Просто секс

Целоваться они начали сразу же, стоило дверям лифта закрыться. Ричард едва успел нажать на кнопку нужного этажа, и их швырнуло друг к другу, как волну на прибрежные камни, неумолимо и даже зло, потому что пальто и Гэвинова парка ужасно мешали, делая прикосновения почти что нестерпимо недостаточными. Гэвин не был уверен, кто из них потянулся навстречу первым. Сердце его стучало, как после стометровки, он прижимал Ричарда к себе так сильно, как только мог, ощущая ответные не менее жадные объятия. Губы Ричарда были мягкими, не то что его собственные — искусанные, обветренные, с извечной сухой корочкой. Но, кажется, Ричарду это нравилось. Гэвина давно не целовали, а так не целовали ещё дольше: голодно, мокро, бесстыдно, глубоко, до дрожи в коленях и волны жара во всём теле. Чужой язык изучал его рот, горячие ладони наконец-то проникли под слои одежды, высвободили рубашку из-под джинсов и легли на его поясницу, а сам Гэвин обхватил коротко стриженный Ричев затылок, безуспешно воюя с пуговицами на пальто. Чёртовы тугие петли не выпускали их из плена, и Ричард дёрнулся было помочь, но Гэвин рыкнул и притиснул его к себе — лишаться прикосновений его рук даже на миг он не имел ни малейшего желания. Лифт остановился. Двери распахнулись. Гэвин знал, что нужно разорвать поцелуй и выйти из кабины, но хотел урвать ещё несколько секунд. Всего несколько… Он был вынужден оторваться от Ричарда, но только для того, чтобы сделать судорожный вдох и снова припасть к его губам, ярким и влажным от их общей слюны. Двери с лёгким шорохом закрылись, свет погас. — Гэвин, — Ричард с усилием отстранился, едва дыша. — Постой. Надо выйти… — Ага, — прохрипел он. — Надо. И поцеловал Ричарда снова. Внезапно вспыхнувший свет обжёг глаза даже сквозь веки. Гэвин не успел понять, что происходит, почему Ричард отпрянул от него. Двери лифта оказались открытыми, а перед ними застыл пожилой мужчина… нет, пожилой джентльмен, из тех, что подбирают шейный платок в тон брюкам, знают о соседях больше них самих и по полдня наворачивают круги по окрестностям под благовидным предлогом: сходить в аптеку, в банк или погулять с собачкой, непременно маленькой. Шейного платка у пожилого омеги не наблюдалось, зато жирный мопс был в наличии — беспокойно крутился у ног хозяина. Судя по округлившимся глазам, приоткрытому рту и гробовому молчанию, джентльмен был крайне удивлён. Живо представилось, как он и Ричард обмениваются любезными приветствиями каждое утро и вечер, когда встречаются на площадке перед лифтом или на аллее рядом с домом. Он, должно быть, в полном восторге от молодого соседа — ну ещё бы, такой вежливый и красивый, одет как с иголочки, да ещё и работает детективом! Наверняка Ричард напоминает ему о галантных ухажёрах присыпанной нафталином юности. Гэвин мог бы поклясться, что теперь репутация Самого Вежливого Мальчика в Доме порушена безвозвратно, и мысль эта его развеселила. Он едва удержался, чтобы не прыснуть со смеху, увидев, как Ричард моментально покраснел. На его щеках полыхал пожар, а зацелованные губы, растрёпанная причёска и сбившееся дыхание дополняли картину фатальным аккордом. — Добрый вечер, мистер Стерн, — подчёркнуто вежливо произнес пожилой омега. — Вы едете вниз, выходите здесь или, — он смерил Гэвина неприязненным взглядом с ног до головы и поправил очки в тонкой изящной оправе, — остаётесь в кабине, и мне стоит воспользоваться лестницей? — Д-добрый вечер, мистер Вуд, мы как раз, э-э, собирались выходить, — пробормотал Ричард и, цапнув Гэвина за рукав куртки, потянул его наружу. — Премного благодарен. Доброй ночи. Лулу! Пойдём, деточка. Гулять, ну же, вперёд! Лулу понюхала штанину Гэвина, глянула на него озорными глазками и метнулась за хозяином, придерживавшим двери лифта. Ричард открыл дверь и влетел в прихожую. Гэвин юркнул следом. Они снова оказались вдвоём в полной темноте; сперва не было слышно ничего, кроме тяжёлого дыхания, а потом Ричард мягко фыркнул и включил свет. — Он это не забудет, — заметил Гэвин, снимая куртку и стряхивая с ног ботинки. — О, разумеется, — Ричард тоже разделся, убрал пальто в шкаф и принялся расшнуровывать обувь. — Боюсь, теперь у меня только один вариант — переехать. — Желательно в другой штат, да? — Хотя бы в другой район. Не помнишь, на чём мы остановились? — Ты собирался угостить меня кофе. — У меня нет кофе. Закончился утром. — Вот, значит, как? Гэвин уставился на Ричарда, пытаясь понять, как мог работать с ним бок о бок почти год и не подозревать, что он такая штучка. И не смутился даже, лишь улыбнулся кривовато, как и всегда — одним уголком рта. В душе шевельнулось сомнение, правильно ли всё это, но Гэвин уже переступил черту, когда позволил себе согласиться на сомнительное мероприятие — на «помощь в затруднении», как Ричард его назвал. Сейчас всё было иначе. Тело и мозг не атаковали гормоны, нельзя было списать тягу друг к другу на зов природы. Два взрослых человека с обоюдным желанием заняться сексом — что может быть проще? Всего лишь секс. Ничего больше. Задвинув смутное беспокойство в самый дальний уголок сознания, Гэвин шагнул к Ричарду. — Ну да, — отозвался тот, — так на чём нас прервали? — На этом? — Гэвин подошёл к нему совсем близко, обхватил плечи ладонями и притянул к себе. — Или на этом? Их губы встретились, снова лаская друг друга, но уже не так голодно, как пару минут назад. Неторопливо, изучающе, и сложно было сказать, что круче, — Гэвин и в этот раз завёлся с пол-оборота. Пальто уже не мешало, и он с удовольствием задрал водолазку Ричарда, погладил спину, невольно отметив, какая гладкая и нежная кожа под его ладонями — никаких курчавых зарослей на ней не было и в помине, лишь немного мягкого пуха на пояснице и круглых, крепких ягодицах, которые Гэвин сразу же облапал, едва успев скользнуть под пояс джинсов. Задница легла в ладони идеально, как по мерке, и Гэвин, не отрываясь от поцелуя, сжал её ещё пару раз, наслаждаясь упругостью и теплом. Ричард со стоном притёрся теснее к паху Гэвина, и тот, ощутив твёрдый ствол в оковах денима, разорвал поцелуй. — Уже готов, бойскаут? — В спальню, быстро, — велел вместо ответа Ричард и потянул было Гэвина за собой, но он упёрся, цокнув языком. — В душ бы. Я вспотел, как свинья. — Хорошо, — неохотно согласился Ричард и с видимым сожалением выпустил запястье Гэвина из пальцев. — Иди первым, я принесу тебе полотенце. Прихожую и кухню, совмещённую с гостиной, Гэвин толком разглядеть не успел — темно было, и его внимание оттягивал на себя Ричард. В этой квартире он не был ни разу, как-то не довелось ещё — Стерн переехал недавно, месяца полтора или два назад. Площадь меньше, зато к работе ближе, кажется, Гэвин что-то такое припоминал с его слов. В ванной он уже осмотрелся как следует. Тут и правда было тесно: небольшая душевая, раковина на тумбе и корзина для грязного белья. На свободном пятачке Гэвину даже одному было бы неудобно, реши он растереться полотенцем как следует, — или заденешь стену, или стекло перегородки. Зато ремонт выглядел свежим, на стенах красовалась плитка под серый камень, сантехника вместо привычного хрома была чёрной и матовой, а пол оказался с подогревом, что Гэвин очень оценил, когда скинул носки и встал на него босыми ногами. Уже нырнув под струи тёплой воды, Гэвин задумался, что же он, чёрт возьми, творит. Этого не было в планах, он совершенно точно не хотел ебаться с Ричардом на постоянной основе. Или хотел? И с чего он взял, что второй раз гарантирует последующие? Гэвин ненавидел такие штуки — копаться в мотивах, прикидывать эмоциональные связки, причины и следствия. Ему этого говна и на работе хватало, да так, что по самое горлышко, а вне расследований он предпочитал что-нибудь простое и понятное. Сейчас он хотел секса. Ричард тоже. Звучало довольно просто и более чем понятно. Спать с напарником нельзя, конечно, но кого и когда это останавливало? Лейтенант отдела нравов живёт со своим уже лет двадцать, свадьба, дети, вся фигня — и ничего. Гэвину такие проступки с рук бы, может, и не сошли, но сам Ричард не скажет ни слова, а пока нет веских доказательств, всегда можно списать всё на сплетни и домыслы… «Ты просто обманываешь себя, потому что хочешь Ричарда до звона в яйцах», — подумал Гэвин и скривился. «Секса не было слишком давно, а Ричи чертовски хорош и не против. Очень даже не против», — ответил он мысленно сам себе и принялся намыливать тело гелем. Течка прошла, но кишечник ещё не заработал в полную силу, а мышцы ануса сохраняли эластичность, так что насчёт подготовки он сильно не переживал. Вот завтра или послезавтра уже спонтанно упасть в объятия друг другу и потрахаться не вышло бы, так что ему, можно сказать, повезло. Деликатный стук в дверь вымел из головы все мысли разом. Снаружи донёсся приглушённый голос: — Я принёс полотенце. — Ну так заходи, открыто же. Ричард распахнул дверь пошире и замер. Шторки в душевой не было, но Гэвин нисколько не пожалел об этом — пусть смотрит, есть что показать. Он видел, как жадный взгляд Ричарда изучает его тело, задерживаясь на груди, плоском животе с выраженным прессом и на члене, успевшем расслабиться. — Я оставлю его на раковине, — пробормотал Ричард, облизав губы. — Да я уже всё, — Гэвин и правда успел смыть с себя мыльную пену под внимательным взглядом голубых глаз. — Залезай сам. И давай, блядь, побыстрее, хорошо? Ричард ничего не ответил. Вместо этого стянул с себя водолазку через голову, обнажив молочно-белую кожу. Яркий свет подчеркнул и изящные ключицы, и короткие волоски тёмной дорожки, бегущей вниз, к паху, и родинки: одна расположилась совсем рядом с маленьким соском, а парочка других, чуть крупнее, красовались возле аккуратной капельки пупка. Гэвин выключил воду, взял протянутое полотенце и, вытираясь прямо в душевой, разглядывал Ричарда — теперь была его очередь. Посмотреть было на что: он расстегнул пуговицу, потянул собачку молнии вниз, а потом, подцепив и бельё, и джинсы, неторопливо оголил бёдра, зад и член, твердеющий прямо на глазах. Во влажном тёплом воздухе плыл запах Ричарда, и Гэвин втянул его в лёгкие, кайфуя от пряного аромата. — Если ты продолжишь так смотреть, всё начнётся и закончится прямо здесь. — Какие угрозы, — фыркнул Гэвин и выскользнул из душевой. — Давай мойся побыстрее, мачо. — Кровать на втором ярусе. Там… лестница, в общем, увидишь. Гэвин чертыхнулся, намотал полотенце на себя, закрепив уголок на талии, и, захватив с собой лишь телефон, протиснулся мимо Ричарда к двери, неловко задев его плечом. Теперь можно было осмотреться получше, тем более что Ричард успел включить неяркую подсветку за огромным телеком и ряд лампочек, освещающих упомянутую лестницу. Потолок квартиры возносился на добрые два этажа, позволяя расположить над кухней ещё и спальню, отделённую от гостиной лёгкими перилами со вставками из стекла. Нарядно, ничего не скажешь: стены под бетон, кожаный диван, новая бытовая техника, сверкающая в полумраке глянцевыми фасадами, — размер квартиры с лихвой компенсировали её наполнение и расположение, и Гэвин невольно задался вопросом, сколько Стерн отваливает за аренду такой красоты. Надо полагать, немало. Зато ему не нужна была машина. До Департамента можно было добраться на метро или автобусе, а при хорошей погоде и пешком дойти минут за двадцать. Гэвин неоднократно спрашивал, почему Ричард не купит себе хотя бы старое ведро, чисто чтобы иметь тачку под жопой и возможность в любой момент сорваться куда угодно, но тот соскальзывал с темы и бормотал что-то невразумительное про такси и удобство общественного транспорта. В гостиной обнаружилась парочка гитар, которые Гэвин видел ещё в старой квартире. Теперь они красовались на стенах, и, зная чуть больше о прошлом Ричи, нельзя было не обратить на них более пристального внимания, пытаясь представить его на сцене. Он прошлёпал сразу наверх по узкой лестнице. Видеть спальню Ричарда было странно. Гэвин ощущал волнение и удовлетворение первооткрывателя. Он словно собирал образ Стерна заново: Ричард на работе, застёгнутый на все пуговицы, одинаково прохладно-вежливый со всеми, исполнительный и молчаливый — это одно, а новый Ричард, способный целоваться в лифте, ебаться с огоньком и флиртовать — совсем другое, и чёрт его знает, сколько ещё сюрпризов он приберёг на потом. «Не будет никакого “потом”. Несколько раз перепихнёмся, и, как только получится забеременеть, Ричард умотает в Нью-Йорк к драгоценному братцу», — одёрнул себя Гэвин. Приподнятое настроение тут же скисло, но это было правильно. И всё-таки он не отказал себе в том, чтобы осмотреться: аккуратно застеленная кровать, тёмно-синее покрывало, фотография тропического леса над изголовьем — губы Гэвина тронула улыбка при мысли, что Ричарду, вообще-то, подошёл бы совсем другой лес… Комод, парочка здоровенных растений в медных кашпо и шкаф во всю стену. Мало мебели, не так уж много места. Гэвин размотал мокрое полотенце, сложил его и оставил на комоде, невольно обратив внимание на несколько снимков в лаконичных рамках. Он с изумлением понял, что Коннор, о котором упоминал Ричи, был не просто его братом, а близнецом. Тот же нос, овал лица, разрез глаз, и, если бы не радужка, его сложно было бы отличить от Ричарда. Гэвин взял в руки одну из фотографий, сделанных на какой-то вечеринке. Коннор стоял в центре внимания, активно жестикулируя и явно рассказывая что-то смешное — парни вокруг хохотали, один даже облил себя пивом из пластикового стакана. Ричард отыскался на заднем плане, в затемнённом углу. В руках у него тоже было пиво, но, судя по объёму, почти нетронутое. Он наблюдал за весельем издалека и мягко улыбался, и волосы у обоих близнецов были длинными, ниже плеч, что смотрелось непривычно, но ужасно горячо. Гэвин нашёл телефон, оставленный на кровати, и, стараясь не думать, что он делает и зачем, сделал снимок фотографии в рамке. В полумраке сработала вспышка, он торопливо поставил вещи на место и кинул телефон на тумбочку, словно вор, испугавшийся быть пойманным с поличным. Подумав немного, он сдёрнул покрывало с кровати и отправил в компанию к полотенцу на комод, а после — шлёпнулся на постель. Матрас оказался мягким, может, не таким, как дома, но в целом удобным. Гэвин юркнул под одеяло, чтобы согреться — влажная после душа кожа уже покрылась мурашками. Подушка хранила запах Ричарда, поэтому он, перевернувшись на живот, зарылся в неё лицом. И, видимо, задремал, потому что шагов Ричарда он не слышал и встрепенулся, лишь ощутив щекотный поцелуй в плечо. — Спишь? — Уснёшь тут с тобой, — ответил Гэвин и перевернулся на бок, чтобы оказаться лицом к лицу. Ричард прилёг прямо поверх одеяла. Свет он погасил, но луна, любопытно заглядывавшая в высокое, от пола до потолка, окно, позволяла видеть его серьёзное лицо. Гэвин хмыкнул: — Боже, ты будто диссер собрался писать, а не трахаться. — Ты не передумал? Гэвин аж поперхнулся очередной шуточкой из тех, какими обычно сыпал кругом, ощущая неловкость. — Нет. — Это хорошо. Можно? — спросил Ричард, и Гэвин, не понимая, что именно «можно», кивнул. Ричард потянулся к краю одеяла и откинул его, раскрывая Гэвина. Замер на миг, рассматривая открывшуюся картину, потом попросил: — Ляжешь на спину? — Угум, — пробормотал он в ответ. Стоило ему реализовать просьбу, как Ричард, рвано выдохнув, нырнул вниз, утыкаясь носом Гэвину в пах и, не давая передышки и не медля на этот раз, широко и влажно провёл языком прямо по нежной коже яичек. — Господииисусеблядь, — выдохнул Гэвин, комкая в руках простынь. Ричард вылизывал его, чередуя ласки с лёгкими поцелуями. Немного щекотно, неожиданно и прикольно — кто бы знал, что Стерн позовёт его на кофе, чтобы разложить на постели и вытворять такие штуки? Влажный кончик языка в очередной раз прошёлся по шовчику на мошонке и, когда Гэвин подбросил бёдра вверх в немой просьбе не мучить его больше, коснулся наконец начавшего крепнуть ствола. Ощутив, что губы Ричарда накрыли его член и скользнули по нему вниз, вбирая целиком, Гэвин коротко выстонал что-то невнятное, то ли ругательство, то ли просьбу. Ричард отсасывал неторопливо, обстоятельно и с душой — гладил головку языком, обводил по кругу венчик и дразнил нежную дырочку на самом кончике, а потом сжимал губами сильнее и пропускал в рот глубоко, так, что Гэвин чувствовал, как его горло судорожно сжимается. Как жаль, что Ричард погасил свет! Гэвин хотел бы видеть, как его красивые губы обхватывают напряжённый ствол, и видеть отчётливо, не в полумраке и смутных тенях, как сейчас. Ричи помогал себе рукой — обхватил у самого корня, чтобы не брать слишком глубоко, зато ускорил темп. Вся кровь хлынула к члену, Гэвин с трудом удерживался, чтобы не стонать позорно, как ебливая омега в дешёвом порно, но с каждым движением это становилось всё тяжелее. Даже лёгкое касание к натёртому после вчерашней неистовой дрочки члену ощущалось вдвойне чувствительно, и оставалось только порадоваться, что сегодня загрубевшую Гэвинову ладонь заменили нежные губы Ричарда и его юркий язык. — Ричи... Я так… меня не хватит надолго, — взмолился он, и Ричард тут же выпустил головку из плена рта с влажным чмоком. Это могло бы быть ужасно пошло, если бы не его взгляд при этом — снова крайне серьёзный и сосредоточенный. Странно было вспомнить, что несколькими минутами раньше воздух в спальне казался прохладным. Теперь Гэвин плавился от жара, жадно хватал ртом воздух, напитанный густым знакомым ароматом. Ричард поцеловал выступающую косточку на бедре, потёрся немного колючей щекой — к вечеру на гладко выбритой коже появилась щетина, и Гэвин поёжился от прикосновения. — Я думал о тебе всё воскресенье. И сегодня весь день тоже… Вспоминал твоё тело, твой запах и голос, когда ты стонал подо мной, — прошептал Ричард, перемежая слова с лёгкими поцелуями. Они, словно мазки кисти, ложились на живот, рёбра, грудь, пока не завершились целомудренным касанием губ. Гэвин хотел бы сказать, что он тоже думал о Ричарде. Вспоминал неловкий первый раз и горячий второй, кончая в кулак и сжимаясь на вибраторе, пытаясь поймать и повторить хотя бы часть тех ощущений, что подарила их близость. Но вместо этого неловко фыркнул и заявил: — На работе из тебя лишнего слова не вытащишь, а в постели прорывает! Хватит мариновать меня, давай уже… К делу. Ричард снова одарил его губы лёгким поцелуем, а потом подхватил под колени и, мельком глянув вниз, безошибочно приставил головку к влажной дырке. Мышцы, всё ещё мягкие и податливые после течки, легко приняли член. Ричард со вздохом скользнул внутрь до шлепка кожи о кожу, толкнулся мелко пару раз, отслеживая реакцию Гэвина. И, только убедившись, что всё хорошо, взял бодрый темп. Нужный угол получилось найти не сразу, но Ричард терпеливо пробовал снова и снова, пока Гэвин не отозвался на очередной толчок хриплым стоном. Именно так, как он и хотел, как и представлял себе всё долбанное воскресенье, — твёрдый, нежный, горячий член Ричарда в заднице, его взгляд, приоткрытые губы и бледная грудь, блестящая от пота, крепкий запах соснового леса и яркие вспышки острого кайфа каждый раз, когда крупная головка задевала простату. Собственный напряжённый член шлёпал по животу, и Ричард потянулся было к нему, чтобы подрочить, но Гэвин мотнул головой — прикосновение пальцев к раздражённой коже вряд ли помогло бы кончить быстрее, может, только отвлекло бы. Ричард понял и трогать его не стал, вместо этого сменил глубокие, размашистые толчки на быстрые, у самого входа, и каждое движение стимулировало все нужные точки так, что Гэвин зажмурился, не в силах выносить взгляд глаза в глаза, и кончил, изливаясь горячим себе на живот и на грудь. Пара капель долетели до подбородка, и он, не успев даже удивиться, ощутил, как язык Ричарда подобрал их, пройдясь по заросшей щетиной коже. Спустя несколько глубоких толчков Ричард догнал его, едва успев вытащить член и добавив к прозрачной сперме Гэвина порцию своей, белой и густой. Волна жара не спешила отступать, сердце отстукивало чечётку в груди. Пока они оба тяжело дышали, постепенно остывая, Ричард на ощупь нашёл руку Гэвина и переплёл его пальцы со своими. Хотя на языке крутились комментарии на этот счёт, озвучивать их почему-то совершенно не хотелось. Гэвин закрыл глаза, позволяя моменту длиться. Через пару минут надо будет идти в душ, а может, и менять простынь — с живота потекло вниз, постель явно испачкалась, но всё это могло подождать. Пять минут не делают погоды — так Гэвин решил.