Простить?
5 октября 2022 г., 20:45
Линнанкиви привёз Эмиля обратно, в уже пустой ночной клуб. В точку, где всё началось. Ничего не понимая, Нёдвэйд стоял возле служебного входа, пока Юрки открывал дверь ключом.
— Наконец-то мы будем только одни, — жестом Юрки пригласил парня войти внутрь.
Нёдвэйд в замешательстве посмотрел на Линнанкиви.
— Этот клуб принадлежит мне, — ответил на немой вопрос Эмиля Юрки. — Здесь я и работаю, и живу.
Нёдвэйд вошёл в помещение. Юрки включил свет и указал Эмилю на лестницу. На втором этаже он распахнул перед Эмилем дверь в свою комнату.
— Это моя берлога, где я чувствую себя в безопасности. Проходи.
Эмиль с любопытством осмотрелся. Дизайн был тщательно продуман и скрупулёзно подобран. Отделка в светлых, мягких тонах. На стенах висели скетчи под стеклом — чёрно-бело-красные цвета, небрежные, но контролируемые геометрические чёткие линии. А приглушённое освещение комнаты, лившееся из скрытых в потолке ламп, придавало им загадочный, но живой, дышащий шарм.
В центре комнаты расположилась кровать. В ногах стоял пуфик с брошенным на него халатом и прикроватная тумба со множеством ящиков. В глаза бросалась оставленная с краю столешницы книга, давая понять, что её часто читают перед сном.
Окна были закрыты жалюзи. Эмиль повернул их при помощи специального шнурка в позицию, перпендикулярную окну. Фонари и неоновые вывески освещали дома с тёмными, будто нежилыми окнами.
Линнанкиви внимательно наблюдал за Эмилем, стоя в дверях.
— Твои работы? — спросил Нёдвэйд, указав на скетчи на стенах.
Юрки кивнул и расплылся в довольной улыбке. Он бросил связку ключей на столик у стены. В комнате было тихо. Эмиль и сам затаил дыхание. Он присел на кровать. Ему стало нестерпимо жарко. Сердце забилось быстрее.
Не спуская с Эмиля глаз, Юрки двинулся вперёд. Лёгкая заторможенность его скользящих движений сводила парня с ума, заставляя желать этого мужчину ещё сильнее, чем прежде. Он выставил перед собой ладони: «стоп!» — скомандовал он этим жестом Юрки. Шаги Линнанкиви замедлились.
— Жду, — коротко произнёс он.
Нёдвэйд пытался найти подходящие слова в ответ; он нахмурился. Но честность победила разум.
— Я хочу тебя, Юрки. Я не могу себя контролировать. Но я не могу быть с тобой.
Нёдвэйд медленно отвёл взгляд в сторону.
— Ты знаешь, со сколькими партнёрами я мог одновременно заниматься сексом, но с тобой не могу, — дополнил он.
— Никогда не оправдывайся, — с заботой в голосе сказал Линнанкиви. — Я просил тебя не о сексе, а просто остаться со мной на ночь. Тем более, у меня тоже несколько иные планы.
Линнанкиви направился к прикроватной тумбе. Открыв один из ящиков, он начал что-то перебирать внутри. Он действовал грациозно и бесшумно.
Линнанкиви выложил на покрывало сперва револьвер, потом изогнутый нож с янтарной рукояткой, лезвие которого блестело золотом; пару наручников и длинный чёрный шёлковый шарф. Затем Юрки достал из кармана куртки пистолет и бросил на кровать, присовокупив к остальным предметам.
Эмиль уставился на оружие и перевёл взгляд на Юрки. Линнанкиви усмехнулся ему уголками губ.
— Этой ночью я хочу, чтобы ты выбрал — взять мою жизнь или взять меня самого; в любом случае, каждый вариант доставит мне удовольствие. Я всегда считал, что секс и смерть — это искусство, которым нужно наслаждаться, а не потреблять, как фаст-фуд.
Пока Юрки опутывал сознание Эмиля вкрадчивым голосом, он неторопливо разделся до пояса и лёг на постель. Нёдвэйд смотрел ему в глаза, в это хрустально-ледяное проклятие, чувствуя нестерпимое возбуждение.
— Здесь нет камер наблюдения, мы совершенно одни в этом здании. Решись на что-нибудь, и я это приму, — Линнанкиви всё сильнее зачаровывал Эмиля.
Но, внезапно отрезвил, как пощёчиной, одной-единственной фразой:
— Или уходи прямо сейчас.
Эмиль сбросил с себя начавшую мешать куртку, и взобрался на постель к Линнанкиви.
— Я не знаю, чего хочу, — признался он ему.
— Пристегни меня, — будто не услышав слова Эмиля, попросил Юрки, вытянув к нему руки.
Нёдвэйд послушно взял наручники и защёлкнул по одному на каждом запястье. Он замер, не зная, что делать дальше. Юрки поднял руки вверх. Эмиль присмотрелся получше. В полумраке, он не сразу заметил два кольца, ввинченных по обе стороны спинки кровати. Щелчок металла сцепляющегося с другим металлом, прозвучал в тишине подобно выстрелу. В глазах Линнанкиви застыл интерес. Он вытянулся на постели в ожидании.
Теперь Эмиль не без удовольствия рассматривал обездвиженного Линнанкиви.
— Чёрт, — выругался он, откидывая назад волосы с лица. — Ты меня нарочно провоцируешь?
Юрки отрицательно мотнул головой.
— Я хочу твоих ласк; будут ли они любовными или смертельными, мне это необходимо.
Эмиль потянулся к губам Юрки. Он медленно исследовал их своими губами, стараясь сосредоточиться на ощущениях, как будто он целовался первый раз в жизни. Юрки ему не отвечал: он наблюдал из-под полуприкрытых век как его целуют. Нёдвэйд судорожно вздохнул. Обнял лицо Юрки руками и надавил поцелуем на его губы сильнее. Линнанкиви впустил его, встретив напряжённой пикой кончика языка его язык. Эмиль обхватил его язык ртом, посасывая с тихим стоном. Юрки простонал ему в ответ.
— Чувствуешь, как я тебя хочу? — спросил Юрки, приподнимая бёдра.
— О, да, — Эмиль положил руку ему на промежность.
У него самого приятно ныло в паху, а прерывистое горячее дыхание иссушало ему губы.
Нёдвэйд упёрся коленом Линнанкиви в бедро.
— Скажи, что мне делать? — прошептал он.
— Возьми нож, — велел ему Линнанкиви.
Эмиль сжал гладкую, странно тёплую рукоять ножа.
— Приложи руку сюда, — Юрки повернул голову вбок.
Эмиль дотронулся до его шеи, ощущая под кожей бешено бьющуюся жилку.
— Я называю это «точка милосердия»: если на неё нажать, через несколько секунд человек потеряет сознание. Потом ты можешь спокойно перерезать ему артерию.
— Именно так ты планировал убить меня? — спросил его Эмиль, прикладывая нож к Линнанкиви. Кривое лезвие идеально подходило к изгибу горла.
Юрки облизнул губы.
— Да. Если ты этого не сделаешь, будешь десять минут наблюдать мою агонию от потери крови, — с хладнокровием пояснил Юрки.
Эмиль без колебаний отбросил нож, и впился губами ему в шею. Жадно прикусывая кожу, он заскользил языком вверх. Юрки выгнулся, закатывая глаза в сладкой в муке.
— Эмиль… — Юрки сжал в ладонях натянутые цепи оков. — Умоляю…я хочу тебя.
Эмиль целовал его глубоко, наслаждаясь своими прикосновениями к его губам и языку, просунув руку ему под голову. Перебирая густые пряди волос пальцами, он пропустил под шеей Линнанкиви концы шёлкового шарфа. Юрки в ответ приподнял голову, помогая Эмилю обернуть шарф вокруг своей шеи. Пропустив концы в получившуюся с одной стороны петлю, Эмиль их несильно затянул.
— Ты мне должен, — напомнил он Юрки.
Юрки согласно кивнул. Его грудная клетка вздымалась всё чаще, пока Эмиль не затянул петлю сильнее. Свободной рукой он рванул на джинсах Юрки пряжку ремня и сдёрнул их с его бёдер. Эмиль обхватил ладонью ему крепкий стояк и задвигал по нему сильно, быстро и решительно, держа концы шарфа натянутыми. Линнанкиви содрогнулся, корчась от нехватки воздуха, как недавно дёргался и Эмиль. Широко распахнутые глаза Линнанкиви покраснели от напряжения; в них застыли слёзы. Юрки силился дышать, издавая страшный сиплый свист; его губы стремительно бледнели до синевы. Вибрация в члене отдалась Эмилю в ладонь, и выплеснувшаяся сперма обожгла ему ладонь жаром лавы. Линнанкиви слабо дёрнул руками, закрыл глаза и его голова безжизненно упала набок.
Эмиль спокойно развязал узел шарфа, дав Юрки возможность снова дышать.
— Где ключи от наручников? — спросил он, когда Юрки пришёл в чувство.
— На столике в общей связке ключей, — едва слышно произнёс Линнанкиви.
Эмиль долго подбирал нужный ключ к замку наручников, пока Юрки пытался дышать полной грудью.
Освобождённые от оков руки бессильно повисли. Через несколько минут кровообращение восстановилось. Юрки поморщился от неприятных ощущений. Первым делом, он подтянул спущенные джинсы, потом с трудом сел на кровати.
— До утра осталось совсем немного, — задумчиво произнёс Нёдвэйд. — Но я так и не понял, чего я хочу.
— Может, я дам тебе то, чего ты заслуживаешь?
Эмиль провёл по гладким, спадавшим ему на спину ниже лопаток волосам, и изобразил с помощью рук жест «валяй, я не против».
