Магия — это вера

мне снова нужен древний язык

потопом смытый с пыльных страниц

так отпустите — откройте двери

пусть мир вернет мне прежнюю веру

♫ Тэм Гринхилл — Врата Готики

      Это не могло ей привидеться. Это определенно было реальностью, а не сном, хотя больше всего походило на сон — и все же Нина не спала.       Она не верила в домовых, брауни, дзасики-вараси и прочих духов, домашних, лесных, речных… Не бывает никакой нечистой силы. Но иначе, как домовым, Нина представшее ее глазам существо назвать бы не смогла. Мохнатый, глазастый, с маленькими ушками, с большими ладонями и ступнями… хорошенький. Не жуткий, а забавный и симпатичный.       Нина приподнялась на локте.       — Вы… — она привыкла к вежливости. — …откуда вы здесь?       — Это вы здесь откуда? — поинтересовалось существо скрипучим голосом. Но не враждебно — с любопытством. И на Нину смотрел, наверное, почти так же, как она на него — с интересом. — Я-то понятное дело, откуда.       — Я из другого мира, — машинально ответила Нина.       — Маг дороги, что ли? — спросило существо.       — А откуда вы знаете?       — А кто же еще из другого мира во дворце короля поселится, как не маг дороги? — хмыкнул домовой. — Сразу понятно. Вдобавок, от вас магия за версту ощущается, а я магию чую.       — А вы кто? — спросила Нина.       — Примарник, — представилось существо, изобразив поклон. — А зовут меня Ганни. Не бойтесь, я вам вреда не причиню. Вас как зовут?       — Нина…       — Нина, — Ганни повторил, будто пробуя на вкус. — Хорошее имя. Красивое.       — Вы не сочтете за грубость, если я задам вам несколько вопросов? — осмелела Нина. Раз примарник симпатичный и сам уверяет, что не причинит ей вреда, и бояться его не нужно — то почему бы не расспросить?       — Да какая грубость? — Ганни рассмеялся. Щелкнул пальцами, и светильник зажегся сам собой. — Так удобнее, правда?       Он устроился напротив нее на пуфике у туалетного столика. При свете Нина видела примарника намного лучше — и он все равно казался ей милым. Даже милее, чем в темноте.       — Ага, — она кивнула. — Удобнее. То есть, вы владеете магией?       — Не такой, как маги вроде вас, но владею. Хотя кое-что вы сделать не способны, а я — запросто, — похвастался Ганни.       — А вы охраняете замок? Или просто тут живете?       — Охраняю. От всяких злых сил. От намор, от киррв, от дурноснов. По мелочи, но людям и элтари они вредят. Особенно наморы, твари гадские, — проворчал примарник. — Но не за бесплатно охраняю. Мне каждый день на кухне кувшин молока наливают, и каждый месяц золотую монету дают, а каждый год — серебряную.       — Серебряную раз в год? Реже золотой? — удивилась Нина.       — Серебро дороже золота, — наставительно произнес Ганни.       — А кто такие наморы?       Примарник скривился.       — Мрази. Назойливые такие… влезают в дом и их очень сложно вытравить. Все портят, что только могут. Людей между собой ссорят, вещи ломают, животных пугают так, что те из дома сбежать могут, а то и умереть… Младенца убить могут. Среди ночи кричат, плачут, на нервы действуют. А как человек или элтари их убить решит — так они принимают облик того, кто им дорог, или зверя такого, которого им жалко. Как убить, например, своего ребенка? Или свою мать? Или свою кошку? Или просто милое невинное создание?       Нина поежилась. Действительно, мрази.       — А киррвы?       — А киррвы — это твари, которые энергию высасывают. Не физическую, а ментальную. Как присосутся к человеку киррвы, так и теряет он все желание что-либо делать. Вдохновение теряет, энтузиазм, все ему становится противным, блеклым, ничего он не хочет. Если не прогнать киррву — то может и умереть, или зачахнет, или с собой покончит.       Нина поежилась.       — Дурносны — это те, кто разносит кошмары?       — Ага, они самые. Но не просто кошмары. Дурносны вкладывают в головы людям самые их главные страхи, и кошмары от них воспринимаются реальностью. Более того, от некоторых снов можно вообще не проснуться, но это влияние дурносны оказывают только на элтари.       — А элтари — это кто? — наконец спросила Нина.       — Ну вы даете, — почесал в затылке Ганни. — Что ж вы не знаете ничего? Элтари — это же… вот есть люди, а есть элтари. Ллойд, король Шнайзель — они элтари. И Джино — элтари…       Нина сбросила одеяло.       — Ганни, вы можете проводить меня в библиотеку?

***

      Библиотека здесь напоминала дом Элинор из книг Корнелии Функе — несколько залов, где вместо стен были книжные стеллажи. Освещением Нине служила свеча, чей огонь не обжигал рук, и огнем, по сути, не был — скорее, светом. Нужные тома ей помог найти Ганни.       Ни о каком сне больше речи не шло, но Нина устала, так что под утро задремала, откинувшись на спинку кресла.       — О, ты нашла библиотеку, — ее разбудил голос Ллойда. — Правильно делаешь, леди Нина.       Нина открыла глаза. В голове все перемешалось — сначала ей показалось, что ее зовет дедушка, но дедушка не обращался бы к ней «леди», и обстановка вокруг… А потом она все вспомнила. Школа, драка, Королевство, Ллойд, Джино, Шнайзель, маги, примарник… Элтари…       — Что же вы сразу не сказали, что вы — эльф? — выпалила Нина.       — Кто? — моргнул Ллойд.       — Элтари!       Всю ночь Нина читала про историю Королевства. Кроме тонкого мира и магии, здесь существовали две расы — люди и элтари, и испокон веков они не ладили. Элтари были высокомерными и считали себя во всем лучше людей, и действительно были в чем-то лучше — им гораздо легче давалась магия, они быстрее учились, жили дольше, обладали большей устойчивостью к болезням и оригинальной красотой. Люди сначала пытались поработить их, потом — уничтожить, когда не вышло ни поработить, ни уничтожить, а наоборот, сами люди оказались на грани того, чтобы уйти в собственноручно выстроенные для элтари резервации — тогда люди кое-как запросили перемирие. С тех пор прошло много лет, но тем не менее.       — А-а, — глубокомысленно протянул Ллойд, сев напротив Нины. — Забыл, если честно. Ты же не сказала бы новому знакомому, что ты — европейка? Это как-то само собой в голове подразумевается, а я не сообразил. Впервые имею дело с иномирянами, — признался он. — А кто такие эльфы?       — Вымышленная раса из книг моего мира, — сказала Нина. — Немного похоже. Я… я много читала. Это правда или это художественные книги? — она кивнула на стопку томов.       — Правда, — глухо отозвался Ллойд, сцепив руки в замок.       — И люди убивали…       — Они нам завидовали, — ответил Ллойд. — Завидовали, боялись… Элтари тоже не все святые, но в большинстве своем мы жили, как жили. А люди хотели, чтобы мы работали на них — в отличие от нас, они сильнее физически, но и труд от нас требовался не физический. Они хотели, чтобы мы творили по их указке — магию в том числе. Тогда магов было гораздо больше. Но магия — не то, что подчиняется желаниям кого-то, кроме творящего ее мага, а колдовать не по собственному желанию и решению для магии — все равно, что в твоем мире вызвать полицию просто ради вызова. Магия рассердится так же… И так же возьмет штраф, только не деньгами, а сама понимаешь, чем. Когда мы отказались, люди решили, что мы попросту им неудобны, и начали нас истреблять.       — Именно так, как… — Нина вновь глянула на стопку книг.       Ллойд кивнул, сжав губы.       — Именно так. Все эти данные — без малейшего авторского домысла. Изложено не в научном стиле, но все это — правда.       — И вы все равно сотрудничаете с людьми… Они жгли вас заживо! — вырвалось у Нины.       — Мы все это помним, — твердо сказал Ллойд. — Мы все всё помним, а те, кто родился позже — знают. И никто из нас не забудет. Никогда. И не простит. Но мы сотрудничаем, что нам остается?       — Мне стыдно, что я человек, — Нина смотрела в пол. — Пусть из другого мира, но мне стыдно, что я человек.       — А с чего ты взяла, что ты человек? — внезапно спросил Ллойд. — О нет, леди Нина, ты типичная элтари.       — Я? Почему? — Нина вытаращила на него глаза.       — Ну, уже одно то, что ты владеешь магией — признак элтари. Магов мало, а среди людей магов и раньше практически не было. И скажи честно, у тебя бывало такое, чтобы ты ненавидела людей и считала себя лучше них?       — Всегда, — честно ответила Нина.       — Что и требовалось доказать, — подытожил Ллойд.

***

      После завтрака они с Джино снова приступили к занятиям — на поляне за дворцом.       — Сегодня ничего пугающего, — пообещал он. — Никаких уродов и змей. Вот, — Джино показал Нине на цветок. Крупный цветок, в ее мире такие если и росли, то где-то в тропических джунглях. Толстый стебель, сам цветок размером в два мужских кулака, лепестки широкие, листья еще шире, не цветок, а маленькое деревце. Красивый, как произведение искусства. Был бы красивый, но он увядал — почти увял.       — Это митраил, — объяснил Джино. — Его точил червь. Червя уже нет, соки выпил и уполз, но цветок погибает — еще не погиб, митраил живучий.       — Я должна попробовать его оживить? — догадалась Нина.       — Угу.       — Я помню, как.       Нина протянула ладонь над цветком — благодаря его высоте ей даже садиться на землю было не нужно. Представила, как он цветет, изо всех сил пожелала этого захотеть…       Перед глазами встало бледное лицо Джино, укушенного змеей. Его глаза, из которых уходила жизнь — обычно веселые, голубые, блестящие, а тогда — пустые. Его голос, равнодушный, но произносящий прощания — и ее, Нины, бессилие. Она так хотела тогда, чтобы магия сработала! Никогда еще так не хотела! Но все равно не получилось, и если бы не Ллойд… Нина встряхнула головой.       — Оживи!       Цветок не изменился.       — Оживи, — повторила Нина, просто чтобы убедиться — не получится.       Не получилось.       Нина опустила руку, и, не слушая окриков Джино, пошла к замку.

***

      К королю ее пропустили без вопросов. Никаких договоров об аудиенции, никаких запретов, никакой бюрократии. Открыли дверь и впустили в просторный кабинет, где был только стол, три кресла для посетителей напротив стола и книжные стеллажи у стен. За спиной сидящего за столом короля на всю стену располагался гобелен с изображением уже виденных Ниной пейзажей.       — Рад видеть вас, леди Нина, — голос у Шнайзеля звучал устало. — Какое у вас ко мне дело?       Нина собралась с духом.       — Отправьте меня домой.       Шнайзель отложил бумаги, которые держал в руках.       — Могу я спросить одно — почему?       — Я не испугалась, — быстро заговорила Нина. — Но у меня не получается. Я, может, и маг, но у меня не получается им быть и никогда не получится, потому что я не верю в Королевство! — ее голос сорвался. Нине чудом удалось не разрыдаться. — Я скептик! Я не верю в чудеса! У меня не получается поверить! А без веры я не могу ничего! И что толку, что я пойду в дорогу, как маг — без веры? Я не хочу… я не хочу видеть, как Королевство погибнет из-за меня! — вырвалось у нее самое сокровенное.       Шнайзель молчал, внимательно на нее глядя.       — Леди Нина, — наконец сказал он. — Если причина только в этом…       — Только в этом, — подтвердила Нина.       — Поздравляю! — Ллойд, очевидно, подслушивал. Буквально ввалившись в кабинет, он бесцеремонно обнял Нину сзади за плечи. — Поздравляю нас всех!       Он что, ее решению уйти так обрадовался?       — Нина, — Ллойд развернул ее к себе лицом, держа за плечи, и даже «леди» не назвал. — Нина, ты сделала это! У тебя получилось! Ты поверила в Королевство!       — А? — она непонимающе заморгала.       — Ты поверила! Ты только что что сказала? Что не хочешь видеть, как Королевство погибнет! Ты это честно сказала! Искренне! — Ллойд чуть ли не светился от счастья. — Значит, ты в него поверила!       — Да… — ошеломленно выдохнула Нина, вспоминая, о чем думала всю эту бессонную ночь. — Получается… поверила. Но магия мне до сих пор не дается!       — Так ты учишься только второй день, — рассмеялся Ллойд. — У Джино начало получаться на пятый. У меня — на третий, только тс-с, я всем вру, что чуть ли не с рождения колдовал. У Шнайзеля вообще только на десятый день обучения что-то получилось…       — Это можно было не упоминать, — проворчал король.       Ллойд не обратил на него внимания.       — Так что все у тебя получится! У нас есть третий маг дороги! У нас есть шанс!       Внезапно он подхватил Нину и покружил, как отец кружил бы ребенка. Опустил, поцеловал в лоб — а она почему-то не возмутилась, хотя терпеть не могла несанкционированных прикосновений и Джино, пусть за руки ее и таскал, за такие вольности, как объятия, получил бы по лбу.       Но Ллойд — не Джино.       — Я в тебе не сомневался, — сказал старший маг. — Я в тебе никогда не сомневался.       — Я… — Нина вдруг вправду ощутила себя ребенком. — Я постараюсь. Я научусь! Обязательно! И я однажды достигну вашего уровня!       — Обязательно, — пообещал Ллойд. — В этом я тоже не сомневаюсь, Нина. Ты же гений. Как я.

***

      — Джино! Джино!       Подбежав к нему, Нина вцепилась в его руку — раз он постоянно без спросу ее трогает, то и ей незачем стесняться. Джино удивленно на нее уставился.       — Учи меня! Немедленно! Чему угодно! Я смогла! Я поверила! Учи! — потребовала Нина.       — Ну… — замешкался Джино.       — Вон цветок…       Нина бросилась к цветку, вскинула над ним ладонь, уже не сомневаясь, веря — она сможет, она умеет, она сделает это.       — Оживи!       Такого эффекта Нина не ожидала — она думала, что цветок просто распустится. Но лепестки не только засверкали ярким лиловым сиянием вместо былого жухлого — еще вверх взвился настоящий луч. Не яркий, не такой, как от солнца или даже фонарика, но луч — нежное фиолетовое свечение до самого неба. И запах… никогда Нина не чувствовала такого чудесного запаха. Чем-то похоже на фиалки, первые, свежие, лесные — но еще лучше.       Джино расхохотался, схватил Нину в объятия и покружил, как только что Ллойд. и даже по лбу за это дать ему не захотелось. Нина тоже не сдержалась и рассмеялась от счастья — получилось! Впервые получилось! По-настоящему — впервые!       — Ты понимаешь, что ты не просто его оживила? — спросил Джино, не отпуская Нину — так и держал ее на руках, глядя снизу вверх. — Ты заставила его расцвести! Осенью! Расцвести!       — Это значит, что во мне много магии? — довольно спросила Нина. Но Джино внезапно покачал головой и опустил ее на землю — во всех смыслах.       — Это значит, что ты еще не умеешь ее расходовать. Другими словами, если бы ты столько магической энергии всадила в меня — я бы не спал трое суток, а ты бы эти трое суток, наоборот, валялась в отключке. Я утрирую, но совсем немного.       — Но я хорошо себя чувствую, — растерялась Нина. — Никакой усталости…       — Потому что это цветок. В цветы энергии можно сколько угодно перекачивать, хуже тебе не станет. А в животных, и тем более в людей… В общем, в те организмы, у кого есть сердце, магическую энергию нужно передавать экономно. Не больше, чем у тебя есть.       — А сколько у меня есть?       — Количество магической энергии обычно напрямую зависит от физической бодрости, — объяснил Джино. — Поэтому магам нужно хорошо питаться и высыпаться. Второе сложнее, но существуют магические бодрящие зелья, а лучше всего — кофе… Что смешного?       — Прости-прости, просто в нашем мире тоже пьют кофе, чтобы взбодриться, — ответила Нина, подавив смешок.       — Вот и отлично, значит, тебе не в новинку… А еще, если маг ранен, то магию использовать ему сложнее. Сама понимаешь, почему, правда? Но зато с помощью магии можно лечить. И других, и себя. Только для этого нужен посох. А у тебя пока что его нет, — развел руками Джино.       — А вот и есть!       У Ллойда будто был дар телепортации — возник он словно из-под земли. В руках старший маг держал посох — почти как в фильмах у Гэндальфа, только не деревянный. Из неизвестного Нине белого материала, с аметистовым навершием — казалось, что посох источает сияние и силу.       — Держи, — просто сказал Ллойд, вручив Нине посох — без каких-либо церемоний. Нина думала, что посох будет тяжелым, но он почти ничего не весил.       — Твой, — одобрительно кивнул Ллойд, увидев, как Нина его держит. — Он тебя признал.       — Признал? — удивилась Нина.       — А дай его Джино, — хитро предложил Ллойд. — На пару секунд дай, не жадничай.       Нина протянула посох Джино. Джино взял — и, охнув, согнулся под его весом.       — Ты чего дурака валяешь? — растерялась Нина. — Легкий же посох…       — Для тебя, — Джино вернул ей посох с таким усилием, будто поднимал штангу. — А для меня — тяжелый, потому что не мой. Не веришь, мой подержи.       Его посох стоял, прислоненный к дереву. Нина уже держала его, когда искала змею среди листвы, и тогда ей было тяжело, но не настолько, чтобы не суметь поднять, поэтому она взяла посох Джино без колебаний и сомнений, что поднимет его с небольшим усилием и не более.       Но даже не смогла сдвинуть с места.       Потянула еще раз — приклеенный, что ли? Но нет, не приклеенный. Просто ужасно тяжелый.       «Доверяю его тебе», — сказал Джино, когда давал ей посох тогда. Нина удивилась, к чему это — а теперь поняла.       — Ты мне его доверял! — выпалила она. — Поэтому я могла его удержать!       — Вот именно, — усмехнулся Джино. — Это формулировка доверия посоха, когда у мага одно оружие на двоих. И то — чужой все равно держать трудно, ты сама помнишь. И не думай, я твой тоже с места бы не сдвинул. Я его поднял худо-бедно сейчас только потому, что он тебя признал совсем недавно, от силы пять минут, и потому, что физически я подготовлен.       — И покрасоваться хотел, — сказал Ллойд. — Продемонстрировать леди свою силу.       — Учитель! — вспыхнул Джино.       — А что, я не прав?       У Джино покраснели уши. Нина вспомнила его «я бы за тобой ухаживать начал…» и тоже покраснела. Конечно, Ллойд это заметил.       — Леди оценила! — радостно констатировал он.       Дразнил ведь — не так, как одноклассники Нины, но дразнил. Она никогда на это не реагировала, не обижалась, а сейчас почему-то не могла скрыть, что ее задела чужая шпилька. Не болезненная, не обидная, но, наверное, в том и суть: обидные вещи Нина умела игнорировать, а дружеские поддевки — нет.       — Хорошо, я молчу, — Ллойд сделал жест, словно закрыл рот на замок. — Учитесь, молодые люди, осваивайте магию, набирайтесь опыта… а у меня дел по горло.