Благодарность

Оставив позади ворота Разлома, Курьер глубоко вдохнул грудью, наблюдая все тот же пейзаж из городских руин и песчаных смерчей. К удивлению Шестого, он не увидел фигуру Улисса, который предпочитал сидеть недалеко от входа, следя за событиями внизу — за деятельностью меченых или буйством туннельщиков. С другой стороны, чего бы он тут постоянно сидел, ведь сам Курьер знал, что у бывшего фрументария есть много наблюдательных позиций, раскиданных по местности. Шестой испытал одновременно облегчение и некую долю грусти от того, что не смог сразу поприветствовать "коллегу": облегчение состояло в том, что ему не придется именно сейчас придумывать на ходу неловкую речь о его благодарности Улиссу, а грусть — так как, возможно, (в чем Курьер пытался себя разубедить) он был бы рад поскорее увидеть друга. Хотя Шестой сам не знал, в праве ли он считать Улисса другом, с тем как он использовал его для доставки ЭД-Э, но отношение другого курьера правда изменилось к нему после предотвращения запуска ракет. Холодный взгляд, которым его одарил Улисс при первой встрече, сменился взглядом более мягким и... покровительственным (?). "Да, именно таким", — подумал Курьер, вспоминая множество рецептов и секретов из Пустоши, которые ему открыл Улисс. То как он удовлетворенно выслушивал рассказы о странствиях Шестого, всячески комментируя и предлагая свой взгляд на встреченные препятствия, не могло быть ничем иным. В памяти Курьера также всплыли привычные напутственные речи Улисса, с которыми он провожал Шестого в новое путешествие. "Интересно, что скажет он в этот раз?", — возник вопрос в мыслях Курьера, когда он отпирал дверь в Бункер ШПУ Хоупвиль. * Шестого встретил все тот же затхлый воздух, запах ржавчины, тонкие нотки гниения и вездесущая пыль. В отличие от палящего солнца Пустоши, которое превращало останки в кости за достаточно короткое время (не без помощи разновидных падальщиков), бункер, в котором валялось с десяток гулифицированных трупов различной степени гниения, мог циркулировать воздух в помещениях лишь с помощью старой, еле работающей системы вентиляции. Но это не особо спасало, и чем глубже Курьер продвигался внутрь — тем острее выделялся запах мертвечины, перебивая "аромат" коррозии металла и перегоревшей проводки. Шестой был уверен что вряд ли найдет здесь Улисса. Хотя другой курьер и постоянно носил респиратор, но он вряд ли бы решил без особой причины ночевать в месте, где еле можно дышать, не говоря уже об угрозе подхватить какую-то заразу. Шестой во время очередного из визитов к Улиссу предложил тому покинуть ненадолго Разлом, попутешествовать с ним, слегка стряхнуть с себя радиационную пыль Одинокой дороги. Но ответ косоплета был категоричен и как всегда полон метафор: — Разлом еще не скоро увидит людей, которые усмирят его бурю, а пока эта буря жива — Разлом будет бесконечно тянуть свои когти к Мохаве. Разлом — это царство хаоса, а я его часовой, — Улисс смотрел в глаза Курьеру, произнося эти слова. Они тогда сидели вдвоем на краю пика, делясь новостями. Шестой принес Улиссу немного медикаментов, повинуясь приступу заботы о новообретенном коллеге. Он сначала пытался отказаться, но Курьер как всегда оказался слишком убедителен. Иногда забавно было наблюдать как суровый экс-фрументарий практически "таял" во время речей Шестого. Курьер расспрашивал Улисса насчет его прошлого и прошлого самого Шестого. Как всегда получая на последний вопрос лишь размытые намеки, Шестой не мог при этом не заметить некую увлеченность с которой Улисс описывал образ Курьера, когда Разлом еще был процветающим поселением. В эти моменты другой курьер и на нынешнего Шестого смотрел с некой "теплотой", как на старого знакомого, с которым виделся так давно, словно в прошлой жизни. А ведь Шестой и Улисс не были лично знакомы по словам последнего. В ответ на взгляды Улисса, Курьер не мог не улыбаться — все-таки он был ему очень приятен как собеседник. В тот вечер они много и долго говорили, наблюдая как мутное солнце, скрытое за ржавым смогом над Разломом, понемногу садилось за хребтами гор. * Курьер продолжал идти по коридорам бункера, держа в зубах сигарету. Оставался лишь один коридор, в котором стояли перепрограммированные Шестым турели, и все —практически "свежий" воздух. Курьер все еще не придумал как обернуть мысли, которые он хочет изложить Улиссу в красивые слова. И чем больше он думал — тем больше удивлялся самому себе. Он не волновался так с момента... впрочем, он не помнил большую часть своей жизни, так что не был уверен с какого именно момента. Сердце Шестого выстукивало бешенный ритм в его грудной клетке. "К чему же все это?", — вопрошал у себя голове Курьер, поднося к губам сигарету и затягиваясь. Хоупвиль выглядел точно так же, как и до битвы при дамбе Гувера. Только выйдя из бункера, Курьер уже заметил пару голов меченых в стороне одного из их "гнезд". Шестой проверил патроны в барабане своего Магнума, прокрутив его. Курьер кинул сигаретный бычок в мятую урну неподалеку и слегка пригнувшись начал идти в сторону разрушенного туннеля. По дороге ему уже пришлось пристрелить пару меченых в остатках формы Легиона, поскольку они заметили его из своего лагеря практически у самого моста. Шестой метким выстрелом смог выбить из рук одного из них сигнальный пистолет. В ином случае нельзя было бы избежать очередной масштабной бойни. Курьеру немного не хватало в качестве напарника ЭД-Э. Робоглаз был полезен как в бою, так и просто приятен для души. Все-таки Разлом был далеко не самым жизнерадостным местом. Курьер проверил одно из самых укромных мест в Хоупвиле, которое было скрыто за кучей металлолома и железной решеткой. Там прибавилось пару сумок, но было ясно, что Улисс достаточно давно был здесь. Курьер присел на один из матрасов и откупорил бутылку с водой. Шестой внимательно оглядел временное пристанище Улисса. В его голове вспыхивали картинки того, как бывший фрументарий проводил свои будни. Как сидел на том же матрасе, где сейчас сидел Курьер, чистил свое оружие, перебирал и проверял патроны (ведь за две сотни лет после войны многие из них могли слегка подпортиться) — Шестой даже заметил небольшую кучку гильз и порченных боеприпасов в самом углу, у стены. Курьер откинулся на матрас, продолжая размышлять. В его мыслях возникали разного рода вопросы, касавшиеся личности Улисса. Шестой несколько раз пытался узнать возраст другого курьера, но так и не добился ничего конкретного. Как-то осматривая себя в зеркале в Лаки-38 Курьер гадал сколько же ему на самом деле лет. Выглядел ли на свой возраст или наоборот моложе, старше? Он не знал ответа на этот вопрос и вряд ли когда-то узнает. Часто, многое о возрасте человека могло сказать не только состояние лица, но и кожа на других участках тела. Шестой вспоминал потертые, смуглые руки Улисса. Курьер пару раз даже видел его без респиратора, в первый раз — когда он предложил Улиссу выпить пива, совсем не ожидая его согласия. Шестой тогда быстро напился, слишком быстро опустошая одну за другой бутылкой, будучи отвлеченным разговором с Улиссом. Тогда другому курьеру пришлось нести его еле живое тело в бункер. Крепкие руки Улисса подхватили его тушу. Шестой даже сквозь пелену алкогольного опьянения был впечатлен силой мужчины. Хотя Курьер не был особо крупным или высоким, скорее более жилистым, весил он не мало. "Да, его руки очень хороши", — подумал Шестой, продолжая сидеть на матрасе, но почувствовав, как его щеки начал охватывать жар, вскочил с земли, обхватив лицо ладонями, охлаждая его. Поведение и мысли Шестого вызывали у него самого множество вопросов. * Курьер вышел на Верхнюю дорогу, практически уверенный где именно он найдет Улисса. "Воронье гнездо" располагалось на стыке двух разрушенных небоскребов. Отличная снайперская позиция и место наблюдения за Разломом. Когда Шестой подошел к массивной конструкции он заметил фигуру, которая наблюдала за ним из бывшего оконного проема. Курьер улыбнулся и махнул рукой в приветствии, а после начал взбираться по древним бетонным плитам. Наверху его ждал Улисс в своем привычном курьерском одеянии и респираторе. — Давно одинокий курьер не наведывался в руины Разлома, — косоплет окинул взглядом Шестого, — тем более в своем старом облачении. — Я пересмотрел свои взгляды относительно легкой брони, — ответил Шестой, протянув руку в приветственном жесте. — Мне нравится твоя приверженность ритуалам Старого мира, — сказал Улисс, пожимая протянутую ему руку. — Мне до тебя далеко, — неловко улыбнулся Курьер. — Дружеский визит... или есть особая причина? — Улисс жестом указал своему "коллеге" на один из спальников, что лежали на бетоне, предлагая присесть и сел сам. Курьер сел напротив, скрестив ноги по-турецки. — Я все никак не мог решить, — честно признался Курьер, пожимая плечами и отводя взгляд, — но уверен, что я как минимум обязан тебя поблагодарить. — Не помню чтобы я оказывал тебе значимую услугу, — Улисс явно игрался с Шестым, — но, я предполагаю, что все дело в Большой Стене Старого Мира и бегстве Быка. — Да... В общем... — Курьер слегка опешил, поняв, что Улисс осведомлен о произошедших событиях и о мыслях Шестого. Чего еще ожидать от бывшего одним из лучших фрументариев курьера, — я хотел поблагодарить тебя за совет насчет личности легата Лания. Я был рад, что смог решить это все меньшей кровью. — Я уверен, что ты бы и сам нашел путь к сердцу Быка, но благодарность... принимается. — Улисс мягко посмотрел на Курьера, отчего сердце Шестого замерло и он некоторое время молчал, — итак, что ты еще поведаешь? Твое долгое отсутствие уверен было... насыщенным. — Хах. Разве что муторной работой, не считая самой битвы за Дамбу, — Курьер достал из сумки бутылку кристально-прозрачной водки и пару стопок. Улисс не высказал несогласия с затеей Шестого, стягивая респиратор. Курьер улыбнулся, радуясь грядущей потехе и принялся рассказывать. * Темнело. Улисс разжег костер. Свет от огня освещал две фигуры, погруженные в длительный разговор. Курьер уже не сидел, а расслабленно лежал на боку, подпирая голову локтем, держа рюмку во второй рук. Другой курьер все так же сидел, опершись спиной о стену. Оба товарища достаточно много выпили, но их выносливые организмы неплохо сдерживали эффект алкоголя. Курьер болтал о том, о сем, жалуясь на муторность управления целым городом, и вспоминал беззаботные, но менее сытые деньки. — Не помню когда я в последний раз проводил вечер не в компании бумаг и мыслей о бумагах. Теперь мне во многие места и ходить не положено из-за возможного влияния на репутацию, — пробурчал подытожив свой рассказ Курьер и опрокинул в себя жгучую жидкость из стопки, резко зажав тыльной стороной ладони нижнюю часть лица. — Уже не первая стопка, а все печет адски, — пробубнил Шестой через ладонь. — И как же ты раньше проводил вечера... в Нью-Вегасе?, — спросил Улисс, проигнорировав ворчание Курьера. Костер был практически за спиной Улисса, поэтому он не мог видеть его лицо, скрытое в тени, и его взгляд. Курьер удивился такому вопросу и слегка покраснел, в первую очередь подумав о вечерах в борделях, потом сообразив хоть что-то, сказал: — Да, так. Просто дешевые бары, — Курьер потянулся за бутылкой, чтобы снова наполнить стопки. — Бары? Именно они заставляют тебя краснеть?, — Улисс протянул руку и взял свою стопку. — Ох, ну, не только бары... — протянул Курьер и неловко усмехнулся, готовый уже под землю провалиться от странности этого разговора. — Так чем же себя занимал одинокий Курьер?, — спросил снова Улисс, не отводя взгляда от своего "коллеги". Шестой же нервно сглотнул. Краснота с его щек не сходила, покрыв даже кончики ушей. Может виной тому было смущение, а может и алкоголь. Курьер, отодвинул пустую бутылку. — Не думаю, что тебя подобное заинтересует. И повторюсь, ничего такого — всего лишь я и пару бутылок чего-то крепкого. — Это и так вполне многое. И не верится, что такой... человек не найдет себе компанию в Городе, — даже несмотря на тень, Курьер заметил на лице Улисса странную полуулыбку. Шестой недолго молчал, прежде, чем до него дошел весь смысл происходящего — Улисс флиртовал с ним. Курьера осенило, эта мысль пронеслась в его голове как молния в темной ночи, давая ответы на многие вопросы, что ранее возникали в чертогах его разума. Шестой знал, что Улисс был увлечен его фигурой, но даже не думал, что это может проявляться в таком виде. Курьер сам нередко прибегал к флирту, даже когда ему было необходимо просто кого-то в чем-то убедить, но сейчас он сам оказался беспомощен под напором другого курьера, тая от его внимания. — Я вижу к чему ты клонишь, но я не уверен, что я тот, кто тебе нужен, Улисс, — сказал Курьер отводя взгляд, и негромко вздохнув, встал. — Что касается меня, то я более чем уверен в этом желании. И вряд ли в этот раз меня кто-то в этом переубедит — даже ты. ТЫ, и именно... ты много лет занимал мои мысли, как недостижимая мечта, которая настолько далека, что ты порой начинаешь уже ненавидеть ее навязчивое существование в твоей жизни, но вот она запархивает тебе в руки. Сначала я был зол, правда зол. Но чем сильнее ты, — на этих словах Улисс сам встал и подошел вплотную к Шестому, — приближался ко мне — тем быстрее злость переросла в принятие, а наши... встречи... всколыхнули во мне желание. Закончив свою речь, Улисс очень медленно поднес руку к щеке Курьера, следя за его реакцией. Шестой молча стоял, смотря на мужчину. Курьеру далеко не были противны слова его друга, ведь они, по сути, перекликались с его потаенными мыслями. Так что Шестой аккуратно взял его ладонь в свою и потянулся к его губам. Движения двух курьеров были словно в замедленном времени, что было результатом сомнений Шестого и нежеланием Улисса спугнуть его. Экс-фрументарий подождал, пока сам Шестой решиться на серьезный поцелуй и Курьер не заставил его долго ждать, все же накрыв его губы своими. Улисс практически сразу перехватил инициативу, пропихнув язык в рот расслабившегося Шестого и положив руку на его спину. Курьер слегка выгнулся, упираясь в бетонную стену позади него, пока его «коллега» продолжал исследовать его рот своим. Они все еще держались за руки, крепко скрепив ладони. Они разрывали поцелуй лишь для того, чтобы сделать глоток воздуха и вновь впиться друг другу в губы. Курьер сквозь прикрытые веки видел как на него пристально продолжал смотреть Улисс. Шестой скользнул свободной рукой по бедру косоплета и ощутил его возбуждение, проведя самыми кончиками пальцев по его паху. Шестой укусил Улисса за нижнюю губу, вынуждая разорвать поцелуй. — И что бы ты хотел чтобы я сделал, чтобы удовлетворить твое... желание, Улисс? — спросил Курьер, чувствуя себя уже увереннее. Его друг, сначала не отвечая, провел большим пальцем по рту Шестого. — Хотел бы я узнать, что умеют эти губы, кроме того что я уже увидел. Курьер усмехнулся. — Я сомневаюсь, что смогу тебя многим удивить, я не то чтобы часто брал у кого-то в рот, — признался Шестой. Все его щеки и уши покрывал пестрый красный румянец. — Насколько не часто?, — Улисс уперся об стену возле Курьера локтем, а другой рукой оглаживал его лицо и волосы. Он явно наслаждался этим процессом. — Черт, да ни разу, — выпалил Шестой, — либо это было еще до выстрела в голову и я это просто забыл. В голове Шестого лишь возникали отрывками встречи с Джимми, где он обращался к тому же с подобной просьбой, хотя сам не делал подобного в ответ. В эту секунду Курьер перестал себя считать "опытным любовником". — Вот как? Ничего, я тебя... направлю, — Улисс приобнял Шестого, меняя их местами. Теперь человек с флагом Старого Мира на спине упирался об стену, а перед ним стоял Курьер. Улисс аккуратно надавил на макушку Шестого заставляя того спуститься вниз. Курьер послушно стал на колени, на уровне его глаз была бляшка ремня Улисса, который он свободной рукой властно и неспешно расстегивал. Шестой помог другому курьеру с ремнем и, приспустив его штаны, достал член Улисса из боксер. Курьер обхватил ладонью смуглый орган и провел языком от основания члена до бордовой головки. Взглянув вверх, Шестой увидел полный похоти и желания взгляд своего любовника. — Попробуй взять его в рот, — Улисс нежно погладил черные кудри Курьера. Шестой лишь кивнул и обхватил губами значительного размера головку, посасывая ее. Потом он попробовал насадиться горлом на твердо стоящий член, вытянув губы, но как только тот вошел слишком далеко - Курьер закашлялся. — Тише, не спеши, — наставлял Шестого Улисс, продолжая перебирать пальцами его локоны. — Тебе не обязательно брать его полностью. Не хочу чтобы ты потерял необходимую для тебя возможность говорить, — косоплет слегка усмехнулся. Курьер лишь сверкнул глазами и принялся вновь постигать тонкости орального секса. Со временем у него получилось набрать темп, наполовину заглатывая член Улисса и иногда посасывая лишь саму головку. Брови Шестого были сведены к переносице, выдавая крайнюю степень сосредоточенности. Улисс естественно подметил это: — В любом деле нужна концентрация, мм? — бывший фрументарий громко выдохнул. Сам Курьер чувствовал как на его возбужденный орган давила плотная ткань штанов. Он расстегнул пару пуговиц и аккуратно обхватил свой член, продолжая отсасывать Улиссу. Негромкие постанывания Шестого с членом во рту превращались в пошлое мычание. Улисс прервал увлеченного минетом Шестого, слегка потянув того за волосы. Курьер опешил: — Я делаю что-то.. не так? — спросил он оттирая лишнюю слюну с губ и подбородка. — Нет, ты... прекрасен. Просто дай мне тоже сделать тебе хорошо, — как только Шестой поднялся с колен — Улисс просунул руку в его нижнее белье и слегка надрочил его член. Курьер в ответ ахнул и поцеловал смуглотелого. Улисс взглядом указал Шестому на пару матрасов под ними. Курьер сел, параллельно стянув с себя штаны и плащ. Другой курьер отошел к кучке аптечек, что лежали неподалеку и достал оттуда небольшую коробочку с медицинским вазелином. Улисс подошел к Курьеру и сел рядом. Двое мужчин начали нежно целоваться, пока Шестой не оказался под нависшим над ним Улиссом. Косоплет, получив одобрительный взгляд от Курьера, стянул его трусы. — Предполагаю, что ты так же никогда не был... снизу? — спросил Улисс, любовно оглаживая внутренние стороны бедер любовника. Курьер кивнул. — Хорошо... так даже лучше, — Улисс явно был доволен тем, что именно ему будут принадлежать некоторые из "девственностей" Курьера. Он хотел обладать им всем, так что понимание того, что он первый - грело душу и вызывало жар в нижней части тела. — Главное расслабься. Остальное я сделаю сам. — Ох, черт, Улисс. Давай скорее, — поторопил его Шестой, предвкушая нечто приятное, и призывающе раздвинул ноги. В глазах Улисса мелькнули искры, он стянул с себя штаны и сложил их, подкладывая под копчик Курьера. Улисс задрал футболку Шестого, помогая ему снять мешающий предмет гардероба. После, мужчина припал губами к выпирающим ключицам Курьера. Нежно выцеловывая их, Улисс спустился чуть ниже, покрывая поцелуями грудь и следом живот своего любовника. Изо рта Шестого вырывались нетерпеливые вздохи. Курьер дернул бедрами, призывая мужчину все же поторопиться. Растянутая сладкая мука будоражила кровь. Но Улисс продолжал в своем темпе исследовать тело давно желанного друга, словно стараясь навсегда запечатлеть в памяти каждую маленькую деталь, каждую родинку, шрамы, полученные от множества перестрелок, и прочие неровности на бледной коже. Возможно некоторые из них были оставлены в результате его собственных действий. Улисс поцеловал шрам от плазменного ожога чуть левее и ниже пупка, который выглядел свежее чем остальные. Он припомнил, что именно туда Шестого серьезно ранил один из меченых во время их нападения на них в ракетной шахте. Курьер почувствовал это и протяжно выдохнул. Улисс напоследок потянулся к губам Шестого, срываясь в чувственный поцелуй, прежде чем с характерным щелчком раскрыть баночку с вазелином и обмазать им пальцы. Первое проникновение инородного объекта вызвало в теле Шестого мини-судороги, от чего тот дернулся, но постарался послушно лежать более или менее неподвижно. Улисс целовал щеки и шею Курьера, двигая смазанным пальцем внутри его ануса. Когда недовольное шипение Шестого сменилось на негромкие постанывания, Улисс добавил еще один палец и кратко спросил: — Как ты? — Я не знаю. Это чувствуется... странно, — Шестой охнул, когда Улисс начал более резко двигать пальцами внутри Курьера. Экс-фрументарий старался пальцами нащупать простату Шестого и когда ему это удалось, он был вознагражден выкриком удивления вперемешку с ругательством. — Ох, сделай это снова... Улисс, прошу, — выстанывал Курьер. Косоплет снова надавил на его простату, любуясь реакцией любовника. Далее Улисс проник уже третьим пальцем, сильнее раскрывая анус Шестого. Курьер дрожал, зная, что если он прикоснется к себе, то скоро кончит. — Черт, войди в меня. Хватит этого... я... я готов, — пролепетал Шестой слегка охрипшим голосом. Улисс на всякий случай еще немного подвигал пальцами внутри Курьера и, удовлетворенный степенью его растяжки, вынул пальцы. Шестой шумно выдохнул. Улисс полностью снял боксеры, при этом оставаясь в майке и плаще, после чего обильно смазал свой крупный член. Когда он приставил головку к анусу Шестого, Улисс почувствовал как Курьер слегка напрягся, видимо, ожидая болезненного ощущения. Мужчина огладил его живот, успокаивая. — Расслабься или ты не сможешь принять мой член, — сказал Улисс смотря в глаза любовнику. Шестой громко вздохнул и кивнул. Улисс начал аккуратно входить в анальное отверстие Курьера, придерживая его за бедра. Член Улисса был намного крупнее пальцев, распирая внутренности Шестого. Курьер вздрагивал каждый раз, когда Улисс продвигался на полсантиметра глубже. Но вскоре дискомфорт и тупую боль сменило удовлетворяющее чувство наполненности. Улисс вошел наполовину, остановился, давая привыкнуть любовнику и наклонился к нему за поцелуем. — Улисс, двигайся, черт, — прошептал Шестой. — Как пожелаешь, — ответил Улисс, неспеша вышел и снова вошел в податливое тело, вызывая у Курьера все новые стоны. С каждым толчком он продвигался глубже и глубже, пока не вошел полностью. Лицо Шестого расплывалось в удовольствии и удивлении. Прикосновения, близость взрывались в голове букетом эмоций, как кульминация в слегка затянутой книжке, когда персонажи все же решаются на отчаянный шаг. И ведь это было так странно — вся его жизнь (сколько он себя помнил) это бесконечное количество шагов в пугающую бездну будущего. И как тогда могут пугать и вызывать сомнения столь очевидные взаимные чувства? Мир не на грани смерти, больше нет, но и торопиться есть куда. С другой стороны, и эта спешка относительна... как и само времявосприятие. И сейчас время словно перестало идти, или замедлилось настолько, что стало столь неуловимым. Голову все еще кружил алкоголь, но еще более опьяняющим был Улисс, который еще недавно держал за глотку Мохаве, а сейчас брал его нежно, словно боясь, что от резкого движения все раствориться как полуденный мираж. Но они все же были тут. И тут, на вершине древнего бетонного кряжа, Курьер отдавался Улиссу, пока ночная тишина окутывала Разлом, а вдалеке раздавался раз за разом горестный рев когтя смерти. Улисс продолжал равномерно втрахивать Шестого в матрасы на полу. На его смуглых руках вздулись вены. Курьер, который только и мог иногда тянуться к Улиссу за очередным страстным поцелуем, чувствовал как сильно требовал раздрядки его стоящий колом член. Новые ощущения (особенно моменты когда Улисс проезжался вновь и вновь членом по его простате) совсем выбили мысли из его головы. Шестой взял в ладонь ноющий орган, надрачивая себе. Улисс, заметив это, довольно ухмыльнулся и сказал: — Обхвати меня руками и ногами. Курьер не особо понял зачем и почему, но просто выполнил просьбу, скрещивая ноги на талии любовника и обвивая руками его шею. Улисс, обхватив в ответ Шестого, резко поднял его в воздух. От неожиданности Курьер разразился ругательствами, но быстро замолчал, когда Улисс заткнул его рот поцелуем. Следом глухой удар спиной об стенку слегка выбил воздух из легких Шестого, из-за чего тому пришлось разорвать поцелуй. Улисс прижал висящего на нем Курьера к стенке и вновь приставил свой член ко входу. Толчки стали интенсивнее, кроме того, Улисс просунул руку меж их телами, обхватывая шершавой ладонью член Шестого и надрачивая ему в такт толчков. Курьер лишь сильнее вжался в любовника, ощущая подступающий оргазм. Он внутренностями почувствовал как и член Улисса в нем начинал пульсировать. Через пару минут Шестой почувствовал как теряет сознание, когда внутри него начало разливаться горячее семя. * Курьер очнулся в руках Улисса. Они лежали на матрасах, укрытые расстегнутым спальником. Улисс гладил бока слегка "опустошенного" Шестого. Они все еще были полностью обнаженными, ну, по крайней мере Курьер, ведь на Улиссе хотя была бы майка. Шестой чувствовал как между его ягодиц растеклась вязкая и липкая сперма. Он резко покраснел, приходя в себя. Улисс, который терпеливо ждал пока тот осознает произошедшее, потянулся за парой тряпок и водой. Он протянул открытую бутылку Курьеру: — Выпей, уверен, что у тебя пересохло горло. Шестой благодарно кивнул, чувствуя, что сухое и осипшее горло не дает выдавить даже пару слов. Сам Улисс раскрыл Шестого, убрав спальник, и провел по его плечу ладонью, как бы говоря: "Давай я помогу". Курьер понимал, что смущаться уже было поздно, поэтому просто слегка перевернулся и расставил ноги, давая доступ Улиссу к его оттраханой им же заднице. Мужчина неспешно, словно наслаждаясь произведенным "беспорядком", оттер с ног и задницы Шестого спермы. Курьер заметил, что ему сложновато двигать тазом и вообще все тело было крайне ватным и непослушным. Когда Улисс закончил со своим делом и вновь улегся рядом, Шестой довольно вздохнул и засмеялся. Он чувствовал себя легко и непринужденно. Он не помнил своих юных годов, но почему-то он был уверен, что именно так он себя чувствовал в самые беззаботные моменты забытой ранней молодости. Улисс слегка смущенный этим спросил: — Все в порядке? — Да, даже слишком. На таких моментах обычно обрывают сказки и сопливые романтические истории из довоенных времен, подводя итоги фразой "И жили они счастливо". — Не встречал нигде подобной фразы. — Не удивлен, твой выбор литературы далек от подобного, — Шестой усмехнулся. — Я подозреваю за этими фразами скрывается нечто большее, чем... желание поделиться литературными знаниями. — Зришь в корень, — Курьер грустно вздохнул и спросил, — Разве это не странно не хотеть возвратиться в город за который столько сражался и столько пережил? Столько жизней, друзей и уверенность в том, что я нужен этому городу, а он нужен... — Тебе? Что ж. Ты крепко к нему привязался...да и Город засел глубоко внутри тебя. Обойдя весь Запад, увидев все его сотни городов, поселений и лиц ты всегда все равно выбирал Мохаве. Но я не помню... и не слышал подобного, чтобы и Мохаве задерживала тебя дольше, чем она может задержать... Курьера. Пустошь всегда манит одинокого странника и она бесконечна в своих просторах. Возможно... время Города для тебя вышло, — Улисс взял ладонь Шестого в свою. — Ты имеешь в виду, что я должен идти дальше в путь? — Курьер сам по себе... постоянно в пути, где бы он не останавливался на привал, — пожал плечами мужчина, смотря в даль. — А как насчет тебя? Неужели ты правда собрался быть "часовым" Разлома до конца времен? Ты ведь такой как я! — Шестой резко сел, охваченный эмоциями, забыв о слабости в нижней части тела, которая быстро дала о себе знать. Курьер шумно выдохнул и Улисс надавил на его плечи, заставляя лечь обратно. — Ты прав... в конце концов я тоже курьер. Кем бы я ни был до этого и кому бы не служил в своей жизни — всегда возвращался к одной простой...сути — скитанию по зову новой цели, — Улисс задумчиво посмотрел на Шестого, — и вновь ты сеешь семена сомнения, которые прорастают сквозь фундамент моих планов. — Что ж, в этом я хорош, — довольно усмехнулся Курьер и попытался в этот раз встать. Улисс поспешил ему на помощь, и Шестой с кряхтением и вздохами поднялся на ноги и подошел к остаткам окна, сквозь которое лился тусклый лунный свет. Курьер, будучи нагим, оперся копчиком на оконную раму и протянул стоящему перед ним Улиссу руку: — И все же я должен идти. Но это не значит, что Пустошь не примет двух курьеров-одиночек. И я как никто другой хорошо знаю чего стоит в подобном деле надежный напарник. Улисс взял протянутую руку и подошел вплотную к своему коллеге и возлюбленному: — Стоимость этого..., как оказалось, — одна искренняя благодарность, — подытожил мужчина, накрывая губы Шестого своими в нежном поцелуе.