Шизофрения

      Пока Джоанна и Николя находились в больнице, Майкл не терял времени даром и отправился в Санта-Барбару, но до отъезда прочитал листки бумаг, явно вырванные из дневника. При прочтении, у него волосы на голове зашевелились. С кем он жил эти несколько лет? Конечно был в курсе её проблем с психикой. Когда у неё первый раз произошёл срыв — это был не то, чтобы глобально, хотя чуть не стоило ему жизни, но уже тогда заметил, что с ней, что-то не то, однако не придал этому большого значения. Предпочёл простить ей ту выходку. Потом выяснилось, что зря. Не нужно было потакать Кимберли в её безумии, ещё тогда стоило показать её психиатрам, а ведь Мэтт его предупреждал, да в общем-то, он первый и заметил проблемы с головой, его тогда ещё невесты. Далее её состояние ухудшилось до такой степени, что она загремела в психушку на два месяца, ещё столько же провела с браслетом контроля в доме Питера. Кимберли стало гораздо лучше, до такой степени, что ей вернули врачебную лицензию, и она занялась вплотную психиатрией, а их отношения снова стали налаживаться.       В тот вечер Майкл разругался в пух и прах с Джейн и Сидни — они временно жили в его доме, поэтому провёл ночь в больнице. Кимберли зашла в ординаторскую — переодеть блузку. Она напомнила их прошлое, а ночью Майкл увидел с ней весьма эротический сон. С этого момента они снова потянулись к друг другу, а история с Виком их окончательно сблизила.       Казалось, что вот сейчас, когда они учли ошибки прошлого, всё у них будет хорошо. Первое время так и было, пока у Кимберли не случился рецидив. Только в этот раз её мучили не галлюцинации. Раздвоение личности — прозвучало, как гром среди ясного неба. То, что она вытворяла, просто в голове не укладывалось. От одного только воспоминания мороз по коже. Впрочем, они и с этим справились. Все участники той истории промолчали, и Кимберли всё сошло с рук. Увольнение из «Уиллоубридж», нельзя считать достаточным наказанием. Разве, что добровольно сдала свою медицинскую лицензию, мучимая чувством вины. Ни Майкл, ни Питер не хотели отправлять её в психиатрическую клинику, тем более Бетси исчезла, поэтому все скрыли то происшествие, включая руководство «Уиллоубридж» — им тоже не нужны были лишние проблемы и проверки.       Майкл отчётливо помнил, как плохо ей было в тот период, какие проблемы с памятью возникли, а потом и интимного характера, частные головные боли — тогда они списали всё на повторную травму головы. Выяснилось, что всё гораздо хуже.       Рак головного мозга в последней стадии, причём с атипичными проявлениями. Это был конец. Они на тот момент уже развелись по настоянию Кимберли. Майкл до последнего не хотел с ней расставаться, но она всегда могла найти нужные слова, чтобы причинить боль. Дальше всё было, как во сне. Свадьба с Меган в Лас-Вегасе, будучи в изрядном подпитии, потом её признанием о том, что Кимберли её наняла ублажать его, пока сама не в состоянии заниматься сексом… Всё смешалось в один калейдоскоп, пока не выяснилось, что опухоль Кимберли уменьшилась в разы — так вообще не бывает, не на такой стадии. Говард Стайн мог бы имя сделать на ней имя, но вмешалась аневризма…       Майкл до сих пор винил себя, что не поверил Кимберли, когда она сказала на парковке, что ей плохо, и когда Стайн к нему приходил по поводу аневризмы — этому тоже не поверил. Не верил, пока не увидел собственными глазами, насколько плохи её дела, но было уже слишком поздно. Через три дня её не стало. И вот это уже было по-настоящему больно. Видеть её в гробу… Ни одна женщина не могла заставить его плакать, как в день прощания с Кимберли на вокзале. Только тогда пришло осознание, что это действительно конец, что ничего не вернуть и не исправить. Никому и никогда Майкл не рассказывал о том, что чувствует. А жизнь пошла своим чередом.       После смерти Кимберли началась какая-то странная полоса. Он вытворял такие вещи, на какие вряд ли бы когда-то пошёл, словно часть её безумия передалась ему самому. Постоянные интриги на работе, кража чужой идеи, затем развод, свадьба с первой женой во второй раз и опять развод, буквально через месяц и бесконечная череда женщин. И только несколько месяцев назад Майкл пришёл в себя, вплотную занявшись своей жизнью и карьерой. Особенно карьерой. Получив вожделенную должность главврача, ему стало казаться, что теперь всё будет идти, как по маслу. Кимберли не особо тревожила душу. Пришло смирение и покой, ведь ничего уже не исправишь. Однако его планы нарушили Джоанна и Лавиния, посеяв зерно сомнения в смерти Кимберли. Вырванные страницы из дневника, окончательно убедили его в этом. Осталось лишь уточнить некоторые детали, чтобы картина стала полной.       Доктор Стайн представлял с собой немолодого мужчину 67 лет в очках и с заметной лысиной. Он жил в симпатичном особняке недалеко от океана. Вообще-то, они с женой давно планировали сюда перебраться, но всё как-то не складывалось, пока Кимберли не ускорила этот процесс. Первое время, Говорад почти всё время ощущал страх и жил в напряжении, но летели дни, недели и месяцы — всё было тихо, и он наконец-то расслабился. Спокойно работал в больнице недалеко от дома, приобрёл членство в загородном клубе, где любил потягивать бурбон и играть в гольф.       Всё было идеально, пока не позвонил Майкл Манчини с напоминанием о Кимберли Шоу. Эту женщину он бы хотел забыть, как страшный сон. Умная, красивая и весьма проницательная — она ему нравилась, и когда Кимберли заболела, искренне ей сочувствовал и старался помочь, пока не выяснилась одна очень важная деталь, которая могла стоить Говарду карьеры…       Из бесконечного потока мыслей, его вывел звонок в дверь. Говард удивился: кого могло принести в такое время? Нэнси уехала в сестре в Чикаго — сам он не поехал, потому что терпеть не мог Сандру, — дети всегда предварительно звонили, да и друзья тоже. Какого же было его удивление, когда на пороге оказался Майкл.       — Здравствуй, Говард, — поздоровался он. — Не пригласишь меня войти?       — Майкл? Какими судьбами? — удивился мужчина. — Конечно проходи.       — А ты неплохо устроился, — заметил Майкл, бегло осматривая помещение. Большая гостиная приятного светло-бежевого оттенка, включала в себя: огромный белый рояль, такого же цвета диван и кресла, симпатичный журнальный столик, роскошный камин и яркие картины на стенах. Панорамные окна открывали чарующий вид на сад с бассейном и розарием.       — Так чему обязан? — нетерпеливо спросил Говард.       — Да вот, мимо проезжал, и думаю, дай-ка заеду, — слишком уж иронично улыбался Майкл. — Всё-таки, мы почти дружили. Ты ведь лечил Кимберли, так пытался её спасти.       — Это мой долг врача, но к сожалению, мне не удалось ей помочь…       — А вот я думаю, что наоборот, очень даже удалось.       — В каком смысле? Кимберли же умерла, — сделал удивлённое лицо доктор Стайн.       — Умерла ли? Вот в чём вопрос. — Майкл, не дожидаясь приглашения, сел на диван. — Я тут покопался в архиве и обнаружил интересные вещи: первое и самое главное, вся история болезни Кимберли пропала; второе, у тебя, оказывается, была грубейшая врачебная ошибка, которую быстро замяли и изъяли из компьютерной системы, а вот в архиве она осталась. Ты ничего не хочешь мне рассказать?       — Ты уже догадался, верно? — криво усмехнулся Говард.       — Естественно, — кивнул Майкл.       — Выпьешь что-нибудь? Рассказ непростой. — Говард подошёл к мини бару и достал оттуда бутылку бурбона. — Даже и не знаю, с чего начать?       — Пожалуй откажусь. Сегодня хочу сохранить трезвые мозги. Начни с момента, когда Кимберли поставили диагноз: глиобластома в последней стадии. Каким чудом она выжила?       — Не было у неё никакой глиобластомы, — ответил Говард.       — Но я видел снимки…       — Стыдно признаваться, но её снимки перепутали со снимками другой пациентки, — на одном дыхании выпалил Говард и шумно отпил из стакана. — К сожалению, мы обнаружили это не сразу, а когда я заметил ошибку и рассказал ей об этом, Кимберли повела себя очень странно.       — Ну да, она мастер по странностям, — пробормотал себе под нос потрясённый Майкл. — Что было дальше?       — Она попросила, хотя нет, заставила меня молчать об этом, обещав, что если я расскажу тебе, то она засудит и меня, и «Уилшир Мемориал». Что было делать? На кону стояла моя карьера и репутация, — беспомощно развёл руками Говард.       — А что за история с аневризмой?       — Это тоже идея Кимберли. Не знаю о чём она думала, но тот в тот раз, когда я к тебе пришёл с рассказом об обнаруженной аневризме, и это тоже придумала Ким.       — Кто организовал её якобы смерть? Кроме тебя, разумеется, — с каменным выражением лица, просил Майкл.       — Твоя жена Меган, уже бывший главврач «Уилшир Мемориал» Джордж Лемм — он же приказал патологоанатому Сайрусу выдать заключение о смерти Кимберли. Уж не знаю, чем она его прижала, но если ты помнишь, то сразу после её «смерти» Джордж уволился и уехал из страны, — признался Говард. — Об остальных я, честно, не знаю. Меган должна знать больше. Просто Кимберли как-то мимоходом обмолвилась, что на проститутку ляжет основная работа. Хотя какая основная работа? Ей нужно было только сказать тебе, что она присутствовала рядом с Кимберли, когда та якобы умерла.       — Я думаю, что она имела в виду другой аспект, — задумчиво произнёс Майкл. Для него почти всё встало на свои места, и в отличии от Говарда Стайна — Майклу было понятно, что имела в виду Кимберли, когда говорила про основную работу для Меган. «Что ж, придётся навестить бывшую женушку», — с усмешкой подумал он. «Послушаем, что она расскажет об этой афере».       — Майкл, я правда не виноват, — слегка заплетающимся языком, произнёс Говард. — Я только хотел помочь, кто же знал, что так будет? Ну не мог я ей отказать. Ты же понимаешь, как легко разрушить репутацию, а там прощай, карьера.       — Понимаю, — кивнул Майкл.       — Я прошу тебя: не рушь мою карьеру, — жалобно попросил Стайн. — Я был с тобой предельно честен, но где сейчас Кимберли, правда, не знаю.       — Не дрожи, я никому не выдам твой маленький секрет, но и ты будешь молчать о том, что я приезжал и вообще забудь весь наш сегодняшний разговор.