Крестная мама

      Я не знаю, как я смогла дослушать всю информацию, которую продолжал говорить капитан полиции, но после того, как он замолчал, ожидая моего ответа, в голове уже была ужасная каша.       Я и опекун? Я, конечно, понимала, что крестная мама это не пустой звук, но даже и думать не могла, что может произойти такое и моя лучшая подруга, которую, черт возьми, я не видела уже больше пяти лет и общалась поминимуму, все же сделала это, оставила завещание, которое я бы даже не додумалась написать, да ещё и подчеркнула то, что я должна стать опекуном её дочери. Это какая-то шутка? Мини прикол?       Оторвавшись от мусорки и снова оперевшись о холодную стену, которая хоть как-то остужала мой разум, я попыталась собрать мысли в кучу.       - Но... как? Мы же давно не общаемся... общались... как она... черт.       Я даже двух слов не могла связать. В голове нарастал гул, который твердил мне, что я во что-то вляпалась. Прижимая два пальца к своим закрытым глазам и думая лишь об отдыхе, я жалобно застонала.       - Алёна, передо мной лежит завещание этой семьи. Я читаю лишь то, что там написано, - капитан повторил это, мне кажется, уже в десятый раз.       - Что там написано?       - Валерия просит вас стать опекуном для своей дочери, тут есть все необходимые документы, ваши фотографии и прочее, - он был невозмутим, когда во мне зараждался странный огонёк злости.       - Прочего? Чего прочего? Я с ней не общалась. Мы..., - я подскочила и начала ходить из стороны в сторону. - Да мы не виделись несколько лет, я уже даже не знаю, как выглядит её дочь. О чем вы вообще?       Внутри меня росла паника, дикая ненастная паника. Я совсем сбилась с мысли. Моя девушка рожала за двухстворчатыми дверьми, пока я тут пыталась понять, каким боком оказалась в завещание своей подруги. Пока на ум приходило лишь одно, она свихнулась, свихнулась и каким-то образом внесла меня в список своих приобретений.       - Они оставляют вам свою квартиру, накопления на счёте в банке для их дочери и собаку.       Я в голос засмеялась.       - Собаку? Вы издеваетесь?       Да, я знала, что у них есть собака, более того, я лично играла с ней и учила командам. Но и с Теей я когда была очень близка... лет пять назад точно. Тогда... тогда ей было всего восемь лет. Но почему сейчас?       Капитан даже не думал заикаться, он был хорош в своём деле и явно имел с такими как я много проблем.       - Послушайте. Все свое имущество они завещают своей дочери, но пока ей не наступит восемнадцать лет, она не может распоряжаться ни имуществом ни деньгами, поэтому нужен опекун. Поймите, Валерия не могла завещать свою дочь, такого просто не может быть. Ваша... подруга, просто просит вас стать её опекуном. Она не заставляет, а просит.       Я взялась за голову и резко опустилась на корточки возле аппарата для снеков. Какого черта Лера устроила. Какого черта моя лучшая подруга мертва!       - Что за... черт. - Я попыталась сохранить самообладание, которого явно уже не осталось. - Она могла бы обсудить это со мной. Могла.       Капитан молчал. Он терпеливо ждал, когда я скажу что-то по существу. Наверное, сидит в своей форме, где-нибудь за уютным столом и перебирает бумажки, из-за которых приходится звонить по таким вот ситуациям. Самому капитану полиции, черт возьми. Бред какой-то.       Как раз в это самое время, ныне закрытые для меня двери распахнулись и медсестра предстала передо мной в голубом халате, перчатках и шапочке для волос на голове. Она опустила маску с лица на подбородок и удивлённо посмотрела на меня.       - Вы Алёна?       Я кивнула и поднялась с корточек.       - Ваша подруга просила передать, что с ней все хорошо, она родила мальчика, три килограмма ровно, абсолютно здоровый.       Я выдохнула.       - Спасибо! Боже, спасибо!       В трубке послышалось невнятное бормотание.       - Минуту, - ответила я звонившему и подошла к медсестре. - Я могу её увидеть?       - Чуть позже, да. Сейчас она и малыш отдыхают, вам бы тоже советовала.       На этом она вновь пропала за дверьми, которые снова закрылись на замок.       Я присела на скамейку и с улыбкой расплылась, как дура. У меня родился сын. Я знала. Я так его хотела. Моя улыбка не сползала с лица. Я продолжала сидеть и тупо пялиться в стену напротив. Я стала мамой. Невероятно.       Но реальность вернула меня обратно в свои дебри, когда телефон снова завибрировал. Я ткнула на принятие вызова и поднесла телефон к уху.       - Да?       - Алёна, это снова я, связь оборвалась.       Я посмотрела на экран и возмущённо вздохнула.       - Капитан, у Леры же были другие родственники, те, кто приезжал на дни рождения, свадьбу... А у Виталика? Вроде бы его отец ещё жив, он же может удочерить ребёнка.       Я хваталась за любую соломинку и слишком сильно хотела верить в то, что от меня наконец отвяжутся. В самом деле, я была самым последним самым критичным вариантом. И не смотря на то, что мы с подругой когда-то были очень близки, а её дочь для меня была самым ярким лучиком, все случилось именно так. В какой-то момент я стала сбрасывать звонки и уделять время лишь своим проблемам и заботам. Точнее, работе и своей девушке. Для меня моя семья стала важнее и на самом деле, я думала, что это правильно, ну или мне хотелось так думать.       - Нет, Алёна. У них никого нет. Они оба из детдома, их родители никогда не выходили на связь, а бабушки и дедушки уже умерли. Я узнавал про круг общения, даже будучи прочитав завещание, но они не с кем не общались и единственные друзья точно не смогут или не захотят брать ребёнка к себе. А вы... вы крестная мама, у вас есть права и в случае, если что-то случится с родителями ребёнка, то именно вы можете стать опекуном Теи.       В первый раз. В первый раз он назвал её имя. Тея. Мой кенгуренок, который больше не знает меня и не видит. Я перестала приезжать, звонить и даже сбрасывала звонки. Я настолько погрязла в своих делах и жизни, что просто больше не принимала значение того, что у меня есть место в сердце для родного мне человека. Для неё. Как я могла докатиться до этого? Как? Игнорировать и забыть, что она есть, она существует. Что моя подруга никогда не забывала. Она надеялась и верила? Она думала, что это все временно и продолжала доверять и нести эту дружбу сквозь года. А я? Что я? Сижу здесь и даже не знаю, зачем мы с Катей решили завести детей. Как бы не было странно и грустно, но я не понимала половины своей жизни и брать ответственность за маленькую девочку, я не была в состоянии. Я за себя то не всегда могла ответить, не то, чтобы взять на себя опекунство.       - Что будет, если я не стану её опекуном?       - Боюсь, что она попадёт в детдом.       Я несколько раз отклонила свою голову от стены, чтобы удариться об неё затылком. Нужно было принять решение. Я должна была решить. От этого выбора зависла жизнь Теи. Но насколько я была ей нужна? Ей уже... а сколько ей?       - Сколько ей лет?       Послышался шелест бумажек, а затем снова зазвучал бас.       - Тринадцать, исполнилось недавно.       Тринадцать?! Твою бабулю. Как я могла упустить столько лет прошедших в её да и своей жизни?       - Ладно. Я... я не могу оставить её в детдоме. Я вообще..., - я выдохнула и заткнула свое "не могу" подальше. - Хорошо, ладно. Что мне нужно делать? ***       Когда меня все же допустили до Кати, она еле сдерживалась, чтобы не улыбаться. На её руках, в маленькой пелёнке, лежал наш сын. Он активно кормился, смотря куда-то в потолок. Такой крохотный, красный, пару волосинок на голове и зелёные большие глаза, в которых, я клянусь, но уже видела маленьких бесенят.       - Посмотри... нет, лучше потрогай, - Катя протянула ко мне руку, второй удерживая нашего малыша и не спеша положила мою ладонь прямо на маленькое тельце. - Чувствуешь, какой он тёплый и настоящий.       Я чувствовала. Чувствовала, что обязана провести его по жизни. Показать маршруты, научить правилам и нежно целовать на ночь. Я чувствовала, что буду нужна ему, необходима и понимала, что должна отдать свою жизнь за этот пока ещё маленькой комочек счастья и любви. Он даже не смотрел на меня, лишь зевал и вновь принимался пить свою порцию молока. Он был прекрасен. Пусть и красный, пока ещё недостаточно крепок, но он уже стал самым ценным в моей жизни.       - Только не плачь, - подколола Катя.       Она любила выводить меня на эмоции, особо крупные эмоции и частенько во время беременности ей хотелось всего и сразу. Она даже сама не до конца понимала, чего хочет именно сегодня. Был то секс семь раз подряд или прогулки исключительно под дождём. Я прекрасно понимала, когда она пыталась меня вывести, а ещё чаще я понимала, когда она уже на грани, чтобы уйти от меня. Но мы это сделали. Пресуще нашим проблемам, мы все равно решили родить ребёнка. Нашего ребёнка. Нашего сына.       - Как назовём?       Я спрашивала её чисто из интереса, чтобы посоветоваться и поиграть с именами, ведь мы не узнавали пол до самого конца. У нас были варианты, но их оказалось очень много и её вариант всегда уступал девочке.       - Есть варианты? - спросила я, чтобы дать ей понять, что это обоюдное решение.       - Я... я уже назвала.       Катя виновато опустила глаза и поправила пеленку нашего сына.       - Ты... ты выбрала? - Я была уверенна, что мне нужно выйти, чтобы не начать с ней разборки прямо тут после родов, да ещё и при сыне, который мог начать реветь когда угодно. - А я, значит, пустое место?       - Не говори ерунды.       Она нажала на какую-то кнопку и прикрыла свою грудь, когда малыш отвлёкся от еды.       - Кать, ты даже не представляешь, как для меня это было важно, да?       - Я знаю, - она говорила это так легко, но продолжала смотреть лишь на малыша, не желая вступать со мной в зрительный контакт.       В палату вошла медсестра и Катя передала ей ребенка, даже не подумав, что я тоже хочу его подержать.       - Егор уже устал, - любовалась медсестра и строила глазки моему сыну. - Я отнесу его в родильный блок, а утром он будет уже у вас в палате.       Катя резко кивнула и медсестра вышла из палаты, унося моего ребёнка с моих глаз.       - Егор? Значит, Егор?       - Тише, не кричи, - она опустила подушку и чуть сместилась вниз, чтобы лечь.       - Да ты, твою мать, издеваешься? - Во мне нарастало безумие. Я не понимала ни черта. Все шло просто под откос. - Ты даже не дала мне поддержать моего сына!       - Не кричи, - угрожающе сказала она мне. - Сейчас вся больница узнает, что прямо в этой палате начинается пропаганда лесбийских отношений.       Это было жёстко. Я просто опешила. Мои глаза бы высохли, если я все же не заставила себя моргнуть.       Я обошла её кровать, когда она умудрилась перевнуться на другой бок от меня.       Мои руки успели схватить её за плечо и грубо сжать.       - Ты чёртова стерва, понимаешь? - я говорила тихо и внятно. - Зачем тебе этот ребёнок, манипулировать мной?       Она морщилась от боли в плече, пытаясь стащить мою руку, но она ошибалась в одном, в гневе я всегда была сильнее.       - Отпусти!       - Что это ты раскричалась, здесь же пропаганда.       Кате удалось спихнуть мою руку и даже плюнуть мне в лицо. Она вновь нажала на кнопку в удобный для неё случай.       - Это мой сын! Был бы нашим, если ты любила нас!       - Ты что несёшь?       В палату вновь вошла медсестра с перепуганным лицом.       - Что-то случилось?       Я смотрела в глаза своей девушке, которой хотела сделать предложение буквально пять минут назад и не понимала, что я сделала не так и почему вдруг резко разлюбила её и сына.       - Он и мой сын, - прошептала я.       - Девушка уже уходит, - объявила Катя и как-то печально посмотрела на меня.       Я усмехнулась. Она знала, что по документам я не являюсь нашему сыну родителем, а значит, не имею прав на него. Поэтому выгнать меня из палаты было слишком легко и просто, что она и сделала.       - Сильно, - ответила я и последовала за медсестрой.       Моя злость накинулась на меня в ту же секунду, когда я переступила порог квартиры. Половина посуды, подушки и даже бортик в ванной были напрочь разрушены. Я старалась не кричать, моя боль и гнев вымещаются на вещах, так было всегда. Берёшь, кидаешь или разрываешь и через пару минут становишься тем же обычным человеком. Мне было это необходимо и я делала это в последнее время довольно часто. Опережала свои же кошмары и брала в руки то, что можно убить. Она выводила меня. Постоянно. Ей нравилось плясать на моих нервах, кричать, что она умнее или позволять себе нечто большее. Я списывала это на беременность. Я знала, что это она. И что теперь? Мне нужно свыкнуться с тем, что я буду пустым местом всегда? А ребёнок? Егор. Плевать на имя. Он и мой сын тоже. Я же столько раз прокручивала этот момент. Моменты с нами. Наша семья. Боже. Она была бы лучшей. Она должна быть лучшей. Для нас самих. Для Егора.       Я опустилась на диван и устало потерла лицо, размяла шею и взглянула на время. Через пять часов у меня был назначен рейс до Питера. Черт, ещё с этим разбираться.       По итогу я имела лишь имя своего сына и одно единственное прикосновение к его жизни. Получалось весьма не честно.       Но как бы там не было, я должна была разобраться с опекунством и решить все как можно скорее.       Я набрала номер начальника и все же смогла отпроситься на три дня. Он был не особо рад этому, но узнав о гибели моей подруги, отнёсся к этому словно понимающе.       Поставив сумку на диван, я принялась закидывать вещи, которые были мне нужны на время поездки. Я пока не до конца понимала, что будет дальше, но отчётливо знала, что мне нужно выбрать верное решение.       Я оказалась в самолёте через пару часов, а ещё через четыре часа, я уже заселилась в гостиницу.       Мне оставалось дойти до полицейского участка и разобраться во всем раз и навсегда. Пока я недостаточно понимала, но была уверенна, что это как-то решится.       На душе было довольно паршиво, особенно из-за того, как я все же поступала все это время со своей подругой и её дочерью. Неужели, все настолько размылось, что скидывать телефонные звонки или отвечать с задержкой в несколько месяцев стало совсем нормальным? Как я могла потерять все это, желая чего-то большего, другого? Или я просто захлебывалась от всех тех будней, что приподносили мне сюрпризы каждый раз и ладно, это были бы хорошие дни, но все как всегда становилось ужасным и вот, я уже лежала на диване, желая на минуту закрыть двери этого мира. Но я просто не могла остановиться.       Через пару кварталов, я остановилась возле крупного полицейского участка и говоря слово крупное, я имела в виду, слишком огромный комплекс. Наверное, они тут обучают всему, что только возможно на службе. И как вообще можно пойти работать полицейским? Неужели, это круто, ходить в погонах с табельным оружием на поясе и знать все законы этой страны. Достаточно лишь понять, что в этом чёртовом мире ты всего лишь белка в колесе, которое и после твоей смерти будет крутиться. А там их могут убить или ещё чего хуже.       Я подошла к двери и схватилась за массивную ручку, но она не поддалась. Я потянула ещё раз, но результата не было.       Отойдя на три шага назад, я все же увидела график работы участка. Он работал с девяти утра, а согласно моим часам было ещё восемь сорок пять, значит, оставалось ждать. И как так я не уточнила у капитана про время работы? Ах ну да, я же была занята своими проблемами, своей девушкой и своим сыном. Черт. Так нельзя.       Я выдохнула и потерла уставшие и скорее всего покрасневшие глаза. Предстояло ещё слишком много всего, мне нельзя было раскисать.       - Вы тоже пунктуальны.       Я во время обернулась на женский голос и чуть не полетела по лесенкам вниз, лишь чудом переступив верхнюю и удержавшись наверху.       Девушка поднималась по лестнице глядя под ноги. Она с изыском переступала через каждую ступень, пока её сумочка раскачивалась в такт движениям.       - Забавно. Раньше они работали с восьми тридцати.       Она остановилась напротив двери, когда я успела сделать шаг в сторону, лишь бы мы не врезались друг в друга.       Её прямая осанка, вытянутая фигура и округлости там, где именно надо, напомнили мне, что есть такие люди, которые выглядят чертовски хорошо.       - Надо было загуглить, - больше с ответом, чем с грубостью сказала я.       Девушка развернулась ко мне и мягко улыбнулась.       Черт, да передо мной красотка. Честно, никогда не могла нормально описывать лицо человека. Было ли то кривые губы или слишком узкие глаза. Они всегда были разные. Но факт оставался фактом. Люди делились на красивых и остальных. Вот только, когда передо мной оказывалась красивая девушка, я представляла самые разные фантазии в своей голове. Но, как правило, такие дамочки, уже были заняты и вот эта, точно не являлась лесбиянкой или кем-то, что уже придумал мой мозг. Правда, на её безымяном пальце правой руки, как я уже успела заметить, не было кольца. Да, выглядела она потрясающе. Её длинные светлые волосы были убраны в хвост, кончик которого точно доставал до поясницы девушки, а идеально подстриженная чёлка была ей к лицу. Я запомнила её большие, но такие добрые карие глаза, они буквально светились на солнце, давая наслаждаться красотой этого лица. Такая.. красивая... юная... явно успешная. То, как она держалась и как вскидывала свой подбородок вверх. Интересно, зачем такие люди вообще приходят в такие места, да ещё ни свет ни заря.       - Стоило догадаться, согласна.       Я смогла лишь сглотнуть и в горле тут же защекатало. Отвернувшись, я начала кашлять, да так громко и протяжно, что булькаюший звук в недрах моего горла был слышен даже на следующей улице.       - Доброе утро, Ксения, вы ко мне? - послышался резкий мужской голос, особенно напоминающий мне того, с кем я говорила несколько часов назад.       Я сглотнула ещё раз и повернулась к своему собеседнику. Не удивительно, что этот высокий, мощный мужчина напрочь забыл моё имя и принял меня за какую-то Ксюшу.       - Я...       - Доброе утро. Именно, - перебила меня та самая красочная сторона этой жизни, перед которой я чуть не умерла от кашля в горле. - Когда это вы стали работать с девяти? Об этом забыли упомянуть?       Мужчина улыбнулся и пожал плечами. Он подошёл к двери и вставил ключ.       - Думаю, мои парни не хотели сделать это нарочно, мы же все вас любим.       Я уловила иронию в голосе мужчины и эта самая Ксюша видимо тоже.       - Конечно, я так и думала.       Мужчина перевёл взгляд на меня и нахмурился.       Он что, даже не заметил, что все это время их заигрываний, я стояла тут и терпеливо ждала?       - А кто ваша... подруга?       Девушка перевела на меня взгляд и уже было хотела ответить, как я, наконец-то, взяла себя в руки.       - Я не... не подруга... этой... в общем, я приехала, чтобы забрать ребёнка. И как полагаю, вы и есть тот капитан, что звонил мне в другой город, чтобы я смогла прилететь первым же рейсом.       Мужчина видно сразу смекнул о чем идёт речь и перевёл свое внимание на девушку рядом со мной.       - Кхм, очень приятно с вами познакомиться, - он повернул ключ в замке. - Тогда прошу за мной, нужно многое обсудить.       Его рука напряглась, открывая дверь. Он поджал губы и в приглашающем жесте пропустил нас вперёд.       Я остановилась прямо в холле, когда поняла, что за стойкой уже сидит офицер и перебирает какие-то бумажки.       - Привет, я пока девушек заберу, а ты до девяти никого не пускай, там вроде ещё подходят, - ответил капитан и тут же закрыл дверь на ключ.       - Привет, кэп, будет сделано, - ответил паренёк в форме, примерно лет двадцати.       Он улыбнулся и вновь зашелестел. Наверное, нужно кучу документов перебрать.       - Пойдёмте, - мужчина повернул за угол и мы направились точно за ним. У него был большой шаг, приходилось чуть ли не лететь, переключая скорости. - Честно сказать, не думал, что вы, Ксения, так скоро навестите нас.       - Поверьте, если бы не моя работа, точно уж не приходила с утра пораньше.       Мужчина ухмыльнулся и остановился возле кабинета. Видимо своего кабинета.       - Так я и думал.       Он открыл скрипучую дверь, которую было бы неплохо смазать и вновь пригласил нас вперёд.       Только вот, я действительно не понимала, что здесь делает эта девушка? Какая у нее может быть работа с полицией, да ещё и с теми, с кем видеться так часто. Неужели, она какой-нибудь шпион под прикрытием и о своих задачах сообщает непосредственно ему. А она бы была соблазнительным шпионом.       Я успела лишь улыбнуться, как в заднем кармане джинс почувствовалась вибрация и жалкий умирающий звонок, который нужно было сменить поскорее.       - Секундочку, - я достала телефон из кармана. Это была Катя и явно не слишком приятный разговор в такое время. - Я буквально на пару минут, нужно ответить.       Мужчина кивнул и они с Ксенией прошли внутрь.       Я отошла чуть дальше и ответила самым обычным голосом ничего не значавшим.       - Доброе утро, Катерина.       Послышался протяжный писк, будто кто-то делал этот назло, а затем я услышала чистый бодрый голос своей девушки.       - Доброе утро. Ты же знаешь, я не люблю, когда ты меня так называешь. - Её голос был сладким, без какой-либо перчинки на языке.       - Да-да, прости.       Было проще согласиться, чем убеждать её, что вчера она была не права и поэтому я все ещё злюсь. И да, она всегда так делала. Для неё это было какой-то игрой на выведение, а затем, словно просто забыв про это, она как ни в чем не бывало жила дальше.       - Ты где? - этот вопрос вылетел слишком резко. Было слышно, что рядом с ней происходит какая-то возня и первой моей мыслью был наш сын у неё на груди. - Я ждала тебя к десяти, но видимо не стоит, да?       Я удивилась, ведь она совсем не говорила про то, что я должна быть там как штык сегодня утром.       - Ты мне не говорила и потом, - я взглянула на часы. - Сейчас ещё восемь пятьдесят пять, я могу подъехать чуть позже.       Послышался глухой удар, а затем она вновь начала говорить.       - Сейчас десять пятьдесят пять, ты что, пила?       Я взглянула на наручные часы ещё раз. Нет, это невозможно. Сейчас было утро, через четыре минуты должно было наступить девять утра и двери этого участка... стоп.       - Алёна?       Я хлопнула себя по лбу.       - Я перепутала, да, извини.       - Всё нормально? Или ты снова переборщила с вином?       - Нет... я...       - Не нужно оправдываться, - в голосе Кати прозвучала железная нотка, она явно выходила из себя сама того не понимая. - Если ты пила, так и скажи. Тебе твой сын видимо не так дорог и мы вовсе не нужны, так?       Я тяжело выдохнула и сжала зуба так сильно, что казалось что-то хрустнуло и разломилось надвое.       - Слушай, я сейчас не в городе, мне нужно было уехать на пару дней и я... я приеду, скоро. Только не делай каких-то неопределённых тупых выводов, мой сын мне нужен, ясно?       Катя молчала. Я слышала её дыхание, слышала как возня лишь нарастала и более того, поняла, что Егор сейчас там с ней и умело ест, уплетая за обе щеки.       - Где ты? - прозвучал стальной голос.       - Я в Питере. Пожалуйста, подожди немного. Я тебе все объясню, честно.       Но этого было недостаточно, ей было недостаточно того, что я могу объясниться, рассказать почему все случилось именно так. Она уже придумала сто причин, чтобы сорваться на мне и понять, что я вообще не ценю и тем более не ставлю их в приоритет. И она подумала так, только услышав слово Питер.       - Какого черта?! Что ты там делаешь? Снова приехала к этой чёртовой девчонке? У тебя есть своя семья, свой сын, твою мать! Возвращайся! Сейчас же!       Она кричала так громко и так протяжно, что, наверное, вся больница могла услышать этот вой.       - Я приеду, только надо решить кое что...       - Да мне без разницы! Бери билет и вылетай! Твой ребенок здесь, а не там, понятно! Если ты не вернёшься сегодня же, больше не увидишь Егора.       - Катя, я... Катя? - Послышались гудки. - Чёртова стерва!       Я кинула телефон в стену и он разлетелся во все стороны.       - Что вы делаете?       Возле кабинета стояла та самая девушка, Ксюша. Она с ужасом смотрела на меня.       - Какая разница?! - грубо и без сожаления сказала я, а затем подошла к ней. - Вас не учили, что в чужие дела лучше не совать свой нос?       Не дождавшись её ответа, я открыла дверь и с тяжёлым сердцем переступила порог кабинета.       - Давайте начнём, а то никогда не закончим.       Капитан внимательно посмотрел на меня, а затем перевёл свой взгляд куда-то за спину.       - Хорошо. Прошу.       Я прошла вперёд и плюхнулась на стул прямо перед его столом.       - Что мне нужно подписать, чтобы девочка оказалась у меня?       Он нахмурился, глядя точно на меня, взял какую-то бумажку с соседней тумбы и положил перед собой.       - Вы даже не хотите узнать, где сейчас девочка?       В разговор вмешалась та самая девушка. Она села совсем рядом на второй стул и с презрением посмотрела на меня.       - Я ещё раз повторю, какое ваше дело?       Она уже видела, как летает мой телефон, неужели, она была полностью уверена, что следом не полетит и она.       Ксения расправила плечи и наклонила голову чуть в бок, она прищурилась и в какой-то миг, как мне показалось, совсем небольшой, на её лице проступила едкая ухмылка.       - Ох, боюсь как раз моё.       Я не понимающе переглядывалась с ней. У неё было победное выражение лица. Она закинула ногу на ногу и снова выпрямилась.       - Что происходит? - мой вопрос был больше для капитана в форме, чем для смазливой блондинки, что уже начинала меня бесить.       - Это воспитатель детского дома, - якобы говоря совсем понятливо, ответил он. - Она занимается...       - Давайте не будем вдаваться в подробности, - замечая, как капитан долго думает что бы сказать, промолвила Ксения. - Я воспитатель десткого дома и вопреки всему их защитник, а, значит, в моих интересах не отдавать детей кому попало.       Я усмехнулась и в тот же момент поднялась. Теперь я смотрела на неё сверху вниз и оценивала её поражение, а не победу.       - Я рада за вас, девушка. Но мне нужна не вы, а тринадцатилетняя девочка, которая потеряла родителей и теперь надеется на меня.       Она цокнула и тоже поднялась. Её дыхание обдало меня и я ощутила вкус свежесваренного кофе, который был выпит буквально полчаса назад.       - Вы её не получите, это факт. Такая как вы, слишком вспыльчивая и агрессивная не будет допущена к ребёнку. Это невозможно.       Я скрестила руки на груди и обнажила свои зубы.       - И как же вы способны мне помешать, воспитательница?       - Алёна?       Мы в такт развернулись на звук детского голоса. Перед нами, настежь открыв дверь, стояла девочка, которая явно стала старше и намного умнее.       - Вы можете не цапаться, я все равно останусь здесь. - Тея перевела свой взгляд на меня и с глубоким интересом начала разглядывать. - И я не хочу, чтобы ты становилась моим опекуном.