Шизофрения

      Почти всю ночь за окном бушевала непогода: завывающий ветер бесновался, холодный ливень отбивал барабанную дробь в стекло, то и дело вспыхивала молния, на долю секунды освещая комнату. Кристиан, лёжа на кровати, напряжённо вслушивался в эти звуки и больше всего на свете хотел вдохнуть свежий дождевой воздух, подставить лицо под капли воды, а, может быть, позволить ветру унести себя далеко-далеко от этого места и от всего, что с ним связано. Чистой воды безумие. Он не мог даже открыть окно, потому что ключ благоразумно снят персоналом больницы, а даже если и был, то прочные решётки на окнах никуда не денутся.       Кристиан вздохнул и попытался встать с кровати. Не слишком удачно. После вечерней дозы лекарств, названия которых он не знал, ноги плохо слушались и заплетались, поэтому получилось только шлёпнуться на пол, больно ударив левую коленку. Кристиан хотел выругаться, но вместо этого получилось невнятное мычание. На дрожащих ногах он всё же поднялся и кое-как доплёлся до окна, с тоской посмотрел на улицу. В стенах этого заведения Кристиан провёл уже почти три месяца, хотя он сбился со счёта, может, и больше.       «Уиллоубридж» — то место, где каждый день похож на предыдущий, почти, только если хорошо себя вести. Кристиан не всегда мог похвастаться примерным поведением. После попадания сюда первое время буйствовал, требовал выпустить его, потом угрожал засудить больничную администрацию, а после нескольких сеансов электрошока и ударных доз транквилизаторов затих, чувствуя, как ускользал разум.       Сначала Кристиан всё отлично помнил и понимал, знал кто он и откуда, разве что не понимал, за что его сюда упекли? Потом пришло прозрение, но было слишком поздно — клетка захлопнулась с той стороны, и вот теперь, когда паззл пытался сложиться, приходилось отчаянно бороться за остатки разума.       Тремя неделями ранее в «Уиллоубридж» зашептались, что скоро появится новый врач-психиатр. Поначалу Кристиана это совсем не волновало. Новый, старый, да какая разница, если всё равно не можешь отсюда выйти? Тем более его лечил доктор Пейсон — немолодой мужчина с густыми седыми волосами, усталыми карими глазами, которые смотрели из-под очков, с постоянно текущим носом от аллергического ринита. Джордж Пейсон периодически причитал, что он уже слишком старый для этой работы и на сеансах терапии иногда умудрялся задремать. Как-то раз Кристиан решил этим воспользоваться и позвонить кому-нибудь из друзей, чтобы они помогли ему выбраться отсюда. Однако местные «церберы» в лице крепких медбратьев пресекли эту попытку, как следует двинув ему по рёбрам, а потом, одев смирительную рубашку, закрыли в так называемом карцере, где ему уже другой врач вкатил психотропный препарат. На следующее утро Кристиан едва мог говорить. Голова была настолько мутная, что он не все слова мог вспомнить, поэтому, когда доктор Пейсон его распекал за вчерашнюю выходку, он лишь тупо кивал.       — Мистер Рокье, вы понимаете, что делаете себе только хуже? — расхаживал взад-вперёд Пейсон и раздувался как индюк от важности.       — Угу.       — Если вы хотите выздороветь и вернуться к нормальной жизни, то нужно беспрекословно принимать лечение и не пытаться устраивать диверсии.       — Угу.       — Кому, скажите на милость, собрались звонить? — спросил доктор Пейсон, усаживаясь напротив.       — Не помню, — промямлил Кристиан, поднимая глаза на лечащего врача.       — Хорошо, очень хорошо, то есть очень плохо! — Джордж всплеснул руками и подскочил на месте. — Вот видите, насколько серьёзно вы больны!       Сейчас, когда Кристиана стало отпускать действие лекарств, он заметил, как сильно нервничал доктор Пейсон, да и сидели они в другом кабинете. «Точно, это не то помещение…» — Кристиан огляделся. Комната была значительно меньше, здесь едва помещался письменный стол, два стула и маленькая кушетка, и всё это было унылого серого цвета, как и палаты пациентов «Уиллоубриджа». «Здесь почти не бывает солнца», — почему-то пришло в голову Кристиану, а ещё то, что этот переезд связан с его вчерашей попыткой позвонить… Кому? Ах, да, Николя, он хотел позвонить Николя и сказать что? Память снова начала подводить.       — Надеюсь, вы всё поняли? — противным буравчиком голос Пейсона врезался в мозг Кристиана.       — Да, — более чётко произнёс он. — Доктор Пейсон, а почему меня никто не навещает? Даже мои родители…       — Кхм, — закашлял мужчина. — Мы с вашей женой считаем, что вы пока не готовы к визитам посетителей. Имейте терпение, помогайте нам вас вылечить и тогда очень скоро вы вернётесь домой обновлённым и здоровым. Уверен, миссис Рокье ждёт этого не меньше вашего.       — Миссис Рокье? — удивлённо переспросил Кристиан.       — Конечно, — кивнул доктор.       — Не помню… — растерянно протянул он, мучительно стараясь оживить память. Когда он успел жениться? А главное — на ком? На Джоанне? Может быть, но почему она сдала его в психушку? «Чёрт, да ведь она и сама с приветом! Не может быть, что это она, но тогда кто?» — мучился Кристиан.       — Не помните, — повторил Пейсон. — Да, конечно, это нормально. Ну относительно. После того, что вы сделали, такое бывает, что память блокирует крайне неприятные воспоминания.       — А что я сделал? — беспомощно спросил Кристиан.       — Вам нужно это самому вспомнить, — снисходительно ответил мужчина.       — Ладно, но как зовут мою жену?       — Вы и этого не помните?       — Если бы помнил, то не спрашивал бы! — Кристиан ощутил приливающую ярость и соскочил со стула.       «Да он издевается надо мной!» У него чесались руки набить морду этому напыщенному индюку, который перед ним строил чёрте что и что-то там бормотал о блокировке воспоминаний.       — Немедленно сядьте! — рявкнул доктор Пейсон, нажимая на тревожную кнопку под столом. — Вы же не хотите провести ещё одну ночь в карцере.       Кристиан беспомощно опустился на стул, чувствуя, как будто из него выкачали весь воздух. Казалось, что у него только кратковременные провалы в памяти, а оказалось всё гораздо хуже: он даже не помнил, что женился и на ком. Так на ком? Весь оставшийся день Кристиан напрягал память, но кроме Джоанны никто не приходил на ум. «Хотя, может, Линда? У нас ведь всё было серьёзно, или мне это кажется? Да нет, всё было. Джоанна вернулась из Хьюстона, и я решил, что хочу быть с ней. Это она! Точно она! Или нет? Вроде бы мы с ней снова сошлись или мне это кажется?» От этих мыслей Кристиан тихо подвывал. У него не получалось систематизировать воспоминания.       За ужином он вяло жевал куриное рагу с цуккини; для фона пациентам включили спокойную музыку, которая по идее должна была расслаблять, а на деле вызывала у него глухое раздражение. Хотелось взять стул и разбить динамики к чертям собачьим, но сколько бы ни был он не в себе, но не до такой степени, чтобы не понимать последствий. На сеанс электрошока идти совершенно не хотелось. Оставалось только смириться с этим жутким музыкальным сопровождением. Остальным пациентам, похоже, было всё равно или не хотелось нарываться на неприятности.       Он скучал по ударной установке, репетициям в гараже, дружеским посиделкам. Кристиан бы всё отдал, чтобы снова хотя бы на часок окунуться в ту атмосферу и снова сыграть рок-балладу. Частенько, лёжа в кровати, он мечтал об этом, по крайней мере, пока был в себе.       — Ты почему не ешь, Рокье? — прорычал рядом знакомый голос, который вытряхнул его из приятных мечтаний.       — Я не голоден, — коротко ответил он, стараясь на смотреть на Дейва — медбрата с тяжёлым характером и такими же кулаками.       — Жри давай, не выделывайся, тут тебе не санаторий, — хохотнул он, довольный собой.       — Оставь его, Дейв, — прозвучал рядом женский голос. — У мистера Рокье был тяжелый день.       — Хм, — недовольно хмыкнул медбрат, но отошёл.       Сестра Бенсон — единственная из всего персонала, кто искренне нравился Кристиану. По его мнению, она одна сохранила хоть какие-то остатки человечности. И нет, никаких романтических чувств она у него не вызывала, скорее напоминала ему добрую тётушку из провинции. Он благодарно ей улыбнулся и доел рагу.       Последующие несколько дней не принесли никаких сюрпризов. Всё как обычно: скучно, стабильно и бесконечное лечение его дурной головы. Также Кристиан не вспомнил ни как женился, ни на ком, ни, собственно говоря, как сюда попал. Визитёров не было. Вот только сейчас он обратил внимание, что посетителей в «Уиллоубридж» почти никогда не бывало, за очень редким исключением, а ведь здесь содержался не один десяток пациентов. Ещё одна загадка этого места.       Кристиан играл в шашки с местным обитателем по имени Луи, если это можно было назвать игрой. Луи уже два года в «Уиллоубридж» и признаков улучшений у мужчины не видно. По всему было понятно, что он отсюда вряд ли выйдет. Они коротали время до сеанса терапии у Кристиана с доктором Пейсоном, который в последнее время выглядел просто ужасно и что-то постоянно бормотал про выскочку из «Уилшир Мемориал». У Кристиана не было сил и желания вслушиваться в этот бред, хотя, может, и стоило, особенно теперь, когда их собрал главный врач лечебницы, чтобы представить нового психиатра вместо ушедшего на пенсию Джорджа Пейсона. Кимберли Шоу.       Кристиан поднял голову и наткнулся на серые глаза доктора Шоу. В его душе заворочалось что-то тревожное и беспокойное, словно он уже где-то видел этот стальной взгляд.