Шизофрения

      Узнать информацию о Майкле Манчини, не составило никакого труда. Согласно собранному досье, он родился и вырос в Нью-Джерси, далее поступил в Северо-Западный университет в Чикаго, там же окончил медицинскую школу Фейнберга, ординатуру проходил в Лос-Анджелесе в «Уилшир Мемориал» по специальности хирургия и кардиохирургия. На данный момент занимает пост главного врача в этой же больнице и ведёт частную практику в Беверли-Хиллз. По слухам, подсидел прошлого главврача. У Джоанны непроизвольно открылся рот. «В тридцати три года, и уже главврач? Однако, какой пробивной доктор», — подумала и продолжила чтение. Если в профессиональной сфере, у Майкла всё складывалось отлично, то в личной жизни был разброд и шатание. Он был женат шесть раз. Джоанна не удержалась и хихикнула. «Ну ты и бабник, неудивительно, что Кимберли с тобой развелась». Кстати, развелись они аж два раза. Супруга номер один: Джейн Эндрюс — неудачливый модельер, дважды прогоревшая на модном поприще — сейчас безработная, так как с последнего места работы в рекламном агентстве её попросили на выход. Вместе прожили два года. Жена номер два: Сидни Эндрюс — год назад погибла. Её сбил на машине беглый уголовник в день её собственной свадьбы. До этого был привод в полицию за занятие проституцией, так же имеется судимость за то, что сбила мужа, кстати, вот как раз Майкла Манчини, после этого они очень быстро и без дележа имущества и денег, развелись. Женаты были четыре месяца. Супруга номер три, и она же номер четыре: Кимберли Шоу — врач-хирург, переквалифицировалась в психиатра. Скончалась два года назад, в общем-то, Джоанна это и так знала. Первый раз протянули полтора года, а второй год; любопытная деталь: второй раз поженились, почти сразу же после первого развода. Далее жена под номером пять: Меган Льюис, видимо, та самая, которую они видели в доме Кимберли. Бывшая проститутка. «Хм, а ты небрезглив», — подумала Джоанна и сморщила нос. Даже с такой женщиной, умудрился прожить вместе всего около года. Женой номер шесть, стала снова Джейн Эндрюс, с которой развёлся ещё быстрее — через месяц после свадьбы. На данный момент живёт один. Из Малибу переехал в Беверли-Хиллз.       По такому досье, у Джоанны сложилось не слишком приятное мнение о Майкле Манчини. Карьерист, идущий по головам и отъявленный бабник. Ещё и со странной склонностью к постоянным женитьбам. «Что ж, неудивительно, что Кимберли с ним развелась», — в очередной раз подумала Джоанна и в тоже время ощутила, какое-то подобие надежды на то, что может быть она и правда полюбила Кристиана и сейчас они где-нибудь на Гавайях, потягивают маргариту? Это был бы лучший вариант из всех возможных, но ей нужно было знать наверняка.       — Ты это читал? — спросила Джоанна у Николя, потряхивая бумагами у него перед носом.       — Угу, — кивнул он, заканчивая собирать чемодан.       — И что думаешь?       — Честно?       — Конечно.       — Ничего хорошего. Ты поаккуратнее с ним, — посоветовал Николя. — Вдруг под юбку полезет? Ему не нравилась одна только мысль, что Джоанна пойдёт к человеку, который занимается коллекционированием женщин.       — Я сумею за себя постоять, — улыбнулась она. Девушка подошла вплотную к своему жениху и поправила воротник на рубашке. Она чувствовала его настроение, но не могла по-другому. Просто не могла. Коснувшись губами его щеки, Джоанна прошептала:       — Я люблю тебя, просто верь мне.       — Я тоже тебя люблю и верю. — Николя крепко прижал её к себе, покрывая шею невесты поцелуями. — Останови меня или я опоздаю на самолёт.       — М-м-м, мне бы этого хотелось, — промурлыкала она. — Но тебе и правда пора. Они с трудом и, с огромным сожалением, оторвались друг от друга. Внизу уже ждало такси — Николя запретил Джоанне провожать его в аэропорту, — нужно было ехать.       На следующий день Джоанна записалась на приём к Майклу Манчини, правда только на пятницу, хотя её так и подмывало подкараулить его где-нибудь и прижать к стенке. Однако она понимала, что может получится так же, как тогда с Питером Бернсом. Они ничего не узнали, так ещё и рисковали быть арестованными за преследование.       — Всё же я бы тебе не советовала лезть в это дело, — заявила Лавиния, выйдя из своей спальни на завтрак.       — Я не могу по-другому, — коротко ответила Джоанна. — Яичницу или омлет?       — Яичницу и не жалей бекона. Что? В моём возрасте уже всё можно, — произнесла Лавиния, поймав на себе тревожный взгляд племянницы.       — Всё-таки, я посоветовала бы…       — Тебе заткнуться, — нагрубила женщина. — Извини, у меня паршивое настроение. Спала плохо, да и мысли всякие в голову лезли. Мне, всё-таки, очень хочется отговорить тебя.       — Вы же знаете Гаррета? А каким он был раньше? До, того как сошёлся с Эйприл. Измученным и искалеченным психологически. Таким мы нашли его в «Уиллоубридж». Он рассказал, как именно там лечат — это страшно. Если есть хоть один шанс, что Кристиан жив, то я должна сделать всё, чтобы помочь ему.       — Понимаю, — кивнула Лавиния и отправила кусочек яичницы в рот. — Но и я не могу не предупредить. И ещё: ты заметила, что твоему жениху это не нравится?       — В каком смысле?       — В прямом. Ты согласилась стать женой Николя, но при этом продолжаешь бегать за призраком другого мужчины, — с откровенной прямотой заявила Лавиния.       — Но он всё понимает, — слишком уж жалобно протянула Джоанна.       — Понимает, потому что любит тебя, пока любит. Он не верит в то, что я увидела, но ради тебя, поехал в Париж. Джоанне был неприятен этот разговор, и она отвернулась к плите, продолжая помешивать себе омлет из белков. К бы ни было неприятно, но не признать правоту тётки, у неё не получалось. Она и сама заметила взгляд Николя, да и все эти его разговоры, что может быть уже поздно и вообще. Ей кусок в горло не лез, вдобавок ко всему снова вернулся нервный тик. Зато Лавиния за здорово живёшь уплетала яичницу, закусив тостом с маслом и джемом, потом попросила у Джоанны пожарить ей вафли, как будто бы не замечая, как вытянулось лицо племянницы. Дело нечего, она пошла готовить тесто.       — Кстати, я поеду с тобой к этом доктору, — заявила Лавиния, пока Джоанна делала ей вафли.       — Что? Зачем? — не поняла девушка.       — Он тебе не поверит, — коротко ответила Лавиния.       — А вам поверит?       — Думаю да, ну или хотя бы призадумается. По интонациям тётки, Джоанна поняла, что на той копии фотографии и по кольцу, она увидела гораздо больше, чем рассказала. Сил спорит не было, но девушка для себя уже давно всё решила.       В пятницу с самого утра зарядил проливной дождь. Джоанна, ещё до того, как встать с постели, слышала, как он барабанит в окно. «Не очень хороший знак», — решила она и побрела в душ. Сегодня тик усилился, и Джоанна понимала, что пора снова идти к психотерапевту за таблетками.       После завтрака, под нескончаемое ворчание Лавинии, они поехали в «Уилшир Мемориал» — запись в Берверли-Хиллз была ещё дальше, поэтому выбрали возможность попасть на приём к Майклу, как к главврачу.       Пока добирались до больницы, дождь усилился и грозил затопить всё вокруг, а затянутое свинцово-серое небо, не обещало в ближайшее время никаких прояснений. Дворники в машине работали, как сумасшедшие, а Джоанна нервно вцепилась в руль, пока Лавиния, что-то бормотала на заднем сидении. Впереди их ждала пробка из-за аварии, впрочем, им повезло объехать по другой дороге и не опоздать на приём.       В самой больнице кипела нескончаемая жизнь, тут и там сновали пациенты и медики. Джоанна с Лавинией умудрились быстро поймать лифт. Довольно быстро поднявшись на четвертый этаж, они решительно двинулись к кабинету главврача. В приёмной сидела молоденькая секретарша и подпиливала ногти. Симпатичная блондинка с большой грудью и пухлыми губками.       — Чем я могу помочь? — с белозубой улыбкой спросила она, не открываясь от маникюра.       — Мне сегодня назначено на два часа, моя фамилия Маккормик, — ответила Джоанна.       — А, да, есть такая, — нехотя оторвалась от своего занятия блондинка и проверила списки. — Можете проходить.       Джоанна и Лавиния постучали в дверь, после чего вошли внутрь. И первое, что им бросилось в глаза, это огромный кожаный диван. «Наверняка частенько тестирует тут секретарш на профпригодность», — с неизвестно откуда появившейся, неприязнью подумала она. За рабочим столом сидел мужчина с чёрными волосами и глазами орехового цвета. Его можно было даже назвать симпатичным.       — Мисс Маккормик, правильно? — спросил он. — Присаживайтесь. Майкл махнул рукой на ближайший стул, такого же интенсивно-чёрного цвета, как и вся мебель в кабинете. Весь интерьер был выдержан в чёрном и голубом цвете. Голубые были стены, густо увешанные дипломами и сертификатами.       — Какие у вас жалобы? — спросил Майкл пока Джоанна разглядывала его и кабинет.       — У нас не совсем по вашему профилю вопрос…       — Хотите подать жалобу на кого-то из врачей? — изогнул бровь врач.       — Нет-нет, я хотела задать пару вопросов по поводу вашей бывшей жены. Знаю-знаю, что это странно звучит, но, пожалуйста, выслушайте! От этого зависит жизнь одного очень хорошего человека. Майкл удивлённо слушал пламенную речь Джоанны, машинально отметив её внешние данные: длинные, стройные ноги, густые волосы, нежная кожа, изящно очерченные губы, грудь, правда маловата, но это нестрашно. Она определённо была в его вкусе. На старуху рядом, он не обратил никакого внимания.       — И о какой из моих бывших жён вы хотите спросить? — улыбкой поинтересовался он.       — О Кимберли, — выдохнула Джоанна.       — Она умерла два года назад. — С его лица моментально сползла улыбка. — Не о чем говорить.       — Доктор Шоу работала в «Уиллоубридж» и держала насильно там моего хорошего друга, а потом она его куда-то увезла, и никто не знает, куда именно? Мы все волнуемся за него, потому что Кристиан — так его зовут, — не подаёт никаких признаков жизни. Где он? С кем он? Кимберли всё знала, — тараторила Джоанна, не замечая, как меняется выражение лица Майкла.       — Убирайтесь, — рявкнул он на них.       — Пожалуйста, мне нужна только одна личная вещь Кимберли, потому что есть вероятность, что она жива и…       — Вы плохо слышите? Я сказал вам убираться из моего кабинета! — вышел из себя Майкл и соскочил на ноги. До этого момента Лавиния тихо сидела рядом с Джоанной и молча слушала их разговор, а потом резко схватила мужчину за руку и заговорила:       — Ты до сих пор винишь себя в её смерти, — словно выплюнула ему в лицо она. — Тщательно скрываешь, напускаешь на себя показное равнодушие и перебираешь сонм женщин, загоняешь чувство вины всё глубже и глубже. Задаёшь себе вопрос: почему я не помог ей? Ведь знал, что она больна, но злился на неё, думал, врёт как обычно. Тебе сказали, что Кимберли хотела попрощаться, но не успела, и ты не хотел до последнего видеть её труп, но всё же поехал посмотреть на неё и попрощаться. Ведь я права? Майкл тихо опустился обратно на стул, с неподдельным удивлением на лице. У него даже глаза стали шире, а все бранные слова, которые вертелись на языке, исчезли.       — Вы кто, чёрт возьми? — только и смог спросить он.       — Лавиния Маккормик, — ответила она. — Так как? Я права?       — Я не знаю, откуда вы всё это взяли… — Майкл попытался взять себя в руки.       — Я это вижу. Твоё чувство вины никуда не делось и очень громко кричит о себе, а ещё я видела копию фотографии твоей жены, и знаешь, что? Похоже, она жива, но нам нужно знать точно. Майкл сидел словно громом поражённый, и никак не мог взять в толк: как эта древняя старуха, смогла заглянуть ему в самую душу и задеть самую болевую точку из всех. Он щёлкнул мышкой компьютера и выбрал нужный файл, и снова его удивлению не было предела. Вся история болезни Кимберли была стёрта, даже та авария, в которую они попали шесть лет назад. Майкл подумал, что это какая-то ошибка в системе и позвонил в архив, чтобы они нашли историю болезни. Джоанна нетерпеливо ёрзала на стуле, пока мужчина разговаривал по телефону. Из обрывков разговора, было понятно, что он хочет найти историю болезни своей бывшей жены. Лавиния же наоборот выглядела очень спокойной и расслабленной. Она знала — он никуда уже не денется. Когда перезвонили из архива, лицо Майкла стало белым, как мел.       — Да, хорошо, спасибо, — пробормотал он невидимому собеседнику. — Все данные Кимберли пропали… Не осталось вообще ничего. Что, чёрт возьми, происходит?!       — Это мы и хотим узнать. Именно для этого нам нужно, что-то, что принадлежало вашей бывшей жене, — ответила Лавиния.       — У меня осталось парочка вещей Кимберли, — наконец-то заговорил он. — Они все хранятся в ячейке на складе. После работы, я могу вам их показать.       Джоанна была поражена не меньше Майкла. Как она смогла увидеть, то чего не видит никто? И это возымело эффект. Она новым взглядом посмотрела на свою престарелую тётку, которую все в семье считали ведьмой, но по факту, никто особо не верил.