2. Здравствуй, новый мир
18 сентября 2022 г., 18:45
здравствуй, новый мир!
ты опять не прежний. где твои герои и кто пророк? что мы в этот раз наречем надеждой?
♫ Йовин — У последних строк
Это было похоже на… собственно, физически Нина не ощутила ничего. Ее тело не дернуло, ее никуда не потянуло, как стояла, так и осталась стоять. Но стояла Нина уже не на заднем дворе школы — а посреди… сада. Совсем рядом возвышался замок, ничем не похожий на замок из Диснейленда, а настоящий, вдалеке виднелись горы, над горами пролетело что-то крылатое, что определенно не могло быть птицей — не бывает таких больших птиц, и строение у птиц другое. И Нина все это видела. Не просто видела, а… видела. Без очков. Так ясно и четко, как, наверное, не видела никогда, испортив зрение еще в дошкольном возрасте постоянным чтением. То есть, уронив шарик и подумав про сказанную ей психом чушь, она… бред какой-то. Нина ущипнула себя за руку, вспомнив, как в книгах проверяли, не снится ли сон, и поняла — больно. Протерла глаза — естественно, видение не исчезло. Вспомнила, что сегодня пила и ела, подумала, мог ли кто-то из недоброжелателей подсыпать ей что-то галлюциногенное — но дедушка ей зла не желал, а в школе Нина съела только шоколадный батончик из автомата, который не мог быть галлюциногенным. А если и мог, то это обнаружила бы уже большая половина школы, потому что батончики в автомат завезли еще в начале недели, их ели многие, и шансы, что один был с наркотическим веществом, и попался при этом именно Нине — тоже бред. Куда ни глянь — везде бред, все чудесатее и чудесатее, как там Кэрролл писал… Кэрроллу бы понравился похожий сюжет. Может, Нина тоже спит, как Алиса Лидделл? Может, удар Марианны был сильнее, чем показался, и она потеряла сознание? — Добро пожаловать в Королевство! От домыслов ее отвлек знакомый голос. Нина увидела Ллойда — не в куртке, а в белом плаще с золотым шитьем, без очков, с посохом в руках… С посохом… В плаще… И волосы у него были совсем не седые и не крашеные, а действительно словно серебряные, это не игра света… Она села прямо на землю — ноги отказались ее держать. Хотелось то ли рыдать, то ли нервно хохотать — истерика, подумала Нина краем сознания, все еще оставшимся здравомыслящим кусочком. Истерика, типичное следствие пережитых волнений, сначала — инцидент с мисс Круми, потом — драка, потом… это. — Что ты? — Ллойд присел рядом с ней. Погладил по голове так заботливо, как будто был ей отцом или добрым дядюшкой. — Испугалась? Внутренне Нина рассмеялась. Действительно, чего это она, все же нормально, она просто внезапно оказалась неизвестно где, резко, без предупреждения, неожиданно… Что не так? — А вы чего хотели… — выдавила Нина. — Это же стресс… У нее ведь и препаратов с собой успокоительных не было — за ненадобностью. Нина не нервничала в школе. В целом она редко нервничала — потому что смысла в этом не видела. В стрессовых ситуациях Нина предпочитала действовать, а не рефлексировать, а если ее действия никак не могли повлиять на происходящее — то и ее волнение тоже не могло ни на что повлиять, соответственно, переживать было нецелесообразно. Вот она и не переживала. Была бы у нее с собой хотя бы таблетка глицина, и то бы помогло. Но таблеток не понадобилось. Ллойд протянул руку над ее головой и сказал: — Оживи! И все прошло. Моментально. Паника отступила, так и не начавшись. Дрожь прошла, страх тоже — даже злость на одноклассниц из-за мисс Круми — и то прошла. Нина уставилась на Ллойда с немым вопросом. — Магия, — он пожал плечами. — Ну что, идем знакомиться с королем? — А… время? — спросила Нина то, что сочла самым важным. — Меня дедушка будет ждать. Я не хочу заставлять его волноваться, а он вернется в восемь, сейчас в моем мире около шести. — О, точно, забыл, — Ллойд хлопнул себя по лбу. — Пока ты здесь, время в твоем мире остановилось. Это ни на чем не сказывается и никто этого не заметит, такой закон работает во всех мирах. Так что вернешься обратно ты в ту же секунду и в то же место, откуда попала сюда. «Во всех мирах». Их что, много? Но разве не то же самое происходило в «Хрониках Нарнии»? И в различных сказках, где персонажи жили в королевстве фей или других существ, а после возвращались домой, только с иным эффектом — не через три дня, а через сто лет? Только Нина не верила в сказки, а «Хроники Нарнии» любила, но считала эту книгу просто детским фэнтези с библейскими мотивами. — Так что, идем знакомиться с королем? — повторил Ллойд, протягивая Нине руку. Улыбка у него была хорошая. Добрая улыбка. И в глазах светилась такая мудрость, как у толкиенских эльфов. Как Нина могла принять его за психа? Она приняла руку Ллойда, поднимаясь с земли.***
По пути к королю Ллойд все про него рассказал, болтая без умолку. — Его величество Шнайзель недавно занял трон после смерти отца, и теперь старается стать лучше, чем был предыдущий король. У него получается, но потому что кто угодно стал бы лучше. Король Чарльз, чтоб его, был тот еще тип, диктатор, тиран, единственный его плюс — волшебник он был сильный, и только поэтому не угробил тонкий мир. Все время на Изнанку мира мотался, а это для здоровья вредно, ну и сердце не выдержало, возраст, так что… Король умер, да здравствует король. Шнайзель пока только учится править, но вроде бы папенькиных наклонностей в нем нет. Тоже пока. А там кто знает. — А ничего, что вы так говорите о королях? — спросила Нина. Она думала, что царственных особ принято уважать. — Наоборот! — Ллойд поднял вверх указательный палец. — Маги нужны еще и для этого! Точнее, старший маг. Я вроде как советник короля. Другими словами: если его величество начинает делать ошибки и глупости, то я прямо так ему и говорю: вы делаете ошибки и глупости, а он уже решает — послать меня подальше или послушаться. Чарльз посылал подальше. А Шнайзель — он слушает. — И вы ему правда говорите прямо в лицо, что он делает глупости? — удивилась Нина. — А если бы он вас казнил? Чарльз же был тираном. — Нет, Чарльзу я это говорил не совсем прямо, но завуалированно! — рассмеялся Ллойд. — Но он бы меня не казнил. Казнить мага можно только за государственную измену. Другими словами: если маг прямо переметнулся на сторону врага, его следует ликвидировать. В остальных случаях — магов даже не судят. Но и преступления маги не совершают, это против их природы — убийства, воровство, насилие… Все это не про нас. — То есть, если вы кого-то убьете, вас не будут судить? — Нину все больше поражал этот мир. — А если маг сойдет с ума и станет маньяком-убийцей? — Я никогда никого не убью, — серьезно сказал Ллойд. — Только врага и только на войне. Но если бы убил, — серьезное выражение лица вновь сменилось улыбкой, — не судили бы. В крайнем случае, если маг станет настоящим серийным убийцей-маньяком — его самого убьют, и все. Другое дело, что маги априори не могут стать маньяками и не сходят с ума. Рассудок магов так устроен. А если убийство — единичный случай, по неосторожности, в состоянии аффекта, из жажды мести — не судят. Просто один разговор с королем лицом к лицу, и на том все. Даже Чарльз — он на плаху и виселицу толпы народа отправлял, а магов не трогал. — Магов так уважают? — Магов так мало, — вздохнул Ллойд. — Катастрофически мало. Что я тебя нашел — вообще невероятная удача. А в нашем мире — я да Джино. И Шнайзель, конечно, он король, короли всегда маги. Итого нас было трое, а для дороги нужно четверо… И это минимум. Но хотя бы так. Раньше был еще Чарльз, поэтому магов хватало, минимально, но… а потом Чарльз умер, и этому все обрадовались, включая его сына, однако умер не только тиран, но и маг. Получается, ты занимаешь место короля, — усмехнулся Ллойд. Нина почувствовала себя значимой и гордо приосанилась. Вовремя, потому что они как раз вошли в тронный зал, где на белом престоле из мрамора восседал молодой мужчина со светлыми волосами. Только если у Ллойда волосы были серебряные, то у Шнайзеля — золотые. Раньше Нина думала, что «золотыми» волосы называют в качестве красивой метафоры, и в ее мире так и было — но кудри Шнайзеля вправду походили на золото. При виде Ллойда с Ниной он встал. Подошел к ним — сам, просто так, без всяких предварительных поклонов и любезностей, обычно принятых при дворе. — Так вы все же нашли мага, Ллойд, — проговорил король. Голос у него был приятный — бархатистый и мелодичный. Нина подумала, что он наверняка красиво поет, и, хотя говорил он с Ллойдом, смотрел Шнайзель не на старшего мага, а на Нину — с интересом, уважением и одобрением. Редко на нее кто-то так смотрел. — Да, — кивнул Ллойд. — Это леди… А имени своего она не называла. Неловко как-то вышло. — Нина, — пришлось продолжить самой. — Леди Нина, — Шнайзель аккуратно взял ее за руку и поцеловал тыльную сторону ладони. Нина зависла, чувствуя себя сбившимся в программе компьютером. Ей никто никогда не целовал руки. Даже в щеку она целовалась только с дедушкой. А тут… настоящий король… и ведет себя с ней так… — Правда, как маг, леди Нина еще ничего не умеет, — опустил ее с небес на землю Ллойд. — И знает она очень мало, причем все только в теории. Но она гений, так что научится! — У нас есть две недели, — улыбнулся Шнайзель. — Прежде всего, леди Нина, вы согласны пойти с нами? Действительно согласны? Понимаете ли, дорога — это опасно. В дороге нас ждут враги, ждут чудовища, много разных опасностей и неудобств. Мы будем ночевать в палатках под открытым небом, и, хотя мы запаслись едой, стоит просчитывать все варианты, в том числе — потерю провизии. И наконец, к сожалению, я не могу гарантировать вам выживание. Могу лишь пообещать, что буду сражаться за вас до последней капли крови, как подобает королю. Однако я тоже смертен. Поэтому все две недели, что вы будете обучаться — даются вам еще и на размышление. И если вы откажетесь — мы примем это. — Шнайзель, не драматизируйте, — усмехнулся Ллойд. — Не так у нас все плохо. Вы не слабый маг, Джино показывает высокий уровень мастерства, и леди Нина тоже обладает высочайшим потенциалом. Возможно, однажды она сравнится со мной. А еще не забывайте, что у нас есть рыцари и простые солдаты. — Помню, — кивнул Шнайзель. — Но обязан дать возможность отказаться и даю ее. — Хорошо, — сказала Нина, почувствовав, что должна что-то ответить. — Спасибо. — А еще вам нужны сменные вещи, — сказал Шнайзель. — Дайте мне пару минут…***
Нине достался такой же белый плащ, как у Ллойда — только шитье было не золотым, а бронзовым. Этот плащ, как ей объяснили — отличительный знак мага дороги. В пути они переоденутся в более простую одежду, чтобы не привлекать внимание, а в городе, наоборот, положено выделяться, чтобы люди знали, с кем имеют дело и оказывали должное уважение. Плащ подошел так идеально, будто с нее заранее сняли мерки. Вдобавок Нине достались комплекты нижнего белья, сапожки, платки и прочая нужная атрибутика. Приняв ванну и вымыв голову, Нина немного подумала, не оставить ли волосы распущенными — и решительно заплела косы. Две. Как обычно. Мир вокруг изменился. Она — нет.***
Джино оказался ее ровесником — ну, может, на три года старше, не больше. Он был одет в такой же белый плащ, как Ллойд и Нина, но с серебряным шитьем — она сделала вывод, что их разделяют, как металл для медалей на Олимпийских Играх и оценила это. Нина, младшая — бронза, Джино, второй по рангу — серебро, Ллойд, старший и поэтому первый — золото. Золото… Волосы у Джино тоже были будто золотые, пусть и не сверкали так, как у Шнайзеля. Лицо… наверное, симпатичное, хотя до красоты короля все равно не дотягивал. А еще Джино оказался ее учителем. Джино! Не Ллойд! Почему-то Нина была уверена, что учить ее будет Ллойд — раз он ее сюда привел, то он за нее и должен отвечать. — Ну извините, — развел руками Ллойд, потому что с немым вопросом в глазах на него воззрились оба младших мага. — У меня много дел. У Шнайзеля тоже. А вы самые сейчас свободные, ну и у Джино есть опыт, хотя уровень у него ниже моего, но хоть что-то. Так что… удачи! И быстренько смылся по своим сверхважным делам. Нина еще раз смерила Джино взглядом. Он точно так же пялился на нее, а потом вдруг спросил: — Что у тебя с волосами? — Косы, — резко ответила Нина. — Есть претензии? Вечно всем обязательно нужно придраться к ее волосам. Ну косы и косы. Какая разница, она же не спрашивает, почему у Джино его золотистые лохмы такие растрепанные, будто он упал в стог сена. Нина приготовилась выслушать обычную знакомую и надоевшую до оскомины волынку: это прическа для пятилетки, взрослые девушки так волосы не заплетают, идиотский странный вид, бла-бла-бла… Но Джино ничего такого не сказал, а, протянув руку, коснулся пальцем кончика ее косы, широко улыбнулся и проговорил: — Интересно выглядит. У нас таких причесок не делают. Нина так удивилась, что даже не ударила его по руке за несанкционированное прикосновение. — Интересно? — И забавно! — продолжил Джино, толкнув пальцем ее косу, за что тут же получил удар по ладони. — Не трогай мои волосы, ясно? — Ясно, — Джино не обиделся. — Но, вообще-то, я твой учитель, и ты могла бы вести себя поуважительней, — заметил он. — А я, вообще-то, девушка, и разве мужчине не стоит вести себя уважительно с дамой? — парировала Нина. Джино задумался. — Ну… ладно. Давай учиться, что ли? Ллойд говорил, что ты хорошо сняла гнев. Качественно. Может, с этого начнем?***
Город, куда привел ее Джино, оказался простым средневековым городом — такие Нина видела на картинах и о таких читала в книгах. Узкие улицы, кареты, лошади, запах… характерный, какой должен быть у средневекового города. — Зюскинд был прав, — проворчала Нина, зажимая нос. — Кто? А, да, ты же из другого мира, — вспомнил Джино. Заметив, что идти по выщербленной мостовой Нине трудно, он предложил ей руку — Нина с облегчением на него оперлась. Так было гораздо легче. — Так что за Зюскинд? — Писатель, — Нине стало неловко. Не сказать же, что вспомнила Зюскинда из-за вони? Обижать Джино ей не хотелось — пока не хотелось. Он не походил на ее противных одноклассников. Но короткий ответ Нины его полностью устроил. — О, пришли, — Джино указал Нине на трактир. Тоже типичный средневековый на вид — облупившийся фасад, рядом пустая коновязь, вывеска, на которой сидел голубь. Вывеска гордо сообщала название «Морская свежесть». Нина не сдержалась от смешка. — Что? — Морская свежесть, — объяснила Нина. — Извини, просто… — А, это здешний трактирщик — романтик, — Джино понял ее по-своему. — И бывший моряк. Поэтому рыбу в основном подает, причем морскую, тут море недалеко, просто за домами не видно. Джино галантно открыл дверь, пропуская даму. Нина приготовилась к вони еще худшей, чем на улице, но, как ни странно, в трактире пахло вполне нормально. Даже приятно. И здесь было чисто — что удивило ее еще больше. Никаких костей на полу, никакой рыбьей чешуи на столах, никаких разлитых луж вина, пива или чего похуже, о чем она читала в книгах. Посетители разве что колоритные, но матросы такими и должны были быть — хотя их одежда отличалась от представлений Нины о матросах Средневековья, но судя по обрывкам разговоров, доносящихся до нее, это были именно моряки. Ругательств Нина и то услышала только два. — Как раз подходящий случай, — продолжал Джино. — Тут есть один чокнутый нищий, и он все время гадости орет. На него уже давно внимания не обращают, сидит себе и сидит, трактирщик его кормит тем, что от посетителей осталось, не выгонять же старика, жалко… Но кто-то, кто не знает, что он чокнутый, и видит просто нищего, бросает ему монеты, тогда он гадости и орет. Так вот. Иди брось ему монетку, он начнет тебя проклинать, а ты проведи у него рукой перед глазами и скажи «у зла нет власти». Запомнила? — Конечно, — фыркнула Нина. — Я Вергилия в оригинале цитирую, между прочим. Я гений, если забыл. — Тогда идеально, вперед, — одобрил Джино, кивнув в указании направления. Мог бы и не кивать — нищего она заметила сразу. В углу сидел жутковатого вида дед в грязном тряпье. Вроде бы не прокаженный — уже неплохо. Нина положила предварительно выданную ей Джино монету перед стариком — и он поднял на нее глаза. Пустые, полные ненависти глаза. — Сдохни, — выплюнул нищий. — Сдохни, тварь. Сдохни! Сдохни! Нина оцепенела — второй раз в жизни ей желали смерти, но тогда, с Марианной, все было иначе. Марианна вышла из себя из-за Нины, вокруг было светлое утро, а не полумрак трактира, и выглядела Марианна пусть и не так красиво, как она сама думала, но все же намного лучше, чем этот старик. А главное… проклятие. Ее постоянно обзывали. Но не так. И если даже от Марианны пожелание смерти напугало, то «сдохни» от чужого нищего звучало настоящим проклятием. Он не сорвался на Нину. Он не ненавидел ее лично. Он вообще ее не знал, и она сомневалась, видит ли он ее своими пустыми глазами. Он просто… проклинал. Как будто это было темное жуткое колдовство, в которое Нина не верила, но… — У зла нет… власти, — она провела ладонью перед глазами нищего, но ничего не получилось — и тогда Нине стало страшно. По-настоящему страшно. У нее всегда все получалось. А сейчас — не получилось. — У зла… нет… — Сдохни! — заорал нищий так, что рисковал сорвать горло. — У зла… — У зла нет власти, — услышала она голос Джино — и нищий замолк, прикинувшись ветошью.***
— Я испугалась! — Нина ходила туда-сюда по поляне. — Потому и не вышло, что испугалась! Ты меня притащил черти-куда, в какой-то притон, показал экспонат из кунсткамеры, спасибо, хоть не из лепрозория… Что трактир был чистый и почти приличный — она уже забыла. Точнее, предпочла забыть. Главное — Нине стало страшно, а самое главное — у нее не получилось выполнить данное учителем задание. Впервые в жизни. — Хорошо-хорошо, — Джино, казалось, неудача Нины не волновала. — Давай попробуем учиться чувствовать опасность посохом, — Джино вручил Нине свой. — Доверяю его тебе, — зачем-то добавил он. — Идем. На этот раз Джино сам взял ее под руку, не предлагая и не спрашивая разрешения. Нина не вырвалась, но не потому, что удивилась — хотя и удивилась тоже, но решила, что это будет невежливо. Да и так по лесным тропам идти было удобнее — здесь хватало корней, о которые легко споткнуться, как и о дорожные выбоины. Но, в отличие от города, лес был гораздо свежее. Судя по всему, сейчас ранняя осень, решила Нина — листья начинали желтеть, но еще не падали на землю, и теплота воздуха напоминала осеннюю. Птицы пели, но не громко — фоново. Среди стволов виднелось голубой полоской море. Красиво… — Вот! — Джино отвлек ее от любования пейзажем, показав на кучу опавших прошлогодних листьев под стволом клена. — Здесь прячется змея. Жутко ядовитая. Маленькая, как червяк, но в том и проблема — маленькую сложнее обнаружить. — А откуда ты знаешь, что тут змея? — засомневалась Нина. — А я точно не знаю, — признался Джино, — Без посоха проверить не могу. Но они обычно всегда в старых кленовых листьях живут, их так и называют — кленовые змеи. Вытяни посох перед собой, поводи туда-сюда, — он показал рукой, как водить, — и выясни, где змея. Где опасность. Ты должна почувствовать… знаешь, это как когда смотришь на небо и понимаешь, что вот-вот дождь пойдет, только намного хуже. Примерно такое ощущение. Нина послушно подняла тяжелый посох. Поводила. Еще поводила… Ничего. Ничего она не почувствовала. Совсем как в трактире, только в трактире все можно было списать на страх, а здесь чего бояться? Змеи? А где змея? Кто сказал, что Джино — эксперт по змеям? Сам признался, что точно не знает. — Слушай, а если змеи нет? — спросила Нина. — Должна быть. Ты просто что-то неправильно делаешь. Нина поводила посохом еще. И еще. Никакого чувства опасности, никакого ощущения дождя, что за бред вообще — дождь, предчувствие… Только рукам тяжело от чужой палки. Хорошо хоть, что посох у Джино оказался не деревянным, а тоже созданным из непонятного Нине материала — чем-то похожего на шарик-ключ, так что занозу получить она не рисковала. Но чувствовала Нина не опасность, а раздражение и нытье в запястьях. Но раз она маг, то должна это почувствовать — то самое, о чем говорил Джино. Она же маг? — Я все правильно делаю. Здесь нет змеи! — Есть! — Нет! Да что он от нее хочет? Разве так обучают? Разве так объясняют? Даже теории никакой! Чушь собачья! Вспылив, Нина ударила посохом по куче листьев, и вдруг оттуда выпрыгнула маленькая молния — иначе не скажешь, и метнулась к Джино. Нина заметила только алую вспышку, и в следующую секунду ее учитель закричал от боли, взмахнул рукой, стряхнул змею, наступил на нее ногой, ломая позвонки — но руке Джино убийство змеи мало помогло. Его ладонь быстро распухала, синея на глазах. — Черт, — выругался Джино. — Не вылечусь — мне хана, а до замка далеко тащиться… — А как лечиться? — Нина не тратила время на причитания и лишние вопросы. — Протяни руку у меня над головой и скажи «оживи», — голос Джино звучал безразлично. Нина поняла, что это не потому, что он в нее не верит — просто он… угасает. Ему плохо. Есть же такие змеи, чей укус убивает быстро. И если Нина не справится, если она не сможет — Джино умрет. На самом деле умрет. Прямо сейчас, у нее на руках. Из-за ее глупости. Из-за ее вспыльчивости. Из-за нее. Нина подняла ладонь над его золотоволосой макушкой. — Оживи! — скомандовала она. Ничего не вышло. — Не думал, что помру вот так, — криво усмехнулся Джино. — В лесу, из-за змеи… Я в бою хотел умереть. Сначала, в детстве, рыцарем хотел стать, и стал бы, но во мне магические способности обнаружили и меня Ллойд забрал, а маг дороги — это еще лучше рыцаря… Какой воин согласится умереть не в битве? — Заткнись! Мешаешь! Оживи! У Нины ничего не получалось. Ничего. Совсем ничего. Она почувствовала, как по щекам текут слезы — это по ее вине, по ее вине умрет человек, зачем она колотила дурацким посохом по дурацким листьям, говорили же ей — там змея, даже если там только в теории могла быть змея, их нельзя злить… — Оживи! Оживи! Оживи! Как в пустоту кричала. — А ты мне понравилась, — сказал Джино. — В смысле, если бы мы общались подольше — я бы за тобой ухаживать начал. Ты симпатичная, интересная… Не знаю, что в тебе есть, но что-то в тебе есть… Я бы в жизни не сказал, но что уж, какая разница… Мне всего минута осталась. — Оживи! Нина разрыдалась. — О… жи… ви… Чья-то тень накрыла их обоих. Ее дрожащую ладонь уверенно убрала в сторону другая рука — Нина увидела белую ткань с золотым шитьем на рукаве. — Оживи, — сказал Ллойд. Джино вскинулся, быстро задышал, как персонажи в кино, которым приснился кошмар. Живой. Больше не умирающий. К его лицу вернулись краски, и Нина только сейчас поняла, какой он до того был бледный — до синевы. Она всхлипнула, зажав рот ладонью и запрещая себе продолжать реветь. — Так себе у вас дела идут, ребята, — подытожил старший маг.
