Кто главный?

И беда пришла откуда не ждали. Хотя… поджидать её с появлением Северуса было бы вполне логично. — Нагайна мертва, — сказал Снейп вместо приветствия. Эти слова должны были вызвать радость, но почему-то все притихли, может из-за обеспокоенного голоса профессора. Гарри так вообще почувствовал, как неведомая сила словно заламывает ему руки, обезоруживая. Внутри зудело и он едва сдерживался, чтобы не начать расчёсывать свою кожу, в попытке подавить эту тревогу. — Что случилось? — первым опомнился Люциус, поднимаясь со своего места. Его главенствующая роль, казалось, окончательно закрепилась в этом доме. — Северус, — поприветствовал его Гарри, беря себя в руки и выходя вперёд. Снейпу были явно безразличны брачные игры Гарри и Люциуса, которые после их совместного вечера в «чёрной комнате», как Гарри её называл про себя, казалось немного отдалились и вот уже пару дней не будили обитателей дома своими ссорами. — Змея напала на Беллу. Они обе мертвы. — Твою мать, — проговорил Люциус. — Ты в порядке? — с тревогой обратился к Снейпу мужчина и Гарри, совершенно не к месту, почувствовал укол ревности. — Я был у Нарциссы, она не в себе от злости, пришлось даже влить в неё пару зелий, чтобы она не пошла убивать Лорда раньше времени. — Но это же хорошо? — проговорил подоспевший Рон, у него в руках был открытый рюкзак, куда он пытался впихнуть какую-то папку. — Ну, в смысле… Мы и так собирались убить эту змею. Нагайну, — на всякий случай уточнил он, возвращаясь к сборам. Им с Гермионой с минуты на минуту нужно было отправиться на еженедельную встречу с другими членами Ордена. В этот раз она проводилась в Блэк-мэноре. Из-за некоторых не особо доверяющих им личностей. — План был другой: змею мы должны были убить последней, — ответил Снейп. — Почему она сделала это? Белла угрожала жизни Волан-де-Морта? — спросил Гарри. Снейп нервно глянул на Люциуса, потом на Сириуса. — Нет. Большая часть крестражей уничтожена и… Это повлияло на другие, — Снейп поджал губы, смотря теперь прямо на Гарри, — дело в том, что… Частицы души не уходят насовсем, если есть другие сосуды. Нагайна стала сильнее и агрессивнее, и напала на Беллу, когда та… была с Лордом в его личных покоях. Я знаю лишь, что змея попыталась укусить её, за что и отхватила Аваду. — А Белла в свою очередь отхватила её от Лорда. Ясно, — закончил Люциус. Снейп лишь кивнул. — Так значит, освобождённые частицы души возвращаются в Волан-де-Морта? — попытался узнать Гарри. — Это может стать проблемой? Но мужчины лишь переглядывались между собой, не торопясь отвечать. — Что происходит? — попытался спокойно произнести Гарри, но чувствовал, как руки его колотятся, а сердце, казалось, готово выпрыгнуть через глотку. Ощущение неизбежной опасности обрушилось на него с силой огромного валуна, катящегося с горы. Люциус, не стесняясь, прижал испуганного Гарри к себе и уткнулся подбородком в его темечко, украдкой целуя. — Снейп, ты мне нужен, — он также быстро отстранился и повёл профессора и Сириуса в свою комнату. Гарри с болью закусил губу. Жаль Гермиона и Рон уже ушли, может они бы смогли его остановить. От такого отчаянного поцелуя Малфоя и от тех секретов, что, казалось, наполнили этот дом с его появлением, Гарри захотелось выть. Он решительно пошёл за мужчинами, дождавшись, когда они скроются внутри. — Нельзя больше ждать, Северус. Гарри не в порядке! — он узнал голос Малфоя, когда подкрался к двери. Легкие заглушающие чары, подобные тем, что накладывал Люциус по ночам, он снял быстро. — А ты не думал, что он не в порядке из-за того, что ты его трахаешь, старый ты змей! — закричал Снейп. Гарри зарычал и попытался ворваться в комнату, но наткнулся на ещё одни защитные чары, не пускающие его внутрь. Он пропустил несколько сказанных слишком тихо реплик, пытаясь отпереть дверь и снова припал ухом к двери. — Мы не уверены, что это сработает. И не уверены, что он согласится, — это был голос Сириуса. Тихий, безжизненный, и, казалось, совсем не возмущенный словами Северуса. — Мне, если честно, плевать, согласится ли он. Вы оба болваны, если не понимаете, что на кону, — естественно Снейп. — Нас ждёт новый Тёмный Лорд, может даже более сильный, — прошипел он едва слышно. — Я поклялся Дамблдору, что не допущу этого. И я сдержу слово. — Дай мне время, Северус, — Гарри по приглушённому голосу Люциуса, понял, что тот нервно кусает губы. Он приобрел эту привычку, казалось, совсем недавно. Вот как они влияют друг на друга. Один ломает себя, а второй начинает кусать губы и произносить маггловское, совершенно не идущее аристократу, «чёрт». — У вас два дня, — немного погодя, произнёс Снейп. Гарри наконец разблокировал последнее заклинание и ввалился внутрь, заставляя присутствующих вздрогнуть. — Что происходит? — он перегородил выход, грозно смотря на мужчин. — Успокойся, — начал Северус, выставляя ладонь вперёд, как будто Гарри мог ему навредить. Он, конечно, действительно был только за, чтобы отгрызть его бывшему преподавателю руку, но… — Не разговаривай с ним так! — Люциус отдёрнул руку Снейпа и вышел вперёд. — Он не опасен. Гарри, удивлённый этой странной перепалкой, сменил гнев на недоумение. — Что происходит? — повторил он. Мужчины снова начали переглядываться, и тогда Гарри не выдержал. — Если вы ещё раз устроите тут переглядки вместо того чтобы поговорить со мной, то я за себя не отвечаю. — Он прав, — сказал Люциус. — Договорим на кухне. Гарри не оставалось ничего, кроме как подчиниться. И когда он уже, казалось, не выдержит затянувшейся тишины, их медленного перемещения, усаживания и разливания чая, собирания с мыслями, Люциус наконец начал рассказ: — Северус нашёл одно заклинание… — Изобрёл, — вклинился он. — Может сам тогда расскажешь? — вспыхнул обычно спокойный Люциус. — Может так и правда будет лучше, — Снейп не без труда снял свою маску ненависти и более осторожно продолжил: — Я изобрёл заклинание, которое помогает обнаружить крестражи. Теперь мы знаем, что их осталось всего два, не считая самого Лорда. Снейп замолчал, подбирая слова. — Один из них, это скорее всего Диадема Кандиды Когтевран. Нам удалось узнать, что она где-то в Хогвартсе. А второй… находится в этом доме, — Снейп поджал губы, смотря прямо на Гарри. Хотелось засмеяться, настолько это было нелепо, но под тревожными взглядами, обращёнными на него, пришлось принять серьёзность слов Северуса. — Так… — протянул он. — Вы думаете, что это я, верно? Люциус резко поднялся и отвернулся к окну. Снейп с тревогой на него посмотрел и продолжил: — Скорее всего да. Дамблдор подозревал об этом, но мы искали доказательства и… Нашли. — И судя по вашим безрадостным лицам, вариантов как его вытащить из меня — нет? Гарри сам удивлялся своему спокойствию, но казалось впервые за все эти дни, тревожность, что металась внутри него словно ураган, разрывая внутренности и не давая спать по ночам, наконец нашла выход в виде реальной угрозы. На том небольшом острове, что они жили, тоже всё стихло, ветер больше не выл, а волны успокоились в таком необходимом штиле. Не дождавшись ответа, он продолжил. — С уничтожением каждого крестража, я становлюсь всё больше похожим… На него, так? — Гарри вздохнул, собирая пазл. — Если после уничтожение Диадемы и Лорда, все его частицы души встретятся во мне, то я перестану собой управлять. Я слышал, что вы хотите убить меня, Северус. Я думаю, что это правильно. — Что? — произнесли одновременно Люциус и Сириус с одинаково изумлёнными лицами. Снейп же смотрел на него нечитаемым взглядом, со смесью уважения и трепета. — Нет, Гарри, — Люциус подошёл и обхватил его лицо руками. Гарри ощутил в нём необходимую сейчас поддержку и теперь совершенно без страха сжал ладонь мужчины в своей. Он знал, чем они займутся минут через десять, когда это бесполезное собрание закончится. И это пьяняще, безрассудно, глупо, иррационально (!) успокаивало. — Всё будет хорошо, — сказал им всем Гарри, пытаясь поделиться своей уверенностью. Если крестраж и правда находился в нём, то он наверно должен был сейчас вопить от одной только мысли, что его могут уничтожить, но Гарри наслаждался покоем. Видимо хорошего в нём все ещё было больше. — Если бы я знал, что у тебя настолько мозги промыты, герой! — взревел Люциус, теряя самообладание и отстраняясь. — Ты и знал, — произнёс Северус, пытаясь его успокоить. — Разве не поэтому ты здесь? Давай, спасай мальца. — О чём это вы? — нахмурился Гарри. — Послушай, — Люциус пододвинул стул и сел напротив Гарри. — Есть один вариант. Крестражи… Ты ведь знаешь, как они создаются? Гарри медленно кивнул. — В основе этого заклинания лежит разрыв души. К твоей душе прицепился паразит и… — его руки мелко дрожали. — Мы подумали… — Нет, нет, ни за что! — Гарри вскочил со своего места, пятясь к выходу, как будто все они хотели навредить ему, как будто и правда думали, что он… — Успокойся, Гарри, — начал Люциус. — Не говори мне успокоиться, твою мать! — он выставил вперед предупреждающий жест. — Я не стану никого убивать. Малфой в гневе пнул стоящий рядом стул, на котором только что сидел Гарри, и он тут же отлетел в противоположный конец комнаты, разламываясь на несколько частей. Юноша испуганно отступил, пока его лопатки не уперлись в стенку. — Глупый мальчишка! Только так можно убрать из тебя это! Ты убьешь человека, разорвешь свою душу и заключишь частицу Волан-де-Морта в обычном предмете, который мы спокойно сможем уничтожить! Мы всё предусмотрели, Северус изменил это заклинание, и мы сможем оторвать от тебя только то, что принадлежит Лорду! — А то, что я не захочу убивать человека, вы не предусмотрели?! — закричал Гарри. — Предусмотрели, — спокойно сказал Северус, украдкой взглянув на Малфоя. Его тихий голос был оглушающе громким среди этих безумств. — Нет… — проговорил Гарри, опускаясь по стенке вниз. — Ты здесь для того, чтобы убедить меня убить человека? — он не узнавал собственного голоса. — Гарри… — Сириус подошёл к нему, отгораживая Малфоя. — Ты чёртов Дьявол, Люциус Малфой! — снова взревел Гарри, пытаясь добраться до Малфоя, но крёстный перегородил ему дорогу. — Совратитель хренов! Ты думаешь, теперь я тебя послушаю? Думаешь захочу быть похожим на тебя?! — Эй, полегче, — Сириус попытался обнять Гарри. — Дорогой, мы не станем тебя заставлять. — Он попытался поймать взгляд Гарри. — Я люблю тебя сильнее всех, и я, как никто, хочу, чтобы ты остался с нами, но решать всё равно тебе. — Ох, блин, хватит тут разглагольствовать в духе дедушки Дамблдора! — не унимался Люциус. — Если бы ты действительно любил его, то не говорил бы весь этот бред! Он не может сейчас отвечать за свои поступки, мы не знаем, как эта штука влияет на него! — с его словами все притихли, а Гарри задумался о том, кто он без этого крестража. Они были единым целым столько лет. Малфой мерил шагами комнату и немного остыв, подошёл наконец к Гарри и отпихнул Сириуса. — Пойми же, это может быть кто угодно. Пожиратель, больной человек, убийца, насильник! Да ты только одолжение ему сделаешь. — Ты не в себе, — Гарри, добровольно загнанный в угол, сейчас смотрел в близко-близко расположенные глаза Люциуса перед собой, нервно переглядываясь, а потом опуская глаза на его подрагивающие губы. Между ними снова разгорался огонь, рискуя уничтожить всё вокруг. Это было очевидно им двоим, но может не так очевидно присутствующим. — Оставьте нас, — безапелляционно произнёс Люциус, улавливая учащённое от их близости дыхание Гарри. — Нет, Малфой, — кажется, такого терпеть Блэк уже не мог. Теперь хотя бы стало понятно, почему Сириус позволил Люциусу находиться здесь. Не верилось, что они… Словно продали его Малфою. Отдали его ему в руки. — Да, Блэк, — тем же тоном повторил Люциус, облизывая собственные губы. Этот жест не прошёл мимо внимания Гарри. — Если говорить честно, то я единственный, кто сможет переубедить его. И уж точно единственный, у кого хватит на это смелости. — Не верю, что говорю это, но давай выпьем, Блэк, — Снейп схватил Сириуса под локоть и аппарировал. Оставшись наедине с Малфоем, в этой звенящей тишине, где даже глотание собственной слюны раздавалась в ушах грохотом, Гарри понял, что боится этого мужчины даже больше, чем смерти. Боится того, какие желания он в нём вызывает. Убить человека и остаться в живых, означало отвечать за всё, что они творили с Люциусом эти недели. Означало, что придётся брать ответственность. А может даже платить за убийство. Гарри не чувствовал, что был к этому готов. Гарри сам загнал себя в угол, во всех смыслах. Ещё в тот вечер, когда позволил Малфою стащить его на пол. Люциус наконец сократил расстояние между ними и твёрдо, жестко, скорее даже отчаянно поцеловал. Он крепко обхватил Гарри, поднимая над землей. В голове стучали барабаны, а руки уже обхватывали крепкие плечи Люциуса. Когда воздух в лёгких закончился, Малфой разорвал поцелуй и понёс прижавшегося парня в комнату. Туда, где всё началось. — Ты не уговоришь меня убить кого-то, — пытаясь говорить уверенно, произнес Поттер, когда Люциус бросил его на кровать и навалился сверху. — Я и не стану, — тихо проговорил он, прикрыв на секунду глаза, чтобы не выдать своих эмоций. Весь мир словно встал на паузу, вокруг царила полная тишина… И тогда Гарри повернул голову, смотря на свою захлопнутую дверь. Перед глазами встали все бессонные ночи, когда он смотрел на этот барьер между его комнатой и реальным миром, на дорожку света, и против воли ждал Люциуса. И вот он здесь, они оба здесь. Гарри, как бы он ни запрещал себе чувствовать, сейчас испугался, что никогда больше не испытает такой притягательной, почти болезненной меланхолии. Ему нравилось хотеть, ему нравилось ждать. От этих мыслей защипало в глазах, и время снова пошло. — Поцелуй меня, — попросил Гарри, и по его щеке всё-таки скатилась слеза. Малфой начал мягко, нежно, словно пытаясь что-то сказать этим поцелуем. Но Гарри казалось, что он прямо сейчас задохнётся от боли и слёз, если срочно не сменит пластинку. Гарри потянул свою футболку наверх, наспех скидывая и штаны с бельём. — Что ты?.. — спросил немного оторопевший Люциус. — Хочу подтвердить слухи о том, что ты меня трахаешь, — произнёс он, расстёгивая наскоро пряжку ремня Малфоя. — Ох, Мерлин, — Люциус шумно выдохнул, когда Гарри пролез к нему в штаны и обхватил его член. — Ты хочешь этого только потому, что расстроен, так? — Да, может, — не задумываясь выдохнул Гарри, целуя горячую шею мужчины. Ему вообще было плевать на причины своих желаний, и он мечтал лишь о том, чтобы и Малфою было плевать. — Я не стану, Гарри, ты… — он, борясь с собой, обхватил руку Поттера, останавливая. — Потом будешь об этом жалеть. — Да уже может и не будет никакого потом, — произнес Гарри, задействуя вторую руку и бесстыдно обхватывая бедра Малфоя ногами. — Чёрт, Поттер, — Малфой прижал Гарри к постели, с угрозой смотря ему в глаза, находясь так близко-близко и, видимо, стараясь напугать. Гарри закусил губу, наслаждаясь пустотой в голове и лишь яркими вспышками, которые возникали от его собственного напора. Кто же знал, что отбросить страх окажется таким возбуждающим. — Люциус, — Гарри снова протянул руку к паху Малфоя, целуя уже оголённые плечи и ключицы. — Не говори, что не хочешь этого. — Конечно хочу, — сказал Малфой задумчиво, казалось, что-то просчитывая в своей голове, и при виде этого Гарри захотелось дать ему оплеуху. Хватит с него уже этих стратегических ходов. Парень прижался губами к губам Люциуса, пытаясь запомнить каждую его чёрточку, каждое мгновение рядом. Вместе с руками Малфоя на его голых бёдрах пришла новая волна возбуждения. Гарри схватил пряди Люциуса и приподняв его голову, обнажил бледную шею. Он припал к ней губами, а потом и зубами, одновременно возбуждаясь и вымещая накопленную за день злость. Непонятное притяжение было у них с Люциусом. Порой возникало чувство нежности, особенно, когда Малфой по утрам пил чай и читал газету, или невзначай проводил по волосам Гарри, но чаще всё-таки между ними искрился воздух и хотелось не то ударить, не то поцеловать, а иногда и то, и другое. Гарри одним чётким движением перевернул Люциуса на спину, принимаясь раздевать и коротко кусать обнаженные участки кожи. Малфой зарычал, когда Гарри облизнул уже вставший член и запустил руку в его волосы, захватывая и поднимая к себе, чтобы поцеловать. Он легко подмял Поттера под себя, теперь прикасаясь к нему своим горячим телом и угрожающе упираясь членом в бедро. — Не бойся, я всё сделаю аккуратно, — заботливо проговорил Люциус, и Гарри снова чуть не задохнулся от этой непрошеной заботы. Малфой, продолжая страстно целовать, провёл ладонью от его груди к талии, спускаясь ниже на пах, а потом обхватывая ягодицы. В его руках Гарри заметил палочку, и тогда пальцы Люциуса оказались в смазке. Он заставил Гарри обхватить его бёдрами и ввёл один палец внутрь. Поттер инстинктивно сжался, одновременно наслаждаясь тем, что Люциус был рядом. Он сильнее обхватил его, от этого приятно касаясь своим членом его. Гарри коротко кивнул и взял в ладони их возбуждённые органы, вызывая у Малфоя тихий стон. Люциус ввёл палец глубже, потом второй и принялся осторожно совершать поступательные движения. Гарри, который сначала больше наслаждался внешним видом и откликом находящегося перед ним мужчины и собственными движениями на своём члене, неожиданно почувствовал, как пальцы Люциуса прикасаются к какой-то чувствительной точке. Малфой понял по его взгляду и стону немного другой тональности, что останавливаться не стоит. Поттер видел, как мужчина борется с собой, чтобы не торопиться, он закусывал губу и сжимал запястье Гарри уже с такой силой, что становилось больно. Но это прекрасно отвлекало от боли в другом месте, да и возбуждало, так что Гарри не возражал. Люциус вышел из него и немного отстранился, а когда Гарри вцепился ногтями в его плечи, требуя продолжения, нежно провёл по груди и волосам, пытаясь поймать осознанный взгляд растекающегося лужицей Поттера. Он взял свой член в руку и осторожно подвёл к проходу Гарри, проникая внутрь. Было больно и некомфортно, Гарри даже на миг пожалел, что вообще всё это позволил и даже почувствовал, как щиплет в уголках глаз, и только взор Люциуса спасал его от того, чтобы не остановиться. Гарри ласкал взглядом его плечи, его грудь, его волосы и черты лица. Он понял, что не просто ежесекундно наслаждается энергетикой Люциуса, но и хочет видеть его лицо, платиновые волосы и сильные руки каждый день. Рядом с собой. За чёртовой чашкой чая и газетой. Приступ нежности был остановлен касанием той чувствительной точки. Гарри протяжно застонал и схватил предплечье Люциуса, не позволяя выйти. Малфой сам, казалось, заискрился от такой реакции Гарри, из его груди вырвался стон, а волосы, что ранее были убраны в короткий хвост, сейчас разметались по его лицу и шее. Люциус начал двигаться более размеренно. Они целовались, пытались прикоснуться к каждой клеточке тела партнёра. Гарри чувствовал себя самым счастливым на свете, когда Малфой, мокрый от движений, с пошлым хлюпаньем, проникал в него. Рука мужчины обхватила член Гарри, подгоняя их ритм друг под друга. Поттер обхватил лицо Люциуса руками, желая смотреть в его распахнутые глаза до самого… Самого конца. Когда воздух вокруг уже, казалось, был готов вспыхнуть от их движений, Малфой ускорился, целуя Гарри куда придётся. Вместе с этим пик удовольствия стремительно приближался, и Гарри затрясся от удовольствия, чувствуя, что и Малфой остановился, изливаясь внутрь него. Все звуки исчезли. Дышать, двигаться, казалось больше не нужно, чтобы жить. Только продолжать быть рядом. Весь мокрый от пота, Гарри, продолжил целовать Люциуса, даже когда он вышел и упал на спину. Он не мог заставить себя остановиться, все ещё находясь на пике наслаждения, пока не обнаружил себя сидящим сверху на Малфое, целуя в губы, щёки, веки, лоб. Когда силы уже покинули Поттера, а чувство реальности так и не вернулось, они сплелись телами, наслаждаясь друг другом. Даже когда из гостиной послышались голоса, они продолжали лежать. Гарри было глубоко… Глубоко наплевать. И Малфою, похоже, тоже. — Ты рисковал своей селезенкой, чтобы попасть сюда. — Знаю. — Зачем? — Я хотел защитить тебя. — Но почему? — Гарри приподнялся на локте, заглядывая в глаза Люциуса. — Потому что ты каждый день защищаешь всех нас. Должен же кто-то сделать это для тебя. Удовлетворённый ответом, Гарри лёг обратно на его плечо. — Ты думаешь… — сказал он много тише. — Что я чувствую всё это к тебе из-за крестража? — Я не знаю… — спустя минуту молчания, произнёс Люциус и сжал его в объятиях. — Но мы с тобой это выясним. — Хочешь сказать, Лорд тоже имел неудержимое желание шлёпнуть тебя по заднице? — Да я вовсе не об этом. Смешок Гарри тут же утонул в нервной ухмылке: — Ты обещал, что не станешь уговаривать меня. — Я соврал, — сказал он таким тоном, что Гарри понял — их мирные дни навсегда закончились. Малфой, возможно, подарил ему лучший день в жизни и уж точно, самый лучший секс. Но больше на уступки он явно не пойдет. На что решится Люциус, чтобы Гарри подчинился? И сможет ли Гарри принять его и себя после этого?