3. Взять и поверить
7 октября 2022 г., 05:15
я буду молчать и смотреть на горизонт в ту точку, где земля сходится с небом все меняется, все течет, но одно навсегда останется неизменным
♫ Fleur — Горизонт
Когда она в последний раз пряталась где-то, чтобы поплакать? В десять лет? В одиннадцать? Семнадцатилетняя Нина никогда не думала, что ей захочется плакать. Разве что что-то случится с дедушкой, о чем тоже думать не хотелось. В остальном она была слишком здравомыслящей и, чем рыдать, предпочитала действовать, или же злилась. Но сейчас выхода попросту не было. Нина съехала спиной по двери первого попавшегося чулана во дворце и зарыдала, уткнувшись лицом в колени. Ну вот какого черта? Почему у нее ничего не получается? Почему все идет так глупо? Тот нищий… та змея… Джино… Если бы не Ллойд — Нина бы стала практически убийцей. И то, что он сказал ей — предсмертный бред или?.. В дверь деликатно постучали. — Леди Нина, — сказал Ллойд. — Если ты уже закончила плакать, то можешь выйти? В этом чулане хранятся тряпки, которые нужны прислуге, иначе я тебя бы не тревожил. Нина кое-как вытерла глаза, высморкалась в платок, поправила волосы и плащ и вышла. В лицо Ллойду она смотреть не могла. — Идем поедим, — предложил Ллойд. — Сразу легче станет.***
Нина думала, что во дворце должен быть пиршественный зал — стол длиной метров на двадцать, лавки, во главе стола — трон для короля… Примерно так и было, только королевский стол был обычный — в центре возле дальней стены. Остальные столы были длиннее, ибо рассчитывались не на двух человек, а на четверых. Каждый стол накрывала чистая скатерть, на каждом стояла вазочка с цветком ириса, и, совсем как в кафетерии — солонка, перечница и подставка для салфеток. На столе короля в вазе стояла белая роза, а не ирис. Нина только сейчас поняла, насколько успела проголодаться — действительно, что она ела? Омлет с беконом на завтрак и шоколадный батончик в школе, и все. А здесь — перед ней поставили сначала тарелку с томатным супом, после — блюдо с печеной куриной грудкой и картофелем в приправах, после — десерт виде какого-то невообразимо красивого и вкусного мороженого… Еще и кофе в этом мире существовал! Нина ела, на время забыв о случившемся. Позволила себе забыть. Ллойд тоже ничего не говорил — сам с удовольствием уплетал то, что подавала пожилая служанка. Но потом Ллойд отложил вилку, промокнул губы салфеткой и уставился на Нину. Молча. Она допила кофе, отставила чашку, словно подражая Ллойду, промокнула губы. А он молчал. Ну чего он ждет? Что Нина опять расплачется? Начнет просить прощения? Покается во всех своих грехах? Нина терпеть не могла высокомерных учителей. В ее школе был историк, возраста примерно, как Ллойд, и, когда Нина училась в средней школе, они сцепились по поводу одной даты. Абсолютно незначительной спустя много лет, и историческое событие по сравнению с другими в программе было ерундовым, но все равно — Нина говорила, что случилось это в сентябре, а учитель уверял, что в июле. Историк не был образцом терпения, Нина не считала нужным уважать неквалифицированных преподавателей, в категорию которых уже был мысленно ею записан учитель истории, и скандал дошел до кабинета директора, а потом — вызова в школу дедушки. Права оказалась Нина. Историку пришлось уволиться — никто его не заставлял, но как бы он преподавал, зная, что его уделала среднеклассница, и зная, что знают это все? Взгляд Ллойда напомнил Нине взгляд того историка. Мол: я до тебя не снизойду, ты первая говори. Нина все же заговорила, но о другом, о намного более важном: — Джино в порядке? — Да, — лицо Ллойда осветила улыбка. — Ты прости его. И меня прости. И Шнайзеля прости. Мы все трое — идиоты, но у нас выхода нет, понимаешь? Да и про меня ты сказала, что я так себе учитель. А Джино еще хуже. Про Шнайзеля вообще молчу… — Вы передо мной извиняетесь?.. Если бы Нина что-то ела — точно бы поперхнулась. Меньше всего она ожидала услышать «прости». — Ну да, а что? Не ты же тащила Джино в лес к змее, правильно? — усмехнулся Ллойд. — Точно так же змея могла броситься на тебя. — Но я ударила посохом по листьям, — растерянно сказала Нина. — Спровоцировала… — А ты разве знала, что нельзя? Или Джино говорил — ни в коем случае не бить посохом? — сощурился Ллойд. Нина покачала головой. — Поэтому вся ответственность лежит на Джино, как на учителе. Но ты, Нина… у тебя тоже есть проблема. Важная. Та, что мешает тебе стать магом. Не будь этой проблемы — ты бы научилась мгновенно, неважно, кто бы учил — я, Джино, Шнайзель, да хоть сама по книгам в библиотеке. — Какая проблема? — растерялась Нина. Ллойд очень пристально на нее посмотрел. — Ты не веришь в Королевство. Тебе до сих пор кажется, что это сон или галлюцинация. Так вышло, что ты — скептик, чудеса для тебя должны иметь логическое объяснение, ты не допускаешь нарушения законов физики, и просто во что-то поверить, сердцем, душой, а не разумом — тебе сложно. И скажи, что я неправ. — Правы, — вздохнула Нина. Все так и было. Она не верила. Она видела, слышала, прикасалась, чувствовала запахи и вкусы — но не верила. Потому что… потому что такого не бывает. Даже если бывает. Не бывает параллельных миров. Не бывает магии. Не бывает — и все. — Здесь тебе не сможет помочь никто, — Ллойд стал серьезным. — Пока всем сердцем не поверишь — никакая магия у тебя не получится. То, что ты сделала с той девушкой в своем мире, было стихийной вспышкой, у тебя бы не получилось это специально… А как поверить — тебе никто не скажет. Ни один мудрец и ни одна книга. Хотя совет самый простой: взять и поверить. Но ты должна дойти до этого сама. Или попроси Шнайзеля вернуть тебя домой. — Но вам же нужен маг дороги, — окончательно смутилась Нина. — Две недели осталось. Если я сейчас пойду и откажусь, вы же найдете мне замену? Чтобы не рушить строй? — Не найду, — просто ответил Ллойд. — Я тебя знаешь сколько искал? Говорил же, магов очень мало. Но если ты поедешь в дорогу без веры — то тебе конец. И тебе, и всем нам. Нас там сожрут — и все. И без третьего мага дороги сожрут. А не уехать мы не можем, иначе Королевство начнет гибнуть. Радужные перспективы, да? — он невесело рассмеялся. — Куда ни глянь — везде тупик. — Тогда я поверю, — твердо сказала Нина. — Я обязательно поверю. Вы правы, я скептик. Мне всегда казалась бредом любая эзотерика, экстрасенсорика, ясновидение, спиритуализм… Бредом и способом выкачки денег. Видимо, мое подсознание привыкло к неверию, и… и я не знаю! — вырвалось у нее отчаянное. — А вдруг меня, например, в моем мире сбила машина? И я лежу в коме? И все это происходит у меня в голове? И все это ненастоящее? — Кажется, я читал что-то такое в ваших книгах, — задумался Ллойд. — «С чего ты взял, что это ненастоящее, даже если это происходит у тебя в голове?» — Даже если мы дети, играющие в глупую игру… — прошептала Нина. — Я не предам игрушечного мира… Я буду на стороне Аслана, даже если Аслана не существует… Я останусь нарнийцем, даже если нет никакой Нарнии… — Тоже неплохой вариант, — одобрил Ллойд. — Ладно, леди Нина, — ему явно понравилось так ее называть, — у меня снова дела. А ты — учись верить. Удачи!***
— Слушай, ты правда гений? — недоверчиво спросил Джино. Он лежал на траве неподалеку от замка. Нина уселась рядом — земля была теплой, трава — мягкой. Несмотря на осень, стрекотали кузнечики. На Нину Джино смотрел косо и недобро. Естественно — как еще смотреть на человека, по чьей вине чуть не умер? Отлично, подумала Нина, и здесь ее не любят. Но хоть за дело, а не просто так. — Правда, — ответила она. — У меня высшие баллы по всем предметам и IQ сто семьдесят. Я цитирую произведения классиков наизусть и могу перечислить все важные исторические даты вплоть с первого века нашей эры. Я решаю сложные задачи по алгебре, физике и тригонометрии за пару секунд и в уме складываю, умножаю, вычитаю и делю пятизначные числа. Я могу назвать каждую кость в организме человека и знаю строение каждого органа. И это только верхушка айсберга. Ты себе не представляешь, как много я знаю. — И толку? — хмыкнул Джино. — Пока ничего гениального в тебе я не вижу. — Думаешь, я не маг? — Да нет, ты маг, — внезапно снова удивил ее Джино. — Ллойд бы не привел не мага. И ошибиться не мог. Вот он — гений. А ты — очень слабый маг, и тебя забрали сюда от безысходности. Других нет, так хоть кто-то. Малюсенький шанс… и тот мы профукали. — Еще не профукали, — обиделась Нина. — Профукали, — Джино сел на траве. — Ты же даже сейчас мне про что рассказываешь? Задачи, числа, даты… Может, в своих числах ты и гений, я не спорю. Но магия — не числа. — Ты сам хоть до десяти считать умеешь? — ядовито спросила Нина. Джино ответил такой же ядовитой ухмылкой и вдруг выпалил: — 54378 умножить на 78956! Нина быстро ответила: — 4293469368! — Ого, — сказал Джино. — Правда умеешь. Как будто он знал ответ. Назвал первые пришедшие в голову числа и теперь строит из себя умного. — 67890 умножить на 98546! — выпалила Нина. Они сидели на траве, глядя друг другу в глаза. Джино думал всего на две секунды дольше Нины. — 6690287940! 56795 умножить на 34931? После умножения в ход вступило деление. Это походило на игру — нет, это и было игрой, и никогда Нине не было так весело играть с кем-то. С кем-то… равным? Джино не уступал ей. В ее мире Нина могла бы так играть, наверное, только с дедушкой. Наконец они оба устали — но никто из них ни разу не ошибся. Джино рассмеялся, ложась обратно на траву и закидывая руки за голову. — Да, — сказал он. — Гений. Хотя и не совсем в той области. — А ты откуда такой умный взялся? Или это тоже магия? — сощурилась Нина. — Ага, мысли твои читаю, — хохотнул Джино. — Что? — Да шучу я! — ему пришлось снова рывком сесть, чтобы не дать Нине уйти, поймав ее за запястье. — Шучу. Мы не можем читать мысли. Никто. Даже Шнайзель. Даже Ллойд. Я учился в королевском университете, ну и у меня обнаружились способности к арифметике. А в остальном — я идиот идиотом, ничего, кроме счета и фехтования, не давалось. Ну и магия. Да не злись ты… Злиться на него было невозможно — как на щенка, который погрыз любимые тапочки, но смотрит с виноватым видом. — Это тебе положено злиться, — буркнула Нина. — Я тебя чуть не угробила. — Ага, а Ллойд меня же за это отругал, — сообщил Джино. — Но он прав. Ладно нищий, а к змее я тебя зря потащил. Новичка в опасную ситуацию засунул, за что и поплатился. Они замолчали. Налетевший ветерок трепал светлые кудри Джино и покачивал косы Нины, остужая ее пылающие щеки. Ветер пах солью, неудивительно, рядом же море… Море. — Джино, ты можешь отвести меня к морю?***
Много-много воды до самого горизонта. На горизонте море сливалось с небом, создавая впечатление, словно то ли вверху — море, то ли внизу — небо. Облаков не было, ни одного, зато чайки кричали оглушительно. Ветер обдувал лицо, соленый, свежий, морской — настоящий, живой ветер. Нина сбросила обувь. Ее ступни погрузились в приятно-мягкий теплый песок. — На небе только и разговоров, что о море, — произнесла она. — Как оно бесконечно прекрасно… Стоишь на берегу и чувствуешь соленый ветер, что веет с моря… И веришь, что свободен ты, и жизнь лишь началась… — Ты что, еще и поэт? — спросил Джино. — Нет, это… из книги, — здесь явно не было кинематографа, и Нина решила, что проще соврать, чем читать длинную лекцию про фильмы. — И ты веришь в это море? — Джино указал рукой на волны. — Я хочу… — Нина чуть не расплакалась — снова. — Я хочу! Но это все настолько… сказочно! Даже ты! Ты — и то сказочный! — вырвалось у нее. — Ты ведешь себя мило, выглядишь, как принц с картинки, говоришь со мной вежливо! Джино растерялся. — А что, я тебе хамить должен? — Не должен, но почти все хамили, — мрачно сказала Нина. — Без Королевства моря не будет, — вдруг проговорил Джино. — Такого — не будет. Только много воды, и все. И вода эта будет нужна, только чтобы ловить рыбу и плавать на кораблях. И никто не подумает, глядя на море, что это красиво. И слов таких, как ты говорила — никто не скажет… потому что тонкий мир — это, кроме магии, еще и чувства. Не те чувства, что вроде голода или жажды. Возвышенные, добрые… Понимание красоты, романтика, вдохновение, любовь… Все это — необходимый нам всем тонкий мир, который хранит Королевство. Поэтому мы и переходим с места на место. Поэтому наши враги нам мешают. Нина посмотрела на море еще раз. Подумала — восхищает же эта красота ее, скептика? Для нее это не просто вода. Не просто место, откуда добывают рыбу. Значит, не все для нее потеряно? — Идем! Джино снова без спроса схватил ее за руку и потянул за собой, на ходу сбрасывая плащ и ботинки. Нина не успела возразить, да и не очень-то хотела возражать — скинула плащ и побежала за учителем. И даже на брызнувшую ей в лицо пригоршню воды не обиделась, только шутливо возмутилась и сама зачерпнула воду, брызгая в ответ. Они бегали друг за другом, смеялись и плескались водой, совсем как дети. Плащи магов дороги, с серебряным и бронзовым шитьем, лежали на песке. Под плащом у Нины была простая блузка, у Джино — что-то похожее на камзол; к счастью, ткань этой одежды оказалась водонепроницаемой, иначе Нине было бы очень неловко. Ей и так стало неловко, когда она вдруг поняла, что делает. — Что такое? — Джино легонько толкнул ее в плечо. — Устала? Нина потрогала свои волосы — косы расплелись. Темные пряди свободно струились по плечам. Она тут же принялась заплетать их обратно, отвернувшись от Джино, краснея так, будто он увидел как минимум ее обнаженную грудь, а не распущенные волосы. — Сегодня уже не будем учиться, — сказал Джино. — Завтра. — Твоя рука, — Нина замялась. — Уже ведь не болит? — Да что мне станется, — засмеялся Джино. — Не переживай. Хорошо, что она на тебя не кинулась, а то я бы больше никогда не смог считать себя мужчиной — если бы леди при мне пострадала. Леди… Джино говорил это, не так, как Ллойд. Не в шутку. А еще он говорил, что ухаживал бы за ней… Нина встряхнула головой. Он бредил. Вот и все. Мало ли, что скажет умирающий? — Я каждый год в своем мире на море езжу, — сказала Нина, глядя не на Джино, а на линию горизонта. — Каждый раз куда-то в другое место. Или к океану. Летом или осенью… Столько морей видела — и все разные. — Богатые родители? — почему-то вопрос Джино прозвучал больше сочувственно. — Дедушка. Не то чтобы богатый, но нам хватает. А родителей нет. Авиакатастрофа. — Ты сирота? Нина резко обернулась. — Я не сирота! Говорю же, у меня есть дедушка! Он… он опеку оформил. Юридически — я его дочь. Я не сирота! — А я сирота, — весело сказал Джино, будто его это радовало, и объяснил. — То есть, выражаясь твоим языком — юридически. Нина не спросила, почему — молча вышла из воды, подняв плащ с песка. На Джино она по возможности старалась не смотреть. — Это не мой язык, — буркнула она. — Это закон. — И то, что море станет просто огромным скоплением воды без Королевства — тоже закон, — тихо сказал Джино. — И смеяться так, как только что ты смеялась — никто не будет. И стесняться тоже… — Я не стесняюсь! — вспыхнула Нина. — Не выдумывай! — Без Королевства и выдумывать никто ничего не сможет, — продолжил Джино. — И не захочет. — Слушай, ты давишь на жалость? — Рассказываю, — Джино пожал плечами, накинув плащ. — Пошли в замок, холодает.***
Никогда Нина не хотела быть избранной. Она читала много разной литературы, где главный герой или героиня были единственными, кто мог спасти мир, но меньше всего хотела бы оказаться на их месте. Теперь она понимала даже тех персонажей, которые ее раздражали — вот смотрят все на тебя, чего-то от тебя хотят, чего-то ждут, от тебя все зависит — а ты не можешь, и все! И точка! Ладно, овладеть какой-то магией, техникой, силой — можно постараться и научиться, но ей как научиться верить? Это совсем не так работает… Ее поселили в уютной теплой спальне, постелили ей широкую мягкую кровать с синим покрывалом, подушкой с золотистыми кистями и одеялом, набитым какими-то очень легкими перьями. И ужин был вкусный — снова суп, на сей раз луковый, запеканка с грибами и сладкие пирожки. Еда как еда. Ничего особенного, что отличалось бы от еды ее мира. Вкусно, но обыкновенно. И море — тоже обыкновенное. Красивое, и все. И луна в небе одна. И люди все — люди, никаких эльфов, гномов, кентавров… хотя Нина видела силуэт дракона, но кто знает, может, это птица? И тут в темном углу спальни возле одежного шкафа загорелись чьи-то глаза.
