под дверью, через которую мягко рассеивался свет, и гадал, придёт ли Люциус сегодня. Но через час или больше, свет в коридоре выключался и Гарри слышал, как закрывалась дверь в покои Малфоя. Тихо и медленно, словно нехотя. Сегодня они решили провести собрание в более спокойной обстановке. Никто особенный появиться не должен был, а сидеть за обеденным столом, тупо пялясь друг на друга, им уже порядком надоело. Они разожгли костёр прямо посреди гостиной, не забыв про защиту ковра и стен от искр и дыма, и уселись вокруг. Ремус читал спокойным, вкрадчивым голосом «Расширенную Историю Хогвартса» и дошёл, кажется, до диадемы Кандиды Когтевран. Гарри наблюдал за языками пламени и слушал вполуха. Того, сколько они всего узнали за эту неделю про магические предметы, хватило бы, чтобы написать программу и преподавать в Хогвартсе. Мысли то и дело уходили в другую сторону, а конкретно — направо, к сидевшему рядом Люциусу. Гарри уже привык, что Малфой постоянно был рядом. Всегда неподалёку. Ремус начал читать какую-то притчу, придуманную ещё Кандидой и перед глазами Гарри стали появляться образы, которые плясали на стенах комнаты, следуя за словами Люпина. Через несколько минут собрание стало всё больше походить на школьные посиделки в Башне Гриффиндора. Всего лишь один из приятных вечеров, за игрой в шахматы или поеданием Берти Ботс. Свет погашен, однокурсники разбились по парочкам и сидят в обнимку, первокурсники уже давно спят, вся домашка сделана и завтра можно проспать до обеда. Словно это было не год, а целую жизнь назад. Гарри до щипания в глазах затосковал по этому времени. По стенам расползались рыжие блики пламени, а сама комната медленно погружалась в темноту. Скоро их ждёт ещё одна ночь. Придёт ли Люциус? Гарри глянул на него и с удивлением заметил, что Малфой с теплотой смотрит в ответ. Поттер предсказуемо нахмурился, но взяв себя в руки, расслабился. Хватит. Гарри, чувствуя, как жар снова распространяется по телу и захватывает разум, отсел от огня к дальней стене. Воспоминания о Хогвартсе и о каком-то неуловимом счастье с мазохистским наслаждением вертелись в голове, не желая отпускать. И снова захотелось сделать что-то неправильное. Люциус подсел к нему, перемещаясь, словно пантера, мягко и грациозно. Воспользовавшись темнотой и не дождавшись от Малфоя поползновений, Гарри сам начал их привычную уже игру и положил голову на плечо мужчины, устраиваясь на полу поудобнее. Ремус продолжал рассказ, теперь читая им про волшебные свойства и возможное местонахождение диадемы, и Гарри понял, что не дышит. Только осознав, что никто не обратил на них внимание, он расслабился, позволяя себе немного переместиться и окунуться в тепло Люциуса. Чёрт. Это просто преступление, чувствовать себя так шикарно рядом с ним. — Может, выпьем? — проговорил Гарри так, чтобы Малфой услышал. Он ни на что особо не надеялся, скорее просто хотел показать, что расстроен и измождён. — Как безрассудно… Но давай! — вмиг обрадовавшись, сказал Люциус и подскочил, поднимая Гарри на ноги. — Мы скоро вернёмся, — крикнул он напоследок и аппарировал, прижимая Поттера к себе. Мир предсказуемо закружился, снова переворачивая всё вверх тормашками. Его спокойный вечер, его озвученные мысли, их с Люциусом отношения. — Ты с ума сошёл? — едва смог проговорить Гарри, когда тошнота после перемещения немного отступила. — Мерлин, меня похитил Пожиратель! Сейчас отдаст своему хозяину и кранты, — Гарри сделал вид, что падает в обморок. — У Люциуса Малфоя нет хозяина, — сощурив глаза, проговорил мужчина. — Но я могу стать им для кое-кого. — Вот уж точно, бойся своих желаний, — проговорил Гарри, осматривая пространство и делая вид, что не услышал ответ Люциуса. — Где мы? — В Малфой-Мэноре. — Малфой-Мэ…? — Гарри округлил глаза, тут же выхватывая палочку. — Шучу, Мерлин! — спохватился Малфой. — Но лучше тебе не знать, где мы, вдруг Лорд снова проберётся в твою сладкую головку и найдёт нас, — Люциус приблизился к нему и приобнял за талию, — да ещё и в такой компрометирующей позе. Гарри представил себе эту картину и не сдержал смешка. Он, наслаждаясь тем, что они с Люциусом остались по-настоящему одни, позволил себе обнять его в ответ. Хотя неизвестно, где они вообще были, может за соседней стенкой вообще был бордель. Это ведь так похоже на Малфоя, верно? — Что с тобой? — проговорил Люциус после того, как они разомкнули объятья. — Обычно мы не разговариваем. — Да, обычно мы кричим или трахаемся, — Люциус весело растрепал волосы Гарри, шутливо его отпихивая. — Мы не трахаемся, — вспыхнул Гарри, роняя что-то со стола. — Ладно, почти, — Люциус улыбнулся, кажется довольный своим манёвром. Несмотря на напористость Малфоя, а порой и самого Гарри, они действительно не заходили слишком далеко. Малфой больше не предпринимал попыток расспросить Гарри, он сел в кресло напротив и разлил по стаканам огневиски. — Нам действительно скоро придётся вернуться, не стоит беспокоить твоего крёстного. Гарри кивнул и сделал небольшой глоток, не желая повторять прошлый опыт. В тот раз он закашлялся и забрызгал окружающих, вызвав общий хохот. — Я чувствую, что что-то надвигается, — проговорил Гарри, когда его стакан опустел. — Конечно, всегда что-то надвигается, — осторожно сказал Люциус и налил ему ещё. — Возможно, в этот раз что-то хорошее. Гарри хмыкнул, как бы говоря «надеюсь», или «благодарю за виски», или «спасибо, что ни о чём меня не спрашиваешь». — Почему ты оказался в доме Билла и Флёр, Люциус? — Ты знаешь. В меня попал кто-то из ваших, и я понял, что стало слишком опасно притворяться злодеем. — Ты вовсе не притворяешься, — задумчиво сказал Гарри, почему-то сомневаясь в рассказе Люциуса. — Почему ты не вернёшься в Мэнор? Люциус улыбнулся, но Гарри заметил, как у него снова нервно дернулись губы. — Он сейча… — мужчина оборвался на полуслове и залпом выпил содержимое стакана, решая отбросить заранее подготовленный ответ. — Я защищаю одного важного человека. Гарри не успел его ни о чём спросить — Люциус встал и отошёл к дальнему шкафу, который оставался в темноте. И Поттер решил, что не хочет ничего знать. Малфой продолжал стоять к нему спиной, не торопясь возвращаться. Комната освещалась лишь небольшой лампой на столе, поэтому большая часть была погружена во тьму. Гарри даже не знал точного размера помещения, а Люциус в своём темном одеянии сейчас был виден только за счёт платиновых волос. Они были не такими длинными, как в первую их встречу на втором курсе, но такими же манящими. Гарри влил в себя, как он решил, последнюю на сегодня стопку и поднялся со своего места, слегка пошатываясь, чувствуя, как огонь распространяется от груди до кончиков пальцев. Он прикоснулся к напряжённой, тёмной в таком освещении, спине Люциуса и обхватил его руками, на миг обняв, а потом разворачивая к себе и подталкивая в сторону стены. Алкоголь, словно огонь, поджёг фитиль внутри Гарри. Он чувствовал, какой горячий и миндальный на вкус Люциус и вовсе чуть не взлетел, когда мужчина схватил его за плечи и занял доминирующую позицию, прижимая Гарри к стене. Из груди его вырвался протяжный стон, когда Малфой протиснул колено между ног. Люциус провёл руками по груди и бёдрам Гарри, словно обыскивая и проверяя, что это действительно он, и наспех расстегнул пряжку ремня. Очень скоро его пропитанный алкоголем рот коснулся плоти, вбирая и отпуская, добиваясь от Гарри стона за стоном, будто желая выпотрошить из него душу. Юноша почувствовал, как вместе с оргазмом к глазам подступают слёзы и когда Люциус поднялся, чтобы проверить как Гарри, то обнаружил его заплаканное лицо. — Эй, я точно знаю, что это было не плохо, малец, — а потом сразу же. — Всё будет хорошо, Гарри. И объятия. Объятия. Объятия. Кажется, Люциус вытирал ему слёзы, пока Гарри вытаскивал щипцами из своей головы похороненные в глубине мысли. — Я боюсь умереть, — сменялось. — Я хочу умереть. И новый приступ слёз. — Всё закончится. Обязательно закончится, — продолжал шептать ему Люциус, пытаясь привести Поттера в порядок, прежде чем они вернутся в дом Билла и Флёр. Гарри не помнил их перемещения, не помнил, как с беспокойством взглянул на них Сириус, помнил лишь, как Люциус бросил «он в порядке» подоспевшим друзьям и заботливо уложил в постель. В свою постель.