Просто секс

Послеоргазменная нега понемногу отпускала тело. Живот неприятно стянула подсохшая сперма, и влажное полотенце, оставленное Гэвином на комоде, помогло, но не слишком. Надо было снова топать в душ, притом лучше бы сразу после того, как они оба кончили, а не лениво валяться в койке. Зато в копилку к новым знаниям о Ричи отправилось ещё одно — любовь к долгим поцелуям после ебли, что Гэвин оценил, хотя ни за что не признался бы в этом вслух. Манера альф вскакивать с постели и лететь в душ, едва вытащив член и отдышавшись, или отворачиваться, моментально засыпая, бесила. Осуждать случайных партнёров за подобные штуки было глупо, и всё-таки в эти моменты особенно остро ощущалась мимолетность происходящего и звенящая пустота, которую секс иллюзорно заполнял лишь на время самого процесса, а после него делал эту пустоту больше, шире и глубже. Как алкоголь: за короткое время призрачной эйфории неизбежно наступала расплата в виде похмелья. Примерно так же обстояли дела и с сексом: легко было забыться в череде горячих поцелуев до и во время ебли; иногда получалось верить в искренность хотя бы части из того мёда, что лили в уши до этого в баре. Хотелось думать, что тот огонь, который полыхал в глазах, был истинным, не притворным, но каждый раз, стоило очередному альфе, оказавшемуся с Гэвином в одной койке, кончить, как лицо приобретало отстранённое выражение, общее для них всех. Страшно было и сейчас увидеть нечто подобное. К горлу подступил горький комок. Гэвин зажмурился. Глупо, конечно, оттягивать неизбежный момент истины, но тогда-то Ричард его и удивил — сперва взял за руку, пока они оба восстанавливали сбившееся дыхание, а потом прижался к его губам своими и увлёк в долгий поцелуй, сладкий, нежный и обстоятельный. И, когда Гэвин беспокойно шевельнулся, тут же отстранился. Но вовсе не для того, чтобы сбежать в душ, — Ричи стянул полотенце с комода и кинул ему на испачканный живот. — Есть хочешь? — спросил он, присев на край кровати. Гэвин наскоро обтёрся от успевшего подсохнуть семени, прислушался к ощущениям и понял, что зверски голоден. Желудок протяжно скрипнул, отвечая на мысль о еде, а Ричи тихо рассмеялся. — Можешь не отвечать. Сэндвич устроит? С помидорами, моцареллой, зеленью и песто? — Звучит охуенно, — честно признал Гэвин. — Ну и отлично. Я сделаю, пока будешь в душе. Свою одежду, брошенную на корзину с грязным бельём, он нашёл сложенной в аккуратную стопку. Смыв с себя следы страсти, Гэвин натянул трусы, носки и джинсы, подхватил рубашку и вышел из ванной, на ходу застёгивая ширинку. В зоне кухни горел свет и распространялись соблазнительные ароматы, а между холодильником и плитой сновал Ричард в сером фартуке на голое тело. — Почти готово, — бросил он и оглянулся. — Ты что, собираешься уходить? — Э-э, ну да? Гэвин взгромоздился на барный стул возле небольшой узкой стойки. Обычного стола в квартире не было, только журнальный перед диваном и рабочий, с ноутбуком, возле окна. — Оставайся. У меня и стиралка, и сушилка — один час, и вещи чистые. На работу можем приехать вместе. Высадишь меня за пару кварталов, чтобы не было вопросов. — Тебе не кажется, что это как-то… — Слишком? — Ричард подошёл к стойке и опустил на неё две тарелки. — Мне — нет. Ешь. При виде сэндвичей у Гэвина потекли слюнки. Он цапнул свой и откусил добрый кусок, моментально понимая, что еда не только обалденно выглядела и пахла, но и на вкус оказалась не хуже. — М-м, — промычал он, прикрыв глаза от удовольствия. — Заебись просто. То, что надо. — На завтрак приготовлю такие же, но ещё с беконом и омлетом. — Но без кофе? — Но без кофе. — Придётся заехать в Старбакс по дороге. И, что бы ты там ни наготавливал, кофе всё ещё с тебя. Ричард негромко фыркнул, тряхнул чёлкой и склонил голову набок, не спеша приниматься за свою порцию. — Так ты остаёшься? Гэвин, даже если бы и хотел, не мог ничего ответить с набитым ртом. Поэтому закатил глаза, но Ричард и так понял, и лицо его осветилось мягкой улыбкой.

***

Охуевание от произошедшего было таким глубоким, что Гэвин лишь после планёрки понял, что телефона в кармане нет. И в куртке нет тоже, и на столе, и в служебной тачке. Ричард набрал его номер, но тот оказался, к счастью, не отключен — звонок шёл, так что, скорее всего, телефон лежал где-то под подушкой, или на краю раковины, или ещё где-то в квартире Стерна. — Ничего, заберёшь вечером, — спокойно заявил засранец, и ни один мускул не дрогнул на красивом лице. Можно подумать, Гэвин не понимал, чем может обернуться — да нет, чем совершенно точно обернётся — его вечерний визит. Они и так едва не опоздали, потому что… Ну да, потому что он живой человек, плоть слаба, а манера Ричарда щеголять дома голышом — совершенно невыносима. При одном воспоминании об утреннем заезде Гэвина окатило волной жара. Кончики ушей припекло, и Ричард, зараза такая, вопросительно приподнял бровь и хитро покосился на него, словно мог читать мысли. Гэвин призвал все силы, чтобы удержать невозмутимый вид, и сказал: — Ладно, надо обсудить вчерашнее, сообразить отчёт. — Малая допросная свободна до полудня. Предлагаю обсудить детали там, чтобы, — Ричард выразительно покосился на Тину, тормознувшую у кресла Гэвина со стаканчиком кофе в руках, — избежать присутствия ушей. — Ой, какие секреты, — фыркнула она. — Можно подумать, у вас там дело десятилетия. Гэвин крутанулся в кресле, обратился к подруге: — Тина, реально не до того. Поганое дельце, пиздец. — Ладно, ладно! Молчу. Идите в свою допросную. Зарулим вечером в «Две гусыни», м? Гэвин окинул стол в поисках телефона, похлопал себя по карманам, вспомнил, что забыл его у Ричи, чертыхнулся. — Не, сегодня никак. Давай потом… На неделе как-нибудь, окей? — Ну окей, — буркнула она, явно обидевшись. Внутри зудела знакомая смесь ощущений: звонкий трепет, азарт, нетерпение, драйв — Гэвин, словно пёс, взявший след, не мог и не хотел отвлекаться ни на что другое. Все инстинкты обострились, и чутьё подсказывало, что нужно копать, да побыстрее. Он стартанул в допросную, на ходу снова похлопав по карману и успев повторно словить укол раздражения от отсутствия телефона под рукой. Тишина допросной не умерила чувство в груди. Гэвин не стал присаживаться, слишком уж яростно бурлили в душе эмоции, и принялся наворачивать круги по тесной комнатке. Пять шагов, поворот, шесть шагов, ещё поворот… И повторить всё снова. — Итак, что мы имеем, — начал он, нервно приглаживая волосы. — Семейка мне не нравится. Папаша какой-то бестолковый — ну сам подумай, твой ребёнок пропадает, и ты не бросаешься его искать, не прыгаешь в машину, чтобы ехать забирать его у пьющего бывшего, потому что он прислал тебе сраное сообщение, типа всё ок? Хуйня какая-то, уж прости меня. — Ты исходишь из того, что Питер — любимый ребёнок, которым дорожат и за которого беспокоятся. Это не всегда бывает так. — Ла-адно. Допустим, Питер — ошибка молодости, груз на шее Петруччо. И тут на кону — лакомый кусок, Уайт с роскошным домом, баблом и крутой тачкой, а бунтующий подросток портит всю малину. Ричард, присевший на край стола, задумчиво кивнул: — Я заметил, что Уайт неоднократно произнёс «мой дом» во время нашей короткой, но экспрессивной беседы. Не «наш», как мог бы сказать семейный человек. — Ага. И папаша Питера супругом Уайта официально не является. Завтра даст ему под зад, Петруччо полетит вон, и рассчитывать придётся только на алименты. Тоже неплохо, но не так жирно, как сейчас. — Думаешь, папаша мог сам убить Питера? — встрепенулся Ричард. — Не-ет, это вряд ли. Но вот сам Уайт… какого хрена он на нас вызверился? Выглядит очень подозрительно, не находишь? — Ну, не все любят полицию, знаешь ли. Может, припрятал дома траву или грязный кэш и боялся, что мы найдём? — А может, он и убил мальчика? — предположил Гэвин и сам оборвал себя: — Но зачем? Не проще ли было дождаться, пока ему стукнет восемнадцать, чтобы выставить за дверь, а до этого времени отправить в какую-нибудь школу-пансионат для богачей? Деньги у него есть, ты сам видел. — Травма головы Питера напоминает бытовую. Может, всё произошло случайно. — Да, только где мальчик пропадал до того, как его убили? Как-то всё это не вяжется. К семейству в дом, я так понимаю, нам дорога заказана и нужен ордер, — вздохнул Гэвин. — Вряд ли Фаулер его даст, у нас ничего нет. Думаю, что Филип Уайт та ещё козлина, но к пропаже мальчика он вряд ли причастен. Нужна другая версия, и, судя по всему, придётся дуть в Кливленд. Их отвлёк стук в дверь. Гэвин и Ричард одновременно повернули головы, как раз вовремя, чтобы увидеть явление Джо. Он вплыл в допросную, показательно принюхался и, нахмурив крашеные брови, выдал: — Боже, чем вы тут занимаетесь? Хорошо хоть вы одеты, но, зайди я минутой позже, кто знает… — Так, ближе к делу, Джо, — оборвал его Гэвин. — Вряд ли ты покинул свой склеп, чтобы сыпать пошлыми намёками. Тот фыркнул, как кот, но кивнул, подтверждая догадку. — У меня хорошие новости. Пришли результаты экспертизы насчёт вашего мальчика, и предполагаемая дата смерти — от восемнадцатого до двадцать первого августа. — Охренеть, — невольно выдохнул Гэвин. — Так точно! Я думал, это нереально, с учётом состояния трупа. — Дело же не только в останках, — снисходительно пояснил Джо. — Важны водоросли, слой ила и личинки… Гэвин поднял руки, капитулируя: — Всё, всё, не надо подробностей! А что там с беременностью жертвы? — Я взял анализ ДНК, пробьёшь потом по базе, может, будут совпадения. Пришлю вам отчёт письмом, только распечатайте сами, у меня чернила в принтере закончились. На этом миссия Джо явно была завершена, но перед тем, как уйти, он умудрился подмигнуть Ричарду. Вот же гадство! Гэвина за любой косой взгляд в сторону альф Фаулер готов был по стенке размазать, а тут — активно клеится, и ничего! Ричард тяжело вздохнул, откинув чёлку со лба. Гэвин залип на его белой шее с изящной линией кадыка, тщательно выбритой — ни одного тёмного волоса на бледной коже. Чуть ниже челюсти виднелся крошечный порез, и яркое, как вспышка, воспоминание о сегодняшнем утре опалило мозг: Ричард зашипел, пена окрасилась алым, и стоило ему смыть её, как Гэвин припал к его шее, зализывая порез. Привкус крови и геля для бритья, дополненный ароматом нагретых солнцем сосен… — Гэвин? — М? — Мы закончили? Он тряхнул головой, отгоняя наваждение, и уверенно кивнул. — Тогда пора на выход. У нас впереди ещё чёртова куча дел, — сказал Ричард, и Гэвин не стал с ним спорить.

***

Время пролетело незаметно. Вроде бы только что выпил утренний кофе, обсудил дело с Ричи и сел за терминал, а вот уже опенспейс опустел. Гэвин потёр висок, ощущая зарождающуюся в черепе мигрень, и поразился, как же он не заметил, что вокруг удивительно тихо. Когда ушли Тина, Крис и остальные? Он попрощался с ними на автомате или, может, проигнорировал — с ненавязчивым эмбиентом в ушах это было совсем не сложно. Дежурных видно не было. Наверняка уехали на вызовы… А Ричард остался. Гэвин со вздохом помассировал голову, прикрыв глаза. — Может, поедем уже? — предложил Ричард и обеспокоенно выглянул из-за терминала. — Не жди меня. Я ещё поработаю. — Ты оставил у меня телефон и хотел забрать, так что… Может, лучше поехать вместе? Вот чёрт. Гэвин со стоном ударил себя по лбу. Какой он идиот! Ну конечно, телефон. — Ладно, поехали. Только доползу до кафетерия, мне срочно нужна газировка и шоколад. — Не хочешь заехать по дороге в Мак? Он вроде бы открыт ещё, но надо поторопиться. Тебе сейчас нужно что-то посущественнее ударной дозы сахара. Слова Ричарда звучали разумно. После течки организму нужно было возместить потерянный вес и компенсировать дефицит калорий, но Гэвин, сам не понимая, почему, вдруг испытал приступ раздражения. Можно подумать, они со Стерном сладкая парочка — секс, завтрак, покатушки на машине и поздний ужин… Гэвин отчётливо понял, что увяз по самые плечи и готовился радостно уйти на дно, пуская пузыри. Самое время выплывать. Грести к берегу изо всех сил, иначе потом он точно не сможет. Потом… когда Ричард уедет в свой этот Нью-Йорк. Самое время выплывать, но сил на это не было. Желания тоже. Гэвин залип, разглядывая изящный профиль, и вдруг отчётливо понял: не в этот раз. Вместо привычного ужаса и желания бежать пришло ощущение полного похуизма. Видимо, он выдал себя с головой, потому что лицо Ричи моментально приобрело обеспокоенное выражение. Он торопливо встал с кресла, спрашивая: — Всё нормально, Гэвин? Что не так? — Всё заебись, — устало отозвался он. — Вырубай терминал, схожу поссать и поедем. Конечно, едва они сели в тачку, Ричард снова поинтересовался тем же самым. — Господи, Ричи, давай после жратвы, а? Сначала еда, потом вопросы. Ричи и правда умолк всю дорогу, нарушив тишину, лишь чтобы сделать заказ. Получив его в окошке выдачи, Гэвин нырнул в удачно освободившееся место на парковке и заглушил двигатель. Снова начался дождь. Принимаясь за еду, Гэвин лениво размышлял, надолго ли хватит Ричардового терпения, и, рассудив, что нет, не прогадал. Впрочем, времени как раз хватило, чтобы расправиться с чизбургером. Стоило скатать упаковку в шарик и отправить к остальному мусору в пакет, Гэвин услышал деликатное покашливание и тихий голос Ричарда: — Останешься у меня сегодня? Тяжёлые капли барабанили по крыше. Гэвин моргнул и перевёл взгляд с парковки на бледное лицо. — Я ни на чём не настаиваю. Просто мне показалось, что ты тоже хочешь этого. — Сперва ты предлагаешь помощь с ребёнком, потом зовёшь на кофе, — Гэвин выделил последнее слово и ухмыльнулся, — и я, знаешь, перестал понимать, что происходит. — Мы могли бы встречаться. Если нужно обозначить это вербально — окей, Гэвин, будем парой? — Ричард произнёс это так же ровно, между делом, как что-то само собой разумеющееся. И, пока Гэвин поднимал челюсть с пола, продолжил: — Я тоже никак не могу понять… Ты словно боишься приблизиться ко мне, постоянно ждёшь подвоха или удара в спину, и делать шаг навстречу становится страшно, потому что ты можешь закрыться и отступить, обнуляя то, что уже есть. Но знаешь что, Гэвин? — Что? — тупо повторил он, охуевая от сказанного. — Я всё равно буду пробовать. Это стоит того. Ты стоишь того. — Боже, Ричи, что ты несёшь… — То, что ты, очевидно, не готов услышать, — отрезал Ричард. — Но подумай вот о чём: тебя ранили при исполнении семь раз. Точнее, пять, дважды всё обошлось переломами — да, я запомнил, ты сам хвастался на корпоративе, — что было больно, опасно и страшно. Но ты не перестал ездить на задержания и работать детективом, почему? — Потому что это моя работа, Ричи. — Не просто работа, а жизнь. И иногда она делает больно, но боль — не повод отказываться от неё. Не каждое задержание заканчивается больницей, чаще всего ты сажаешь очередного урода за решётку и чувствуешь, что все бессонные ночи, все долгие часы работы и выпитые литры кофе… Всё не зря. Гэвин прикрыл глаза. Ричи умолк, и теперь лишь шёпот дождя нарушал тишину. — И что ты хочешь? Чтобы я забыл про переезд в Нью-Йорк и радостно ебался с тобой, а потом помог собрать чемоданы? Так, Ричи? — Мы могли бы переехать вдвоём, ты не думал об этом? Город быстро растёт, Коннор говорит, им очень нужны толковые ребята в полиции. Он, правда, в наркоконтроле, но общается с коллегами из убойного. У тебя был бы шанс стать лейтенантом, а может, и капитаном — в Нью-Йорке это реально, а здесь, в Детройте, — вряд ли. — И ты готов строить такие планы после того, как мы пару раз поебались? — Нет, Гэвин. Мы работаем вместе больше года. Я… скажем так, давно, хм-м, — Ричард тряхнул головой, и Гэвин понял, что поток откровений надо как-то прекратить. Слишком много для одного вечера. — Ладно-ладно, всё. Давай, э-э… В общем, довезу тебя до дома, окей? Ответом ему стал вздох и кивок. Высотка, где проживал Ричард, выросла из темноты аллеи. Гэвин тормознул на гостевой парковке и, не заглушая двигатель, спросил: — Принесёшь телефон? Вроде бы должен быть на тумбочке рядом с кроватью. Ричард ответил ему долгим взглядом, от которого у Гэвина осталось чёткое иррациональное ощущение, что он понял больше, чем хотелось бы. А после — кивнул и выскользнул в ночь, оставив Гэвина наедине со своими мыслями. Снова хотелось курить, но не так чтобы сильно — и это радовало. На дороге множились лужи, и Гэвин, наблюдая за тем, как капли прочерчивают путь по лобовому стеклу, думал о завтрашних пробках и о том, что хорошо бы выбраться в магазин и купить жратвы. Вроде бы стиральный порошок заканчивался и всякая мелкая хрень типа жидкого мыла и зубной пасты — последние несколько дней приходилось мусолить несчастный тюбик изо всех сил, чтобы выдавить хоть что-то на щётку. Простые, понятные мысли. Незыблемые основы бытия. Вежливый стук в окно заставил Гэвина встрепенуться. Ричард заглянул в салон, передал телефон и, пожелав доброй ночи, собрался уже уйти, но Гэвин окликнул его: — А кофе у тебя есть? Ричард снова приоткрыл дверь и удивлённо уставился на него. — Нет, я не успел купить. — Давай доедем до магазина, в двух кварталах отсюда есть круглосуточный, — предложил Гэвин. — Ну? Так ты едешь или нет? Стоило Ричарду забраться в салон, Гэвин завёл двигатель и тронулся с места. Следуя намеченному плану, он припарковался у магазина, носившего оригинальное название «Супермаркет», продублированное ещё и по-турецки, и, миновав тротуар с разбросанными то тут, тот там лужами, нырнул в ярко освещённый торговый зал. Он нервничал и торопился, поэтому кидал в корзинку, почти не глядя, какую-то жратву — яйца, бекон, молоко, хлеб для тостов, связку бананов, сыр ломтиками. Ричард вернулся с двумя пачками кофе и добавил их к стремительно растущей горке покупок. — Да ты тут набрал всего, — резюмировал он. — Ага, — сказал Гэвин и стянул с полки упаковку соевого молока. — Как-то неприлично, знаешь ли, идти в гости с пустыми руками. — Я думал, в гости ходят с пирогом. — Отстань, ты живёшь не в пригороде. Уже приближаясь к кассе, Гэвин чуть не споткнулся о стойку с презервативами и смазкой. На секунду он завис, размышляя, потом кинул упаковку в корзинку и, приглядевшись чуть внимательнее, понял, что нежно-фиолетовые коробочки на самой нижней полке были ничем иным, как тестами на беременность. Гэвин цапнул сразу несколько штук — пять или шесть, сколько уместилось в руку, и поспешил к кассе. Сердце отчего-то ускорило бег, хотя воспользоваться ими предстояло через недели две, а то три. Он вдруг подумал, что если всё получилось, то его ребёнок будет похож на Ричарда. Гэвин сглотнул, представив голубоглазого мальчика, серьёзного не по годам, с бледным лицом и непослушной прядкой, которая обязательно будет падать на лоб, как ни укладывай тёмные волосы… — Мистер? Голос паренька за прилавком заставил Гэвина очнуться, возвращаясь в реальность. — Я заплачу, — Ричард засуетился, вытягивая из кармана портмоне. Гэвин покачал головой: — Остынь, ковбой. Сколько? — Шестьдесят восемь долларов тридцать пять центов, — сказал кассир. — Карта или наличные? Наличные не берём. — Зачем тогда спрашиваешь? — Положено, — вздохнул паренёк. Расплатившись картой, Гэвин вышел на улицу — Ричард подхватил пакет, поэтому даже нести не пришлось. — Полный пиздец, — сказал он сам себе и, помедлив ещё немного, чтобы полюбоваться тихой и пустой улицей, двинул к машине.