Просто секс

Как Ричард ушёл, Гэвин не слышал — спал слишком крепко. Тепло чужого тела, тесно прижатого к его собственному, горячее дыхание, щекотно опалявшее с каждым выдохом затылок, тяжёлая рука, лежавшая поперёк груди, обнимая, — всё это должно было казаться ужасно неудобным и бесить до дрожи, но ощущалось ровно наоборот — охуенно. Гэвин смутно припомнил, как воспользовался салфеткой из коробки на тумбочке, чтобы прочистить нос, и, когда он сморкался, Ричард сдавленно охнул — задница сжала его член с узлом чуть сильнее. Они оба сперва неловко замерли, потом Гэвин заржал, а Ричард сперва присоединился к нему, но очень скоро захлебнулся стоном, притиснулся ближе и снова кончил. — Думаешь, одного раза достаточно? — негромко спросил он, когда узел уменьшился и получилось аккуратно вытащить член. Из задницы тут же потекло. Гэвин сперва недовольно фыркнул, выуживая ещё одну салфетку из коробки, прижимая её к растраханной дырке, и лишь затем ответил: — Не знаю. Наверное, вряд ли… Ричард помолчал немного. Его частые горячие выдохи Гэвин ощущал кожей. Волосы на затылке встали дыбом, по спине пробежали мурашки. — Может, стоит повторить? — неуверенно предложил Ричард, и Гэвин крепко зажмурился, закусывая губу, чтобы не выдать себя ничем: ни смехом, ни стоном. — Ну давай, — отозвался он, переворачиваясь на живот. В этот раз, когда чужие руки коснулись его спины, Гэвин возмущаться не стал. Он похоронил судорожный стон в смятом одеяле, ощущая, как горячие ладони очерчивают лопатки и гладят бока, замирают на секунду и решительно двигаются ниже, лаская бёдра и ягодицы. — Тебе, наверное, часто такое говорят, — едва слышно произнёс Ричард странным, ломким голосом. — Ты очень красивый. «А я всё ждал, когда ты заметишь», — заявил бы Гэвин, скажи тот что-то в таком духе в Департаменте. «Вот уж не думал, что ты — любитель поболтать в постели», — хотел бы сказать сейчас. «Заткнись и давай к делу», — тоже неплохой вариант, но мозг и язык, видимо, рассинхронизировались, и он совершенно неожиданно для себя выдал: — Э-э, ты тоже ничего. В целом. — В целом? — судя по голосу, Ричард улыбался. Он легонько сжал половинки Гэвиновой задницы и продолжил: — Ты ведь и не видел меня толком. Не посмотрел ни разу. — Вот ещё. Мы об этом не догова… — Посмотри на меня, Гэвин. Ричард отстранился. Исчезли нежные касания тёплых ладоней, и Гэвин недовольно фыркнул — хотелось, чтобы Ричи и дальше гладил его, раз уж получил разрешение, а не выёбывался почём зря. Вообще дохуя он тут раскомандовался, в чужой-то постели, надо бы выставить его прочь, вручив комок помятых шмоток, и пусть пиздует, куда хочет. Гэвин и не таких обламывал. С альфами всегда нужно держать ухо востро, чтобы не подмяли под себя не только в физическом плане, но и вообще. — Пожалуйста, — попросил он, и Гэвин позорно отступил. Крутанулся в постели, чтобы лечь на спину, и наконец увидел. Бледную кожу с созвездиями родинок, тёмные волосы, обычно аккуратно уложенные, а теперь — растрёпанные как гнездо, широкие плечи, крепкую грудь, почему-то совсем лишённую волос, стройные ноги и рельеф пресса, до которого тут же захотелось дотронуться, а ещё лучше — провести языком, чтобы почувствовать, какая она на вкус, на ощупь — гладкая и солоноватая, должно быть, и оглушительно крепко пахнущая хвоей… Всё это было неправильно. Гэвин терял контроль, летел в чёрную дыру, и ухватиться, чтобы замедлить падение, было не за что. Здравый смысл ускользал и плавился в горне желания. Глаза Ричарда блестели в темноте, губы разомкнулись — он часто дышал, разглядывая Гэвина так внимательно, что это ощущалось почти что физически, порождая новые и новые волны мурашек. Лицом к лицу всё воспринималось острее: и нагота, и даже запах, окутавший их двоих душистым облаком. Когда Ричард положил руки на колени Гэвина, он раздвинул ноги сам, повинуясь невысказанной просьбе. — Ну что, погнали? — нетерпеливо выдохнул он и получил в ответ короткий смешок. — Погнали, — согласился Ричард. Он оказался совсем близко, и Гэвин только и успел, что моргнуть да вдохнуть поглубже, как перед прыжком в воду. Ричард подхватил его ноги, и ничего не оставалось, кроме как податься навстречу, подбросив бёдра выше и скрестив лодыжки над его поясницей. В этот раз осторожничать Ричи не стал. Остатки терпения слетели с него, как сухая листва с мостовой под мощным порывом ветра. Гэвин чувствовал, как Ричарда потряхивает нервная дрожь, видел его тёмный взгляд — зрачок почти целиком вытеснил светлую радужку, а потом ощутил и то, как он безошибочно, плавно и неумолимо входит в скользкий от смазки и семени анус. Жёсткий и быстрый темп, который он задал почти сразу, Гэвину понравился гораздо больше неловкой деликатности, под флагом которой прошёл их первый раз; ему нравилось, как член ходит в заднице, задевая набухшую простату, нравились влажные, пошлые звуки и шлепки кожи о кожу, когда их тела сталкивались; нравилось лицо Ричарда, искажённое сладкой мукой. И, когда он, не сбиваясь с темпа, поднёс руку к губам и тщательно облизал ладонь, а потом сжал ею Гэвинов член, болезненно твердый и чувствительный, это понравилось ему тоже. Оргазм накрыл их по очереди, сперва скрутив и выжав досуха Гэвина, затем и Ричарда, кончившего с громким стоном, больше напоминающим рык. Гэвин не помнил, как уснул. Сон накрыл его вместе с запахом Ричи, пока они снова были пойманы ловушкой собственных тел. Он попытался бороться с дремотой, но проиграл — слишком уж тепло было и уютно. Ни о чём думать не хотелось, лишь бы удержать момент близости немного дольше. Гэвин уснул, сморённый негой, а когда открыл глаза, выспавшийся и свежий, обнаружил, что солнце вовсю ебашит в окно, на часах уже десять и правая сторона кровати пуста. На душе стало тягостно. Он смутно припомнил, что бормотал что-то, вроде бы просил Ричарда уйти, но то было после первого раунда, а второй вроде бы должен был показать, что Гэвин не так уж сильно настаивает. Видимо, Ричи оказался настоящим джентльменом, исполняющим просьбы омеги несмотря ни на что. Гэвин сел в постели, спустил ноги на пол и бросил взгляд на мятые простыни. А что он, собственно, ожидал?

***

В ярком солнечном свете утра понедельника всё, что произошло в ночь с субботы на воскресенье, предстало под другим углом. Гормональная буря наконец-то утихла, член, отработав обязательную программу утреннего стояка, утихомирился и опал, а голова посвежела, готовая снова мыслить спокойно и обстоятельно. Гэвин сидел на кровати, щурился, глядя в окно на чистое небо и высотку напротив, и думал о том, что Ричард, в общем-то, правильно сделал, что ушёл сразу после секса. Наверняка его немного повело из-за запаха, всё же Стерн был живым человеком, а не робокопом, как его называли иногда даже в лицо из-за невозмутимого ебала и раздражающей продуктивности. Гэвина и самого размазало, ещё немного, и он бы поверил, что, кроме ебли по договорённости и нормальных партнёрских отношений, есть что-то большее, то, чего он раньше не замечал, а может, Ричард скрывал слишком тщательно. Но сейчас эта мысль колола острым шипом разочарования. Он посмотрел на ноги, покрытые густым мягким пухом тёмно-русых волос, и заметил россыпь небольших синяков, расцветших на коже, по пять на каждом бедре. Рисунок в точности повторял касание кончиков пальцев — наверняка Ричард держал его слишком крепко, забылся и потерял контроль. Гэвин разозлился на себя, и на него, и на это утро, и на то, что продрочил всё воскресенье в гордом одиночестве, да так, что натёртый член теперь неприятно саднило. На сообщение с коротким вопросом, не желает ли он, чтобы Ричард навестил его снова, Гэвин ответил отказом и жалел об этом каждый раз, когда кончал в кулак в гордом одиночестве. — Идиот, — резюмировал он свои мысли и встал наконец с кровати. Желудок отчаянно требовал еды, на постель и взглянуть было страшно, квартира насквозь пропиталась запахом секса, да и от него самого несло, наверное, на милю, не меньше. Гэвин решил, что помыться и пожрать — задачи приоритетнее, чем наводить порядок, тут пятью минутами не обойтись, а Фаулер терпеть не может опоздания. Поэтому он приоткрыл окно, чтобы запах выветрился, и бодро поскакал в душ. Рабочая неделя началась. Стоило к ней подготовиться. Больше всего Гэвин не хотел оказаться с Ричардом наедине, и в кои-то веки ему повезло — ни на парковке, ни в холле, ни в лифте они не встретились. Он шагнул в опенспейс с бешено колотящимся сердцем и мигом вспотел, увидев аккуратно подстриженный затылок, широкий разлёт плеч и крепкую задницу, плотно обтяную чёрными джинсами. Мысль о том, что теперь он знал, что скрывает плотный деним, не только на вид, но и на ощупь, встряхнула Гэвина нервной дрожью от макушки до пяток. Ричард стоял к нему спиной и разговаривал с Крисом, но будто бы почувствовал взгляд Гэвина и тут же обернулся, не оставляя ни малейшего шанса по-тихому улизнуть в кафетерий и переждать там до начала планёрки. И он улыбнулся. Светло и искренне, будто бы субботние кувыркания в постели совершенно не смущали его — так, пустяки, просто секс, с кем не бывает! Сердце Гэвина ухнуло вниз, судорожно сжалось и зачастило пуще прежнего. Он проглотил комок, вставший вдруг в горле, небрежно махнул рукой и упал в кресло, прячась за терминалом от внимательного взгляда голубых глаз. Может, Ричард и правда был рад его видеть? Такие мысли совершенно точно сказались бы на его продуктивности не лучшим образом. Полная жопа наступила бы с этой продуктивностью, если сказать точнее, и Гэвин решительно задвинул все переживания в дальний ящик сознания и насильно заставил себя открыть папку с последним делом, чтобы не тупить на планёрке. Если у Фаулера хуёвое настроение, лучше бы Гэвину не лажать, а то достанется будь здоров — нрав у босса был крутой, а глотка — лужёная. Настроение у Фаулера и правда оказалось не очень. На планёрке он орал. Тёмные глаза метали молнии, и те, кому не посчастливилось оказаться ближе всех, вжимали головы в плечи на каждом особо громком раскате громового голоса. Как и всегда в такие моменты, босс встал во весь свой немалый рост, возвышаясь даже над Хэнком, и весь его облик вместе с сияющей лысиной, лаковыми ботинками и галстуком с серебряной искрой удачно дополняли образ лютующего громовержца. Сперва досталось Андерсону за неделю регулярных опозданий, потом Крису за херово оформленную улику, которую теперь невозможно было использовать в следствии. Гэвин нахохлился, скрестил руки на груди и закинул ногу на ногу, угрюмо оглядывая коллег. На Ричарда не смотрел, но его взгляд на себе ощущал и злился почему-то только сильнее. Сидели они, как и всегда, рядом. Как бы Гэвину ни хотелось сбежать подальше, это было бы слишком явным маркером для остальных, буквально кричащим — кое-что произошло. Проклиная слишком близко стоящие стулья, Гэвин в нетерпении дёргал ногой. Насморк немного отступил, капли помогали, и теперь пряный запах Ричарда преследовал его, не давал сосредоточиться и дразнил, вызывая краткие вспышки особенно ярких воспоминаний. Взгляд Ричарда, его стоны и то, как ощущался его член в заднице, — Гэвин с ужасом понял, что собственный ствол оживился и ощутимо давит на ширинку. В объёмном худи этого видно не было, но сам факт и расстроил, и повеселил. Тридцать семь лет! Кто бы знал, что на голову свалятся такие страсти… Он напряжённо ждал, когда до них с Ричардом дойдёт очередь, но Фаулер опрашивал о ходе дел кого угодно, только не их двоих. Когда они остались последними, босс уже порядком выдохся. Фаулер помассировал виски и сказал: — Все свободны. Рид, Стерн, вы останьтесь. Гэвин осторожно переглянулся с Ричардом. Тот легонько пожал плечами и приподнял брови — да, мол, грядёт жопа, что поделать. Гэвин предполагал нечто подобное, правда, когда беседа началась с вопроса о его самочувствии, осознал — жопа эта гораздо серьёзнее, чем могло показаться на первый взгляд. — Я в норме, — заявил Гэвин, но Фаулер, грузно упавший в кресло, лишь хмыкнул. — Слышу я, в какой ты норме, хрипишь, как старый динамик. В общем, ситуация максимально жёсткая, — он вынул платок из кармана и промокнул пот на лбу. — Дело с утопленником надо распутать, да побыстрее, пока эти писаки и, прости Господи, блогеры не начали трепать нас и мешать с дерьмом, и хорошо ещё, если только этим всё закончится. Гэвин понимал, о чём речь. При самом плохом раскладе могут полететь головы. Фаулер побарабанил пальцами по крышке стола. Над головой нависло ощущение пиздеца, и у Гэвина тоскливо засосало под ложечкой. — Дело и правда может быть связано с Кливлендским душителем? — Мюррей всегда придерживался ритуала, а вскрытие не выявило следов удушения. Да и по срокам есть сомнения — хотя мы не можем знать время смерти точно, но выходит, что он должен был убить жертву буквально за пару дней до того, как его взяли. Фаулер вздохнул, снова потирая виски. — Если это и правда он, придётся работать в связке с ребятами из Кливленда. Я бы снял вас с расследования и отдал дело более опытным детективам, но, — Фаулер прижал Гэвина к стулу тяжёлым взглядом, — замена без скандала уже не обойдётся. Он крутанулся в кресле, порылся в портфеле и швырнул на стол свежую газету, чтобы Ричард и Гэвин могли увидеть первый разворот. Заголовок гласил: «Детектив-омега на страже справедливости». Помимо текста имелись и две фотографии, на одной из них Ричард и Гэвин стояли на берегу озера, хмурые и нахохлившиеся, а на второй — один Гэвин в форме полицейской академии, улыбающийся, как блажной, во все зубы. — Ого, — только и смог выдать он, глядя на фотки. — Охуеть. — Да, — согласился Фаулер, в кои-то веки забыв одёрнуть Гэвина за мат. — Так что идите и работайте. Задействуйте все ресурсы, подключайте экспертов — если надо, подмахну бумажки без проблем. Ввязываясь в работу с Кливлендом, я хочу быть уверен, что эти дела и правда связаны, — он со значением уставился на Ричарда, и Гэвин испытал приступ глухого раздражения, — и держите язык за зубами. Рано или поздно слух про Мюррея всплывёт, такое дерьмо всегда всплывает. Не знаю, сколько у нас есть времени, неделя, может, две, но как только это случится, поднимется шум, паника, может, будут волнения очередные или пикеты… Мне этого не надо, вам этого не надо тоже. Я понятно объясняю? Они с Ричардом кивнули, и Фаулер едва слышно выругался себе под нос, добавив уже более разборчиво: — Поаккуратнее с запросами в Кливленд, они и так напряглись, что Стерн интересовался деталями дела. Когда Фаулер отпустил их, Гэвин резво направился к выходу, и Ричард нагнал его уже в коридоре. — Нам нужно всё обсудить. Малая переговорная свободна, пойдем туда. — Может, в кафетерии лучше? — А вдруг кто-то зайдёт? Фаулер же сказал, держать язык за зубами. Да и шум мешает думать. Гэвин едва не ляпнул, что, оставшись наедине, они оба уж точно потеряют способность мыслить здраво, но прикусил язык. Ричард же продолжил: — Ты что, боишься оставаться со мной вдвоём? У нас проблемы? Гэвин круто затормозил, повернулся к Ричарду и ткнул пальцем в его солнечное сплетение. — Я. Тебя. Не боюсь, — отчеканил он. — Нет у нас проблем, и никаких нас нет тоже, и, если ты не заткнёшься, я за себя не ручаюсь, понятно? — Тогда в переговорную? — невозмутимо уточнил Ричард и приподнял брови. «Вот же чёрт упрямый!» — подумал Гэвин и буркнул: — Ну идём, хули. Они заглянули в опенспейс, забрали планшеты со столов и направились в малую переговорную. Тяжёлая дверь захлопнулась, отрезав их от людного офиса с его извечным шумом. В небольшой комнатке царила тишина, лишь шелестела вытяжка под потолком — единственное окно вело в холл, а не на улицу. Ричард подошёл к нему и закрыл жалюзи, а Гэвин, налив себе воды из кулера, уселся за стол. — Как ты себя чувствуешь? — осведомился Ричард, приземляясь на стул напротив. — Итак, что мы имеем: у нас есть пропавший Питер Петруччо, омега пятнадцати лет; заявление родителей, написанное восемнадцатого августа — через три дня после ареста Кливлендского Душителя; тело пока что неопознанного омеги одного с Питером возраста, упакованное и утопленное в лучших традициях Мюррея и выловленное девятого сентября, считай, через месяц после пропажи и ареста. И Джо ставит нам предварительную дату смерти — три-четыре недели… Готов поспорить, что Питер и выловленный из Эри труп — один и тот же мальчик. Ричард вздохнул и тряхнул головой, отбрасывая со лба чёлку. Одна из ламп перегорела, и в неярком свете его лицо казалось осунувшимся, обеспокоенным. — Такая вероятность очень велика. — Что Бен успел раскопать по делу? — Судя по его отчёту, мальчик сбежал из дома, захватив с собой немного вещей, ноутбук, телефон и кэш из бумажника папаши. Он должен был находиться у родного отца в Кливленде, но, когда папаша с ним созвонился, выяснилось, что мальчика тот не видел уже несколько месяцев. — Бен опрашивал отца жертвы? — Да, но не узнал ничего ценного. Написал, что оба раза, когда пытался с ним говорить, тот был пьян. — Питер добирался до Кливленда предположительно автостопом, — задумчиво озвучил Гэвин, пролистывая материалы дела на планшете, — и попал прямо в лапы Мюррею. Надо бы посмотреть записи с камер на заправках, наверняка парень должен был мелькнуть где-то: покупал чипсы, вышел отлить, размять ноги... Ричард вздохнул, опустил плечи. — Бен просматривал, но Питера нигде не обнаружил. Он мог и не выходить из салона, Гэвин — до Кливленда ехать два-три часа, можно обойтись и без чипсов. Ещё из новостей: эксперты сообщили, что травма черепа нанесена чем-то твёрдым, по форме имеющим угол девяносто градусов. Бордюр, какая-то балка, комод или лестница — вариантов полно. — Насилие в семье объяснило бы и поведение родителей, и травму, — протянул Гэвин. — Но обычно в таких случаях либо набирают девять-один-один, либо паникуют и закапывают тело в ближайшем лесу. Сгонять в строительный за плёнкой, скотчем и грузом, да ещё и подстроить дело так, чтобы походило на Мюррея… Как-то слишком сильно для непредумышленного и бытового, не думаешь? — Думаю, всё это выглядит крайне скверно, и я бы не спешил делать выводы. Сперва побеседуем с семьёй, послушаем, что скажут родители. Гэвин погрузился в размышления, рассеянно разглядывая аккуратно подстриженные ногти Ричарда, длинные тонкие пальцы и изящные кисти с аккуратной круглой косточкой под ремешком часов. — Пожалуй, ты прав. Не будем откладывать визит, а то Фаулер сожрёт нас живьём, — Гэвин залпом выпил воду и закашлялся. Ричард моментально очутился рядом. Только что сидел напротив, и их разделяла поцарапанная крышка стола, а секунду спустя — уже оказался на ногах, совсем близко, да ещё и руку на спину положил. Касание обожгло сквозь худи и майку, Гэвин даже кашлять перестал. — Всё хорошо? — встревоженно уточнил Ричард. Руку не убрал. — Порядок. Трогать меня не обязательно. — Прости, — его ладонь наконец перестала прожигать кожу между лопаток. Только что, пока они обсуждали дело, Гэвин почти что забыл про субботний инцидент. Всё было, как раньше: просто и чётко, есть дело, есть напарник, вместе они во что бы то ни стало докопаются до сути. Работалось с Ричардом хорошо, и Гэвин вдруг вспомнил про его план насчёт переезда в Нью-Йорк — снова придётся привыкать к новому напарнику… Мысль эта резанула по живому неожиданно больно. — Гэвин? С тобой точно всё в порядке? — Да, Ричи. Просто, блядь, заебись, — хрипло ответил он и встал из-за стола. — Пойдём-ка отсюда. Душно здесь. Он надеялся, что в людном опенспейсе удастся не замечать обеспокоенный взгляд напарника, но снова ошибся — а ошибаться в прогнозах насчёт Ричарда уже начало входить в привычку. Гэвин глубоко вздохнул и включил терминал. В почте накопилась куча писем, пришёл ответ на Ричардов запрос по медицинской карте пропавшего ребёнка — Питера Петруччо. «Фамилия семьи — Уайт, а мальчика — Петруччо. Видимо, сын от предыдущего брака», — решил Гэвин. Быстрый поиск выдал страничку в Фейсбуке с фотографией щупленького парнишки с длинноватыми светлыми волосами, ясными глазами и грустной улыбкой. В углу интерфейса всплыло новое сообщение от Ричарда: «Мы обязательно найдём убийцу». Гэвин повернул голову и встретил взгляд напарника, серьёзный и печальный. Он едва заметно кивнул, впервые в жизни не испытывая ни малейшего желания скрыться за бронёй сарказма, злости и едких шуток. Впервые это было бесполезно — с Ричардом уж точно. И впервые это было не страшно.