Кто главный?

Гарри все ещё не был уверен, что справится, но тёплая рука Малфоя, что согревала и поддерживала в этом сыром переулке, заставляла поверить в собственные силы. Он трус, и знал об этом. Он отличал светлую сторону от тёмной, но слишком боялся упасть в чарующую тьму. Раньше он считал и Люциуса злом, а Северуса каким-никаким, но добром. Оказалось, что в мире существует куда больше красок. Поэтому сейчас, куда ближе прикасаясь к сущности Волан-де-Морта, чем ему хотелось, он боялся и медлил, давая себе возможность отступить. — Мы не знаем, как поведёт себя девочка. Поэтому, как только мы войдём, я возьму её на себя… Просто закрою в комнате и поставлю заглушающее, — уточнил Люциус. — Я могу не глядя бросить в него какое-нибудь проклятье? — тихим голосом произнёс Поттер, зарываясь носом в грудь Люциуса. — Пойми, Гарри, хоть мы со Снейпом и преобразовали заклятие Крестражей, ты всё равно должен убить его своими руками, со всем пониманием. Только не дай ему себе навредить. Твоя душа, — он чмокнул Гарри в висок, успокаивая, — должна надорваться. Только тогда мы вытащим из тебя крестраж… Как только ты убьёшь его, — на этих словах Гарри дернулся, — я вызову Снейпа и мы завершим ритуал прямо там. Предмет для вмещения души он принесёт с собой. Они дождались наступления темноты, дождались, когда свет в доме погаснет и, словно самые ужасные и мерзкие убийцы, прокрались внутрь. Гарри было тошно от себя и от Малфоя, который поклялся, что наложит на него Империо и убьёт всех, кто попадётся ему на пути. Он не хотел верить словам Люциуса, но он был вполне убедительным, демонстрируя клятвенную метку на своей руке, что появилась после обещания. Тогда Гарри заставил его взять на себя ещё одно обязательство — убить его, если что-то пойдёт не по плану. Если он превратится в Тёмного Лорда. Звук дождя маскировал не только их движения в ночи, но и звуки, доносящиеся из дома, неслышные пока они не подошли совсем близко. Только оказавшись на крыльце и ещё не успев высушить одежду, Гарри уловил какой-то звук. Он показался ему смутно знакомым, но он не стал домысливать и уже через секунду стоял в грязной и тёмной гостиной, пытаясь понять откуда доносятся всхлипы и приглушённые крики. Люциус шипел на него, пытаясь остановить, им сначала нужно было наложить скрывающие заклинания на дом, но Гарри его уже не слушал. Он, словно ищейка, направлялся к источнику криков. Поттера выворачивало изнутри, он хотел ударить сам себя за нерешительность и медлительность. Из-за обшарпанной бледно-розовой двери доносился ритмичный скрип кровати. Гарри задержал дыхание, на миг останавливаясь и пытаясь подготовиться к тому, что увидит внутри. Но гнев и ярость обрушились с особенно громким криком, застилая глаза пеленой словно ставнями, а мозг очередной дозой адреналина, так что он даже не успел выхватить палочку. Он с ноги распахнул дверь и увидел картину, ещё более ужасную, чем представлял. Возле кровати стояла тусклая лампа, освещающая измученное лицо девушки и отбрасывающая тени двоих людей. Гарри схватил мужчину и одним движением оторвал от девочки, отбросил к стене. Тот попытался что-то возмущённо закричать, казалось его совсем не удивило присутствие посторонних в доме, но сильный удар по лицу заставил его замолкнуть. Недолго выжидая, насильник поднялся на ноги, сверкая своим оскалом, что почти полностью был скрыт в темноте и оказалось, что он сильно выше и больше самого Гарри. Но у него не было той животной ярости и жажды отмщения, ещё и усиленных магически. Гарри не дал ему времени оправиться после удара, попадая ногой по колену и заставляя вскрикнуть от боли. Даже без палочки, одним движением руки он заставил мужчину удержаться у стены. Он все ещё был со спущенными штанами и Гарри не задумываясь со всей силы ударил его в пах. Позади послышался пронзительный испуганный вскрик. — Гарри! — это уже был Люциус. Он, заторможенный тем, что накладывал на дом заглушающее и запирающее, опоздал. Поттер не заметил его присутствия. Перед глазами всё ещё стояла та ужасная картина, и, в очередной раз ударяя кулаком в челюсть, впечатывая мужчину в стену, он получал удовольствие. Что-то продолжая говорить, Люциус, наверняка испуганный, подлетел к девочке, о которой Гарри совсем забыл, и закутав её в плед, вынес из комнаты. Это немного привело Гарри в чувство, но мужчина, с забрызганным кровью лицом, пытался что-то сказать, протягивая к нему руки, но изо рта его вырывались лишь булькающие звуки, и Гарри ощутил новый прилив ярости. Поттер сжал челюсти и со всего размаху ударил мужчину ещё раз, отчего лицо насильника превратилось в сплошное месиво, но, судя по вздымающейся груди, он был жив. Гарри нащупал палочку в нагрудном кармане и спокойно, но уверенно произнёс: — Авада Кедавра. Таким и застал его Люциус. Стоящим прямо, без единой эмоции на лице, с палочкой из которой вырывается искрящийся зеленый луч, подсвеченный тусклым светом лежащей на полу лампы. Когда глаза избитого мужчины навсегда закрылись, Гарри не меняя позы, повернулся в проход, направляя палочку на Люциуса. Но кажется света исходящего от его палочки всё же хватило, чтобы Гарри узнал в обеспокоенном и даже напуганном лице — Люциуса. — Она… — не своим голосом произнёс Гарри, опуская палочку. — В порядке, я отправлю её в больницу Святого Мунго. — Он… — Мёртв. — Люциус произнёс это твёрдо и прикоснулся кончиками пальцев к плечу Гарри. Дальнейшее Гарри помнил плохо. Он не нашёл в себе силы ни покраснеть, ни стыдливо отвести взгляд, когда Северус пришёл и застал его возле того месива, что раньше называлось человеком. Гарри лишь смотрел и пытался почувствовать хоть что-то. Он безукоризненно выполнял короткие приказы профессора и отключился, когда что-то вырвалось из его груди, перетекая в серебряное украшение.