Просто секс

В кабинете Джо царили прохлада, тишина и полумрак. Цокольный этаж, никаких окон, яркие люминесцентные светильники на потолке были выключены, лишь лампа на столе и лайтбокс для снимков разгоняли темноту. Из-за стены доносился приглушённый гул, сопровождавший работу «холодильника». Там, в блестящих металлических отсеках, на выдвижных полках лежали останки, и мысль о таком соседстве отдавала неприятной горечью. Джо нисколько не смущало ни отсутствие окон и дневного света, ни трупы за стеной, ни темнота. Пожалуй, всё это лишь удачно дополняло его мрачный образ с чёрными волосами, чёрной водолазкой — у себя в кабинете он снимал халат — и чёрными же джинсами с дурацкой рокерской цепочкой на боку. Гэвин покосился на его сложенные на груди руки со слегка облупившимся фиолетовым лаком на ногтях. Длинные пальцы были унизаны массивными кольцами — и ведь не лень же Джо каждый раз снимать всё это барахло, чтобы натянуть перчатки, а потом надевать обратно? Гэвин раздражённо скривился, пользуясь тем, что Джо не смотрел в его сторону. Вытяжка и кондиционер работали, но воздух ощущался более спёртым и влажным, чем наверху, в опенспейсе, возможно, из-за низкого потолка или отсутствия сквозняков; так или иначе, Гэвин чувствовал себя здесь крайне неуютно и планировал слинять, чем быстрее, тем лучше. Остро захотелось курить. С огромным трудом удалось отмахнуться от мысли, как он мог бы выйти из духоты тёмного, похожего на склеп подвала на улицу, чтобы вдохнуть полной грудью свежий прохладный воздух и сделать несколько глубоких затяжек, неторопливо выпуская из лёгких дым в затянутое серой пеленой небо. — Ну, что скажешь? — нервно спросил он, устав ждать. Джо уже десять минут как гипнотизировал рентгеновские снимки, не произнося ни слова. Гэвин пощёлкал пальцами, привлекая его внимание. — Хьюстон? — Не мог бы ты утихомирить своего напарника, — безмятежно произнёс Джо, переведя томный взгляд густо накрашенных глаз на Ричарда. — Мы можем зайти позже… — начал было говорить тот, но Гэвин перебил его. — Вот уж хренушки! Фаулер нам голову открутит за каждый день промедления с делом. Джо, файлы у тебя с самого утра, а время — пять вечера, и нам нужно твоё долбанное заключение. Джо вздохнул. Поджал губы, выдержал драматическую паузу и вновь обратился к Ричарду: — Он всегда такой ретивый? — Энтузиазм Гэвина очень помогает в работе. Вопрос и правда срочный, нам бы как-то ускориться. — Ладно, ладно, — картинно вздохнул Джо, откидывая длинные чёрные пряди с лица резким движением головы. — Все бегут отсюда, будто трупы не за стенкой, а прямо у меня на столе лежат. Никто не хочет посидеть, поболтать за жизнь — скорей, быстрей, схватить бумажки и бежать прочь... Присядьте, пока я печатаю заключение. Он бросил взгляд на Ричарда и криво ухмыльнулся, и тут-то до Гэвина дошло. «Да он же клеится, — с неприятным удивлением понял он. — Катит яйца к Ричи. Ну охуеть теперь!» — У нас труп подростка и перспектива сообщить родителям хуёвые новости, — неожиданно зло рыкнул Гэвин. — Некогда нам за жизнь языками чесать. Джо приподнял брови, но промолчал. И наконец-то быстро-быстро застучал по клавишам. — Судя по снимкам, пропавший мальчик и есть наша жертва, — сказал он, не поднимая глаз и не переставая печатать. — Перелом на левой берцовой, полученный прошлым летом, зажил хорошо… Различия ортопантомограммы незначительны — пара новых пломб и скол верхнего резца, но с момента, когда снимок был сделан, прошло больше года, так что изменения могли бы быть и более значительными… Принтер на тумбе за его спиной ожил и выплюнул пару листочков. Джо подхватил их, поставил подпись и печать, после чего протянул заключение — Ричарду, ну конечно, кому же ещё. Гэвин выхватил у него бумаги из рук, пробежался по диагонали. Экспертиза подтвердила, что останки и правда принадлежали Питеру Петруччо. Дойдя до главного, он удовлетворённо хмыкнул и поднялся на ноги. — Погнали, — бросил Гэвин напарнику и направился к двери. — Ну и, типа, спасибо, — добавил он уже для Джо. Ричард пошёл следом, но у порога замер, когда Джо позвал его: — Слушай, Сте-ерн… В центральную галерею привезли французских импрессионистов. У меня два билета на это воскресенье. Будешь свободен — напиши… — Боюсь, с этим расследованием мне нескоро выпадет шанс куда-то выбраться. Спасибо за предложение, — сдержанно отозвался Ричард и добавил: — Пойдём, Гэвин. Они успели дойти до середины длинного и гулкого коридора, когда Ричард нарушил неловкое молчание. — Ты же не собираешься беседовать с родителями в худи? — Предлагаешь заявиться к ним голым? — Предлагаю заехать к тебе. Нам по пути, даже не придётся делать крюк. — Мы вроде бы спешим, разве нет? — Десять минут — не критичная потеря времени. Думаю, для такого деликатного разговора нам стоит обратить внимание и на это тоже. Детектив в рубашке вызовет гораздо больше доверия, чем детектив в худи. — Блядский боже, — процедил Гэвин. — Ладно, похуй. Заедем, так и быть. Вереница машин двигалась медленно, и оставалось только порадоваться, что возвращаться в Департамент не нужно. Дождь то усиливался, сливаясь в плотную пелену, то едва моросил. Небо затянули тяжёлые тучи, и унылая серость над головой не прибавляла оптимизма. Гэвин нервничал. Кусал губы, ругался сквозь зубы на погоду и водителей, осторожных до нелепости даже там, где это было излишне. Ричард спокойно сидел на пассажирском, читал что-то с телефона и помалкивал. Даже принюхиваться не надо было — дорогой парфюм со свежими цитрусовыми нотками заполнил салон, и Гэвин невольно попытался различить в букете запах самого Ричарда. Теперь, когда он знал, каков этот аромат — без примесей, не замаскированный ничем и не скрытый одеждой, — это удалось почти сразу. И Гэвин пожалел об этом моментально. Смотреть на острое колено, обтянутое тёмным денимом, на тонкие пальцы, державшие телефон, и профиль в голубоватом свете экрана стало просто невыносимо. А не смотреть, пытаясь концентрироваться только на дороге, — невыносимо вдвойне. Когда тачка наконец-то завернула на парковку возле Гэвинова дома, он очень резво заглушил двигатель и едва не выдохнул от с трудом скрываемого облегчения. — Я скоро вернусь, — заявил он, уже взявшись за ручку двери, чтобы выйти из машины, но Ричард его окликнул. Прохладные пальцы коснулись обнажённой кожи кисти, и Гэвин еле удержался, чтобы не отдёрнуть её. — Ты не против, если я воспользуюсь твоей ванной? Судя по навигатору, пробки чем дальше, тем хуже, таким темпом будем ехать ещё полчаса. — Говно вопрос. Пойдём вместе. Гэвин старательно не думал про субботу, про Ричарда, про секс. Не думал про его руки, про его задницу и член. Совсем. Ну, разве что чуть-чуть. Но стоило переступить порог квартиры, как его шарахнуло понимание: бельё-то он так и не постирал, сменил на чистое и бросил в корзину в ванной. Даже если запах секса и течки в самой квартире уже выветрился — к счастью, окно осталось приоткрытым, — то в маленькой комнатке с закрытой дверью Ричард не мог его не учуять и не вспомнить всё, что было. Как будто он забыл. Будто бы мог забыть… Гэвин разозлился на себя за такие мысли и твёрдо решил делать вид, что ничего не происходит. В конце концов, они всё ещё на работе. А личные дела следует решать в свободное время. Когда Ричард уверенно прошёл в ванную, Гэвин торопливо стянул худи и накинул на плечи рубашку — тёмно-серую, почти чёрную. Хорошо, что она висела уже глаженая, на случай, если вдруг понадобится идти в суд или ещё куда… На свидание, например. Пару раз он надевал её, когда ещё думал найти себе кого-то. Давно это было… Года полтора назад? Два? — Ого, — голос Ричарда раздался за спиной, и Гэвин повернулся, как раз закончив возиться с пуговицами. — Отлично выглядишь. — Не надо, Стерн, — предостерегающе процедил он в ответ. — Тебе и правда идёт. — Прибереги комплименты для свиданок. Джо точно оценит такие штуки, вот уж не сомневайся. Ричард нахмурился. Высокий лоб прорезала глубокая складка между бровей. Гэвин не понял точно, донёсся ли запах из открытой двери ванной, или аромат шёл от Ричарда, но он задохнулся, ощутив, что колени слабеют, в горле становится слишком сухо. — Гэвин, я не собирался… Он сделал два шага навстречу, но Гэвин выскользнул в открытую дверь, спасаясь бегством в гостиной. То, что они один раз… ну, ладно, два раза поебались, не означало, что он теперь имеет право говниться на личную жизнь Ричарда. Они даже не друзья, о чём вообще вести речь? — Всё, закрыли вопрос, ясно? Время не ждёт. Нам ещё беседовать с родителями мальчика, а тебе потом ехать до дома на такси, и хрен знает, на сколько всё это затянется из-за ебучего ливня. Шевелись, Стерн, время! Ричард, к великому облегчению Гэвина, заткнулся и не стал развивать тему. Что было удивительно: напарник отличался не меньшим упрямством, чем сам Гэвин, и умел мастерски дожимать подозреваемых в допросной. Мог бы упереться рогом и давить до победного, а вот поди ж ты, отступил. Когда Гэвин припарковался напротив дома с нужным адресом, пришлось признать — Ричард оказался прав в настойчивом желании его переодеть. Пафосный район, что ни дом — целая вилла. Один коттедж роскошнее другого: бассейны с подсветкой, ухоженные сады и нарядные тачки, каждая из которых стоила дороже, чем вся Гэвинова жизнь. Выйдя из машины, они с Ричардом направились к дому. Окна лили тёплый свет на тёмную улицу, слышно было работающий телевизор и звонкий детский голосок. Дверь распахнулась, явив взгляду Ричарда и Гэвина стройного, модно подстриженного омегу с ребёнком лет трёх на руках. — Детектив Рид, детектив Стерн, — представил их Гэвин, демонстрируя значок на поясе. — Мы хотели бы побеседовать с мистером Петруччо насчёт его сына. — О, боже, — тот отшатнулся от двери, прижимая мальчика к себе. — Вы нашли Питера? — Мы можем пройти? — спросил Ричард, и Петруччо кивнул. — Да-да, конечно… Извините… Проходите, конечно. Сюда, в гостиную. Подождите меня здесь, я отнесу сына в детскую. Мрамор, золото, белый диван — и как только умудряются не заляпать, в доме же ребёнок? Гэвин осмотрелся кругом и неловко замялся, прежде чем присесть на бархатное великолепие. Его не смущали злачные места, в которые приходилось ездить по долгу службы. Единственное, к чему Гэвин так и не смог привыкнуть, — это моменты, когда приходилось общаться с семьями погибших, сообщая им о смерти близких. Своих собственных эмоций у него часто было через край, но вот чужие он переносил с трудом, а уж когда родственники жертв начинали плакать и спрашивать, ну как же так и почему это случилось именно с ними, Гэвин терялся и мямлил что-то невразумительное. Петруччо вернулся в гостиную, рухнул на кресло и побледнел, почти сравнявшись по цвету с мрамором на стене. — Что с Питером? Вы нашли моего сына? — Мы очень сожалеем, но ваш сын был найден мёртвым. Его тело обнаружили на берегу озера Эри, — произнёс Ричард, и папаша сдавленно охнул, зажмурив глаза. — Примите наши соболезнования. — Боже, Питер… Вы уверены, что это он? Гэвин кивнул. — Нам очень жаль… Расскажите нам всё, мистер Петруччо. С самого начала. — Н-но я уже общался с детективом… — Чтобы уточнить детали, нам нужно свериться с общей картиной произошедшего, — туманно заявил Ричард, и Гэвин хмыкнул — ну, языком он чесать умел, так что вроде бы и не сказал ничего, а звучит солидно, со значением. Петруччо сходил на кухню, выпил воды, промакнул покрасневшие глаза и принялся рассказывать, комкая в руках бумажную салфетку. Гэвин слушал внимательно, мысленно сверяясь с написанным в отчёте Бена, искал и не находил никаких расхождений даже в мелочах. Мальчик сбежал из дома к отцу в Кливленд, забрав часть вещей и немного денег; не отвечал на звонки, родители забеспокоились и позвонили в полицию. Что-то смутно цепляло, скреблось неосознанным пока ещё подозрением… — Давайте подведём итог, — предложил Гэвин. — Питер сбежал из дома семнадцатого августа, и на следующий день вы обратились в полицию, верно? Петруччо облизал губы и отвёл глаза, прежде чем ответить. — Н-ну, Питер не отвечал на звонки, и мы забеспокоились. Гончая внутри Гэвина сделала охотничью стойку. Он бросил быстрый взгляд на Ричарда и по глазам понял, что на верном пути, поэтому он откинулся на сиденье дивана, позой давая напарнику понять — время его выхода. — Мистер Петруччо, вы должны рассказать нам правду, — жёстко произнёс Ричард, подаваясь вперёд. От его взгляда даже у Гэвина мурашки пробежали по спине, а Петруччо и вовсе покраснел, став пунцовым, как мак. — Я н-не понимаю, на что вы намекаете… — Вы понимаете, что утаивание информации является преступлением? Если вы знаете какие-то детали и сознательно лжёте, это будет иметь последствия. После этих слов вся краска схлынула с лица папаши, и его щёки сравнялись цветом со стенами. “Как бы в обморок не шлёпнулся, — забеспокоился Гэвин. — Не пережал ли Ричард?” Он услышал судорожный всхлип и поспешил вступить в диалог. — Мистер Петруччо, мы понимаем, как вы напуганы. Любой на вашем месте был бы растерян и не знал, что ему делать и думать. Тот медленно кивнул. Слёзы медленно катились по его щекам, прочерчивая блестящие дорожки, и падали на ворот мягкого домашнего свитера. — Мы здесь для того, чтобы выяснить, как всё произошло и наказать виновного в гибели мальчика… Но для этого нам нужно знать детали. Расскажите, Мартин — я же могу называть вас Мартин, хорошо? — он дождался кивка и продолжил: — Просто начните с того дня, когда Питер исчез. Вы не виноваты в пропаже сына, вы были растеряны и напуганы… — Я был в ужасе, — всхлипнул он. — Боже… Я в ужасе до сих пор. «Да! — полыхнуло в голове Гэвина. — Есть!» — Мистер Петруччо, когда вы видели Питера последний раз? — негромко произнёс Ричард уже совсем другим тоном. Мягким, доверительным, негромким. — Ох… В начале лета. Третьего июля или четвертого, точнее не вспомню. Гэвин и Ричард переглянулись, без слов разделяя одну мысль на двоих: заявление о пропаже поступило гораздо позднее. Петруччо тут же зачастил: — Я всё объясню! Питер… Понимаете, он сложный мальчик… То есть был… Ещё в Кливленде начал убегать из дома. Первые разы мы с Филом, моим партнёром, ужасно переживали, вызывали полицию, искали его и каждый раз обнаруживали у моего бывшего мужа. По решению суда он не имел права на опеку, проблемы с алкоголем, ну вы понимаете…. Но Питер любил отца, всегда находил способ улизнуть и всегда возвращался. Иногда через несколько дней, иногда через неделю. Мы с Филом переехали в Детройт, надеясь, что связь угаснет сама собой, но… Как видите… Ничего не вышло. — У вас есть предположения, почему Питер так себя вёл? — спросил Ричард, слегка склонив голову набок. — Всё началось с моего развода с бывшим мужем, усугубилось, когда мы съехались с Филом — Питеру тогда исполнилось одиннадцать, — а с рождением нашего общего сына стало хуже в разы, старший словно с цепи сорвался… Гэвин прочистил горло — ещё саднило, — и задал вопрос, стараясь формулировать мысль аккуратно, чтобы не спугнуть папашу: — Должно быть, это очень нелегко — бунтующий подросток, маленький ребёнок на руках… Мартин, вы в шоке, но я хочу, чтобы вы рассказали нам, почему решили искать Питера спустя полтора месяца после его побега? — Я понимаю, как это, должно быть, выглядит со стороны, — папаша взволнованно поерзал на кресле и заломил красивые брови. — Но Питер писал мне сообщения, говорил, что добрался до Кливленда автостопом и живет у отца. Мы с Филом решили, что мальчик может остаться там на время школьных каникул. Не прошло ни одного дня, чтобы я не сожалел об этом решении, я виню себя, что сдался, опустил руки… что пошёл у Питера на поводу. Мы с Филом пытались взять сына под контроль, и чем больше старались, тем хуже всё становилось. Даже водили его к психологу, но сын отказывался говорить с ним на приёмах. Наш младший как раз заболел тогда, не спал ночами, и я просто чувствовал, что меня больше не хватает на всё это… Мартин прикрыл глаза и потёр лицо ладонями. Гэвин и Ричард терпеливо ждали, когда он продолжит, и спустя минуту молчания, он снова начал говорить: — С бывшим мужем я не общаюсь, мы расстались со скандалом. У меня и телефона его нет, я знал старый адрес и то, что он вроде бы планировал переезжать в другой дом. Когда я последний раз забирал Питера, видел коробки и упакованные вещи… Когда что-то дикое и странное происходит регулярно, оно становится привычным, понимаете? — Мартин поднял глаза на Гэвина и тот кивнул вполне искренне. Он и правда понимал это. Для обычного человека обезображенный труп — неприятная и жуткая штука, а для детектива убойного — рабочая рутина. — Я так привык к постоянным побегам Питера, что просто… не знаю… пустил всё на самотёк. Пока сын был на связи, я не волновался, а встревожился уже за неделю до начала нового семестра — Питер перестал писать мне, телефон его был выключен… Что я пережил тогда, не описать словами. Я поехал в Кливленд, пытался найти бывшего мужа, но в его доме жили другие люди. В баре, где он пил после работы, мне дали его телефон, и… он сказал, что не видел сына всё лето! — Мартин всхлипнул. Слёзы снова полились из его глаз. — Что же мне теперь делать? — Вы можете вспомнить точную дату, когда говорили с Питером последний раз? — уточнил Гэвин, проигнорировав вопрос. — Не получали сообщение, а слышали его голос? Это важно, Мартин. Нам нужно знать ответ. — Утром третьего июля, в день его побега. — Отчего он бежал? Ревновал вас к младшему ребёнку? Плохо ладил с вашим партнёром? Мартин покачал головой: — Я хотел бы знать. Ничего такого не было, он прекрасно принял брата, иногда сам предлагал посидеть с ним вместо няни… С Филом у них не самые простые отношения, но в конце концов Питер нашёл общий язык не только с ним, но и со сводным братом — сыном Фила от первого брака, он часто нас навещает. Думаю, Питер слишком сильно привязан к родному отцу, в этом всё дело. Наверное, не надо было нам переезжать… Не надо было запрещать им видеться и биться за полную опеку… Боже, какой я папа после этого? Ричард продолжил сыпать вопросами, не давая папаше шансов перейти в режим рефлексии и самобичевания: — У него были отношения? — У Питера? Нет, нет. По крайней мере, мы с Филом о них не знали. — А где ваш партнёр сейчас? — Он в офисе. Фил много работает, чтобы обеспечить семью. Когда мы сможем забрать Питера? Я хотел бы похоронить его… как и полагается… Мартин обречённо опустил плечи. — Вам сообщат, когда это станет возможным. Пока что эксперты работают с, кхм… телом. У Питера был ноутбук, планшет, телефон? — Конечно, но он забрал всё с собой, когда убежал. Я уже говорил это другому детективу. — Мы можем осмотреть его комнату? — Ну разумеется, если это как-то поможет… Губы Мартина затряслись, и Гэвин понял — дело плохо, папаша явно соскальзывает в истерику, и стоило сворачивать расспросы поскорее. Он уже открыл рот, чтобы выдать что-нибудь успокаивающее, но со второго этажа донёсся детский плач. Все трое замерли. Спустя пару мгновений Мартин вскочил и, пробормотав извинения, метнулся куда-то вглубь дома. — Блядь, я уж решил — всё, сейчас начнётся, — негромко сказал Гэвин. Ричард лишь вздохнул. Если уж у Гэвина были некоторые трудности с такими тонкими моментами, то ему-то приходилось вдвойне тяжелее. Странное дело, Стерн, вроде бы, неплохо разбирался в людях, считывал и понимал реакции правильно — допросы вёл всегда грамотно и продуктивно, — но, когда дело доходило до выражения собственных чувств, в нём будто бы что-то переключалось, переходя на режим суровой непоколебимой серьёзности. Рёв наверху стих, и вскоре в гостиную явился Мартин с сыном на руках. Щёки его блестели от слёз, и в глазах застыл ужас и напряжённое ожидание. Гэвину стало не по себе. Он ещё раз мысленно проклял этот день, убийцу мальчика и необходимость сообщать такие новости в лицо папаше, пусть даже такому нерадивому, как Петруччо. — Прошу прощения, детективы. Сын проснулся… Надеюсь, он не помешает? — Нет-нет, вы же как раз собирались показать нам комнату Питера, — ввернул Гэвин, чутко отслеживая настроение Петруччо. — Ах да, конечно. Она на втором этаже. Комната Питера выглядела обычной: светло-серые стены, чёрный ковролин, аккуратно застеленная кровать, шкаф, рабочий стол, плакаты на стенах, коллекция фигурок, «ловец снов», прицепленный к светильнику на потолке… Гэвин нахмурился, пытаясь найти признаки хотя бы чего-то бунтарского, но ничего отыскать не смог. Он помнил свою комнату в родительском доме, заваленную хламом и заклеенную постерами от пола до потолка. Как-то раз он выкрасил потолок и часть стены в чёрный цвет — на всю комнату не хватило — и оставил, как есть, вполне довольный результатом. Вонь стояла страшная, неделю потом пришлось ночевать в гостиной, но Гэвин не жалел ни о чём. — Я оставлю вас на минуту, — сдавленно произнёс Петруччо и поцеловал сына в макушку. — Мне трудно здесь находиться. Надеюсь, вы понимаете. Подожду вас внизу, в гостиной, хорошо? Когда дверь спальни закрылась и шаги в коридоре стихли, они ещё раз осмотрели комнату. Гэвин открыл и снова закрыл дверь, отметив, что замка в ней нет. — Что-то не вяжется, — пробормотал Гэвин, — совсем, блядь, не вяжется. Посмотри кругом: порядок, никаких тебе граффити на стене, отпечатков грязных кроссов на потолке или плакатов с порнушкой. Он проверил шкаф — в нём обнаружились полки с книгами и одежда на плечиках. Снова аккуратно. Слишком. — У каждого свой способ бунтовать, Гэвин, — веско произнёс Ричард, заставив повернуться к нему и взглянуть в глаза, — и свои причины. — Мне кажется, или это звучит как что-то личное? Ричард нахмурился, повёл плечами, будто сбрасывая с них невидимую накидку. — Тебе не кажется, что здесь не время и не место для таких бесед. Скажу одно: я совершенно точно разделяю твои опасения. Думаю, нам надо побеседовать и с соседями, и с отчимом Питера, а по-хорошему съездить в Кливленд и найти его отца. — Всё как-то странно, — пробормотал Гэвин себе под нос, приблизившись к столику рядом с кроватью, чтобы рассмотреть поближе игрушечный мотоцикл. Лёгкий, из дешёвого пластика с неровными швами. С одного бока виднелся аккуратно подклеенный скол — видимо, Питер уронил его и починил, да так, что заметить, не приглядываясь, было тяжеловато. Гэвин сжал челюсти, ощущая закипающую внутри злость. Снизу слышались голоса. Один явно принадлежал папаше Питера, второй был Гэвину незнаком. Разговор шёл на повышенных тонах, и они с Ричардом, переглянувшись друг с другом, пришли к молчаливому согласию — здесь больше делать нечего, пора на выход. Мартин встретил их в холле, всё ещё с ребёнком на руках, однако теперь рядом с ним возвышался здоровенный дородный альфа, покрасневший, потный и ощетинившийся. В воздухе плыл крепкий запах корицы, и Гэвин вздрогнул всем телом — ощущать его было неприятно. — Мистер Уайт? — уточнил Ричард, и альфа кивнул, приобнимая мужа за плечи. — Примите наши соболезнования. — Я думаю, на сегодня хватит вопросов, — веско произнёс он. — Это ничего, милый, — едва слышно пробормотал Мартин. Ребенок на его руках скривил личико и замер на миг, решая — заплакать или нет. — Детективы просто посмотрели комнату Питера и наверняка уже собираются уходить. — Мы бы побеседовали и с вами, если вы не против, мистер Уайт. — Не сегодня. Я отвечу на ваши вопросы позже. У нас горе, Мартин в шоке, и сейчас точно не лучший момент для допроса. Мальчик наконец определился и огласил просторный холл утробным воем. — Чем быстрее мы выясним обстоятельства побега и исчезновения Питера, тем… — Мартин уже ответил на ваши чёртовы вопросы. А теперь — на выход. — Мистер Петруччо, мне очень жаль, но, надеюсь, вы понимаете, что ваше поведение может быть расценено как попытка помешать следствию, — ровно произнёс Ричард, но в глазах его застыл такой холод, что даже у Гэвина мурашки пробежали по коже. — Я сказал — покиньте мой дом. Оба, — рыкнул Уайт. — Спасибо за помощь, — быстро выпалил Гэвин и резво направился к двери, не успевая угнаться за Ричардом. Хотя информации по делу и прибавилось, вопросы лишь множились, а нехорошее предчувствие уже не просто скреблось в душе, а тяжёлым грузом ложилось на сердце. Стерн рванул из дома так оперативно, будто его черти за пятки кусали, и Гэвин догнал его уже возле машины. Увидев в темноте яркий огонёк сигареты, он фыркнул. — Не знал, что ты куришь. — Изредка. Надеюсь, ты не против, я взял твою пачку из бардачка, — Ричард затянулся, и огонёк на кончике сигареты вспыхнул ярче. — И зажигалку тоже. Ах, да, ты опять забыл закрыть машину. Гэвин остро ощутил желание покурить тоже. Обхватить фильтр губами, вдохнуть горький дым, почувствовать, как тело отпускает напряжение… Это желание сделалось нестерпимым. В конце концов, день был достаточно дерьмовым для исключения, так ведь? — Дай-ка мне сигареты, — попросил он, шагнув к Ричарду, но тот отступил назад и молча покачал головой, выдыхая дым через нос. — Какого хуя, Стерн, это моя пачка, ты не забыл? — Тебе нельзя курить. — А ты что, моя нянька, что ли? Дай сюда, говорю! Гэвин подскочил к нему ближе, цапнул за руку и попытался забрать сигарету. Ричард вывернулся из хватки, как угорь, да ещё и ухмыльнулся, зараза такая. Гэвин начал злиться. — Стерн, не у одного тебя был хуёвый день, ясно? Прекращай этот цирк. — Так хочется? — протянул Ричард, неожиданно хитро прищурившись. — Ну ладно. Тогда компромисс. — Какой, блядь на хуй, компромисс? — Сядем в машину? — предложил Ричард, и Гэвин, сам не зная почему, послушно открыл дверь и приземлился на водительское сиденье. Ричард занял пассажирское, как обычно. Сигарета в его пальцах уже была выкурена наполовину, и Гэвин, нервно фыркнув, спросил: — Что ты задумал? — Тише. Повернись ко мне. Да, вот так. Ричард сделал затяжку, но, вместо того, чтобы выдохнуть, положил ладонь на Гэвинов затылок и мягко притянул к себе, так, что между их лицами осталась всего пара дюймов. Он приподнял бровь и, округлив губы, выдул из лёгких струю дыма. Гэвин поймал её вместе с собственным вдохом, жадно заглотил, впитал в себя, дурея от долгожданного привкуса пепла во рту и того, как странно всё это было. Ричард немного отстранился, но лишь для того, чтобы затянуться последний раз, — огонёк дошёл почти до фильтра. И, когда он подался вперёд, чтобы поделиться выдохом, Гэвин потянулся навстречу, нетерпеливо прижимаясь к его губам своими, ловя воздух пополам с дымом и углубляя осторожный поцелуй. Он прихватил нижнюю губу Ричарда, потом верхнюю, снова прижался ртом ко рту и позволил чужому языку скользить по кромке зубов, сталкиваясь с его собственным в причудливом танце. Нежные движения пьянили похлеще, чем остатки никотина в дыме, и Гэвин опомнился, только когда подбородок стал мокрым от слюны, руки Ричарда уже вовсю скользили под его курткой, поглаживая бока, а в салоне крепко запахло нагретой на солнце смолой и потревоженной хвоей. Гэвин отстранился, пытаясь отдышаться и глядя вперёд невидящим взглядом. — Я отвезу тебя домой, — заявил он как ни в чём не бывало, мимоходом вытерев лицо от слюны. — Спасибо, — прошелестел Ричард с пассажирского, и Гэвин не нашёл в себе смелости посмотреть ему в глаза. До нужного адреса добрались быстро — основная масса машин стремилась уехать из центра, а не попасть в него. Негромко играло радио, но Гэвин слышал лишь биение собственного сердца. Он приоткрыл окно, чтобы запах Ричарда сменил свежий ветер, и напряжённо размышлял, что же теперь делать. Не придумал ничего, кроме невразумительных оправданий собственной беспечности. Притормозив рядом с нужной высоткой, Гэвин хрипло объявил: — Ну вот и всё. Приехали. Но Ричард не спешил вылезать из машины. Будто бы ждал чего-то, и в этот раз понятно было, чего именно. — Не хочешь подняться? — предложил он, и Гэвин прикрыл глаза. — Выпить… кофе? «Просто секс, просто секс… Ничего особенного. Не самый плохой способ сделать этот день чуть лучше», — мысли вихрем пронеслись в голове, и он сдался: заглушил двигатель, вынул ключ из замка зажигания и наконец-то посмотрел Ричарду в глаза. В них отражался свет фонаря, и видно было, что зрачок затопил радужку почти целиком. Гэвин ощущал волнение, предвкушение и эйфорию, чувствовал запах Ричарда и понимал, что очень хочет подняться. И вовсе не для того, чтобы выпить кофе.