Теория хаоса

                    — Ну чего ты застыл столбом, пойдём!       Не-Иноджин нетерпеливо окликнул застывшего Шикадая и потянул его за рукав.       — Пойдём, отнесу бенто и на речку. Жара такая!       — Ага, — заторможено сказал Шикадай, делая несколько шагов. Невероятно. Что они опять сделали не так? Почему всё опять поменялось неправильно?       — Подожди, — Шикадай остановился. — Я к Боруто забегу, а потом тебя догоню, хорошо?       — Давай. Только не задерживайся. — Не-Иноджин взмахнул рукой и помчался по улице.       — Что мы натворили? — прошептал Шикадай. Боруто подошёл к нему, почёсывая затылок.       — У меня до сих пор мурашки по коже, даттебаса, — пробормотал, глядя на опустевшую улицу.       — Я всё исправлю. — Шикадай твёрдо посмотрел на Боруто. — Вернусь прямо сейчас и исправлю.       — У тебя не хватит чакры, чтобы вернуться сюда.       — Знаю. Но какая разница, где её восстанавливать? Побуду там два-три дня, главное — никому не показываться на глаза. А для тебя и секунды не пройдёт, как вернусь.       — Ну, не знаю, — засомневался Боруто. — Как-то это слишком опасно звучит.       — Предлагаешь несколько дней смотреть на этого… этого… Иноджина?!       — Ничего я не предлагаю! Решил — делай. Я буду ждать здесь.       Переглянувшись, ребята серьёзно кивнули друг другу. Зашли в переулок, Шикадай быстро начертил печать на земле и встал в центр.       — Я его верну, — сказал и исчез.       Было дико смотреть на себя со стороны. Притаившись за углом, Шикадай наблюдал за собой, Иноджином и Боруто, а те, в свою очередь, смотрели на отца и Ино-сан. Голова кружилась от этих странностей, и Шикадай едва успел выскочить и поймать Боруто за рукав, когда тот собрался подбросить Ино-сан записку.       — Эй! Ты чего? — возмутился Боруто и тут же вытаращил глаза, глядя на двух Шикадаев.       — Доверьтесь мне, — задыхаясь, сказал Шикадай, глядя на Иноджина. — Мы не должны им сейчас мешать.       — Ты из будущего? — спросил другой Шикадай.       — Да. А вам уже пора возвращаться.       — Что там изменилось? — спросил Иноджин.       — Я всё расскажу, когда вернусь, а сейчас не спрашивайте, хорошо?       Все трое кивнули и даже не попытались остановить, когда Шикадай ушёл. Куда идти, впрочем, он представлял слабо. Чакра едва теплилась, его шатало от истощения, а ещё хотелось есть. Ноги понесли сами к единственному родному месту в Конохе. Пробравшись в дом, Шикадай на носочках прошёл на кухню, прижался к стене, едва не столкнувшись с бабушкой, стащил пару моти с тарелки и выскользнул в сад. Там, в кустах гортензий, слившись с листвой, он запихал в себя рис и блаженно выдохнул, растянувшись на земле. Здесь пока никто не найдёт, а ночью можно поспать в одной из пустующих комнат для гостей или хотя бы на крыше.       Шикадай проснулся от знакомого щёлканья и тихого разговора. Уже стемнело, полосы света падали на траву из распахнутых настежь сёдзи. Перед доской сидели отец и дедушка и играли в шоги.       — Так что, ты последовал моему совету? — хитро спросил дедушка, глядя на отца, склонившегося над доской.       — Ты слишком разговорчив сегодня, — проворчал тот, передвигая фигуру. — Ещё немного, и я тебя обыграю.       — Значит, она ответила взаимностью, — довольно заключил дедушка. Шикадай, затаив дыхание, наблюдал за этой картиной, такой мирной и спокойной, что в груди пекло.       — Ещё два хода, и ты окажешься в безвыходной ситуации, — заметил отец.       — Что, даже не скажешь, кто она?       Шумно вздохнув, отец выпрямился и раздражённо бросил:       — Ино. Это Яманака Ино. Теперь доволен?       — Ино? — дедушка распахнул глаза и вдруг широко улыбнулся, сгребая отца в охапку. Доска упала, фигуры рассыпались. — Вот это новость! Завтра обрадую Иноичи! Ино, ну надо же!       — Эй, — заворчал отец, выворачиваясь, — откуда такой восторг?       — Мы мечтали о вашей свадьбе с вашего рождения!       — У нас один день разницы.       — Вот как она родилась, так и стали мечтать.       — Свадьба, — хмыкнул отец. — Тебе не кажется, что ты заглядываешь слишком далеко? Мы только начали встречаться.       — Нара выбирают один раз и на всю жизнь, — наставительно сказал дедушка, не переставая улыбаться. От его слов у Шикадая сжалось горло. Он это сейчас серьёзно сказал? Но почему тогда отец женился на матери?       — Подумаем об этом после войны, — сказал отец, пряча улыбку.       Потом они начали обсуждать будущую стратегию войны с Акацуки, и Шикадай навострил уши: одно дело знать, чем всё закончилось, другое — видеть и слышать своими глазами, как два величайших стратега своего времени прямо на этих твоих глазах составляют план, который приведёт к победе. Когда отец и дедушка ушли, Шикадай облегчённо вздохнул: успел напрочь замёрзнуть. Хотелось забраться под одеяло и выспаться. Но не успел он сделать и пары шагов, как пришлось спрятаться за деревом — на энгаву снова вышел отец. Сел, прислонился к столбу и вытащил зажигалку. Щёлк-щёлк, звук был привычным и умиротворяющим. Если закрыть глаза, можно представить, что это привычная реальность, в которой мать вот-вот выйдет и ворчливо скажет, что уже поздно, а отец опять сидит и морозит свой зад, вместо того, чтобы греть его рядом с ней. Шикадай так размечтался, что не сразу заметил, как стало тихо — энгава опустела.       Ночь прошла беспокойно: Шикадай лёг в самой дальней комнате, но всё равно просыпался от каждого звука, боясь, что кто-то зайдёт. Утром, снова наведавшись на кухню, он вернулся в сад — вероятность того, что там можно с кем-нибудь столкнуться, минимальна. И как бы ни хотелось погулять по Конохе и узнать о прошлом больше, надо сидеть на месте. Не хватало ещё опять что-то испортить.       — Шикамару! Ты обещал сходить на рынок!       — Ма, какой рынок? Я занят! — отец вышел на энгаву, шагнув в сад, прошёл мимо притаившегося Шикадая и развалился на траве, закинув руки за голову.       — Когда вечером попросишь рыбу, я тебе это напомню! — крикнула бабушка из дома. Отец тихо цыкнул, закатил глаза, но не пошевелился. Шикадай прыснул в кулак: до такого уровня лени ему ещё расти и расти.       День был тёплый, солнечный, по небу неспешно плыли пушистые облака, над прудом порхали, зависая в воздухе, стрекозы. Шло время, отец не шевелился, по-прежнему глядя в небо, и Шикадай уже начал было задрёмывать, когда услышал звонкое:       — Шикамару! Ты где?       Всю лень как рукой сняло — отец резко сел, упираясь ладонями в траву, и вытянул шею. Ино-сан (Ино, поправил себя Шикадай. Назвать эту девушку Ино-сан язык не поворачивался) вышла на энгаву и взмахнула рукой.       — Кто бы сомневался, что ты как всегда бездельничаешь.       Она подошла к нему и села рядом. Склонила голову набок, заглядывая в глаза.       — Я думала, что ты зайдёшь утром.       — Зачем? — удивился отец.       — Разве мы теперь не встречаемся? — в лоб спросила она и рассмеялась, наблюдая, как его щёки заливаются краской.       — Н-ну, да, — неуверенно протянул отец. — Это… эм-м… значит, что мы должны вместе куда-то ходить?       — Да, — по-лисьи улыбнулась Ино, придвигаясь ближе. Отец отшатнулся и испуганно хлопнул глазами. — А ещё, целоваться.       — Целоваться? — пробормотал он, краснея ещё сильнее.       — Может, ты не хочешь меня целовать? — угрожающе спросила она.       — Хо-хочу, — пробормотал отец неуверенно. — Здесь?       — А где ещё?       — Но здесь нас могут увидеть.       Она вскочила и протянула руку.       — Тогда пойдём туда, где не увидят.       Они скрылись в саду, а Шикадай прижал ладони к щекам — те тоже отчаянно полыхали. Не думал, что Ино-сан была такой… решительной. И уж точно не думал, что всегда уверенный в себе отец когда-то был робким во всём, что касалось девушек. Хотя сам Шикадай даже представить не мог, как повёл бы себя в такой ситуации рядом с девушкой, которая ему нравится.                     Увлекая в сад, Ино тащила его, как на буксире, и Шикамару оставалось только подчиниться. Ладонь у неё была тёплой, от неё к сердцу потянулось что-то горячее, заставляя биться быстрее. Шатёр сиреневых глициний скрыл от глаз — цветки гроздьями опускались к земле. Пройдя несколько шагов, Ино прислонилась к изогнутому стволу и выжидающе посмотрела из-под чёлки. Ноги онемели, Шикамару переставлял их, с силой отрывая от земли, подходя ближе. Опёрся о ствол одной рукой, не сводя с неё глаз, коснулся щеки костяшками пальцев.       — Поцелуй меня наконец, — шепнула Ино, поднимая к нему голову.       Он робко коснулся её губ, замирая, переставая дышать. Даже сердце, кажется, перестало биться, когда она ответила, и глаза сами собой закрылись. Придерживая её голову подрагивающими пальцами, Шикамару поцеловал смелее, выдохнул, опуская руку на обнажённую талию. Промелькнула мысль: как хорошо, что на ней короткий топ: кожа под его ладонью была гладкой, горячей, мышцы под ней — каменные. Неторопливо прихватывая её губы, сначала нижнюю, потом верхнюю, Шикамару не думал ни о чём вообще, полная пустота в голове. А когда она подалась вперёд, прижалась своей грудью к его, под рёбрами полыхнуло, мышцы внизу живота сжались в клубок. Шикамару обнял сильнее, перехватывая за спину, прижимая к себе. Сквозь непрекращающийся гул в ушах он с трудом разбирал тихие звуки, с которыми размыкаются их губы.       — Надеюсь, мне больше не придётся тебя уговаривать.       Откинувшись в его руках, Ино водила по плечам кончиками пальцев, то очерчивая выступающие ключицы, то поднимаясь к шее.       — Не придётся, — усмехнулся Шикамару и снова её поцеловал.       Кажется, на сегодня у него были какие-то планы, но он в упор не мог вспомнить, какие именно. Совершенно потерялся во времени, когда они опустились на траву, и Ино устроилась на его коленях, оседлав.       — А мы не слишком спешим? — спросил, когда её руки нырнули под его майку.       — Ты же трогаешь мою спину, почему я не могу? — резонно заметила Ино, проводя ногтями по лопаткам. На её прикосновения тело отозвалось крохотными покалываниями тока под кожей. Он бы и грудь её не прочь был потрогать, но пока ещё точно рано. Поэтому гладил безостановочно спину, шею, зарывался в волосы, шумно дышал, чертя кончиком носа линии за ухом. Едва-едва касаясь губами, согревая дыханием. Откуда пришли эти знания, не иначе как основанные на инстинктах? Оттуда же, наверное, откуда в паху полыхнуло пожаром, и слишком горячие, совершенно не к месту мысли заполнили голову.       — Я рассказал о нас отцу, — сказал он, откинувшись на ствол.       — И что он сказал? — Ино положила голову ему на плечо, изредка целуя в шею.       — Сказал, что очень рад. — Шикамару хмыкнул, отчего её голова подскочила. — А ещё сказал, что они с Иноичи-саном мечтали нас поженить с рождения.       — Да, папа что-то такое говорил, — пробормотала Ино, погладив его кадык.       — Говорил? — Шикамару уставился на её макушку.       — Ну да. Года два назад. Или год, не помню. Говорил, что будет хорошо, если я выберу кого-то из вас двоих.       — Двоих, — тупо повторил Шикамару.       — Ну, он точно имел в виду тебя, зная, что Чоджи я не выберу, — беззлобно фыркнула Ино и наконец посмотрела на него. — Он будет очень рад узнать, что теперь мы вместе.       — Чоджи должен узнать первым. Не от кого-то, а от нас.       — Согласна. — Ино села, потянулась, и взгляд Шикамару невольно упал на приподнявшуюся грудь. Заметив это, Ино уперла руки в бока и деланно возмутилась: — Эй, Нара, ты куда уставился?       — Прости, — он тут же виновато опустил глаза.       Ино уткнулась своим лбом в его:       — Тебе можно.       — Точно? — на всякий случай уточнил Шикамару.       — Но пока только смотреть! — пригрозила она пальцем.       — Шикамару Нара! — взревел голос из дома.       — Ксо, — скривился Шикамару. — Мать просила сходить на рынок.       — А я тебя отвлекла? — ахнула Ино, торопливо поднимаясь. — Почему сразу не сказал?       — Забыл, — огрызнулся Шикамару, вставая и отряхивая штаны от травинок. — Рядом с тобой обо всём забудешь!       — Правда? — Ино засияла, и Шикамару порозовел, поняв, что невольно сделал ей комплимент. Она звонко чмокнула в щёку, привстав на носочки: — Буду ждать за углом. Боюсь сейчас попадаться Ёшино-сан на глаза!                     Шикадай едва успел спрятаться, когда Ино-сан промчалась мимо, на ходу отряхивая покрасневшие колени и приводя в порядок причёску. Отец показался почти сразу, лениво-расслабленный, руки в карманах, только губы слишком яркие, да глаза полыхают. Шикадай видел, что Ино-сан остановилась за воротами, вскоре вышел отец, взял её за руку и сказал:       — Сначала пойдём к Чоджи.       — А рынок?       — Подождёт. Чоджи важнее.       — Если мы когда-нибудь поженимся, и ты будешь вести себя так же, когда я буду что-то просить…       Шикадай не расслышал ни окончания фразы, ни ответа отца. Глубоко вздохнув, он сел в траву, обхватил колени и задумался. Здесь сейчас всё так хорошо, почти идеально, что могло произойти, чтобы они расстались? Как в жизни отца появилась мать? Почему он выбрал её, а не Ино-сан? И что, в конце концов, надо поменять, чтобы его жизнь в реальности осталась прежней? Может, они встречались недолго, а потом расстались? Но откуда тогда такие глубокие чувства, которые Шикадай видел, когда они умирали? Почему через столько лет они опять сошлись, невзирая на семьи? Где эта точка, которую надо поменять?       К вечеру чакры уже хватало на то, чтобы вернуться, Шикадай понимал, что после перемещения пролежит несколько дней, даже на воде устоять не сможет. Но задерживаться дальше было невыносимо: слишком всё вокруг мирное, солнечное и счастливое. Ещё немного, и он сам поверит, что Ино-сан идеально подходит отцу.       Едва перед глазами перестало мельтешить, Шикадай согнулся пополам, тяжело дыша. Пот катился градом, майка прилипла к спине. Последний прыжок дался особенно нелегко, всё-таки надо было дать себе время восстановиться. Боруто ожидаемо не оказалось — исправив всё в прошлом, он отправил друзей по другому пути и теперь сам должен был в него влиться. Первым делом пошёл к Иноджину.       — Надеюсь, ты всё объяснишь, — хмуро сказал друг, пропуская в дом. Но Шикадай, не обращая внимание на его настроение, вдруг крепко обнял.       — Это ты!       — Ну да, я, а ты кого-то другого ожидал… — Иноджин осёкся и побледнел. — Что мы натворили?       — Сейчас уже ничего. Но если бы оставили всё как есть, тебя бы не было.       — Что?!       — То, — огрызнулся Шикадай. Он дико устал, радость от того, что всё получилось, выкачала остаток сил. Заметив его слабость, Иноджин подставил плечо, молча проводил в свою комнату, помог сесть и принёс воды.       — Спасибо. — Шикадай упал на кровать и измученно закрыл глаза. — В общем, если бы мы сорвали им объяснение, Ино-сан вышла бы замуж за Инузука-сана.       — Что? — распахнул глаза Иноджин. — Но почему… при чём тут Киба-сан… как…       — Понятия не имею, — не открывая глаза, пробормотал Шикадай. — Мы с Боруто как тебя — не тебя на пороге увидели, чуть с ума не сошли. Пришлось мне вернуться и не дать нам помешать родителям. Ты мне здесь нужен, знаешь ли.       — Но откуда у тебя хватило чакры на столько перемещений?       — Не хватило. Я там больше суток провёл.       — Надеюсь, ничего не поменял?       — Вообще ничего. Разве что стащил несколько моти с кухни, но надеюсь, их пропажа не привела к глобальной катастрофе.       — Кто знает, — с сомнением протянул Иноджин, всё ещё пытаясь прийти в себя от новости, что мама могла стать женой Кибы-сана. Стоило представить, и мороз пробегал по коже.       — Ладно, — нехотя поднялся Шикадай, — мне надо домой. Я устал и хочу спать. А ты пока изучай дневник Ино-сан и ищи там какой-нибудь поворотный момент, который сделал их отношения по-настоящему крепкими.       — Слушай, может, хватит с нас уже этих перемещений? — осторожно спросил Иноджин.       — Нет, — отрезал Шикадай. — Может, в твоей жизни всё пока ровно, но моя семья уже развалилась. Я не хочу уезжать в Суну, но не знаю, смогу ли остаться с отцом, если они всё-таки разведутся.       Иноджин склонил голову, не споря. Ему стало страшно — всё-так игры с прошлым не игрушка. И если сейчас оба родителя живы, надо ли что-то менять? Может, это судьба их родителей, кто они такие, чтобы с ней спорить? Остаётся надежда, что Шикадай сам передумает, пока будет восстанавливаться. Может, у его родителей ещё всё наладится, кто знает…       Шикадай устал настолько, что мысли вяло ворочались в голове, путаясь друг о друга. Не было сил ни на что, хотелось просто упасть и спать несколько дней.       — Шикадай! — голос отца с трудом пробился в вату, которой заложило уши. Остановившись посреди коридора, Шикадай вяло поднял глаза и кивнул сам себе: нет, здесь всё по-прежнему. Те же тени под глазами, та же усталая обречённость во взгляде. Ничего общего с тем смущающимся парнем, который остался в прошлом. — Нам надо поговорить.       — Прямо сейчас? — обречённо вздохнул он.       — Да. — Отец шагнул в сторону, пропуская в кабинет. Шикадай медленно вошёл, буквально рухнул на дзабутон и сложил руки по обе стороны от колен.       — Ты знаешь, что мы с мамой, скорее всего, скоро разведёмся.       — Это сложно было не заметить.       — Я хочу, чтобы ты знал, что в этом нет твоей вины.       — Я себя и не виню. — Шикадай посмотрел на него исподлобья, с мелочной радостью заметив тень, промелькнувшую на лице отца.       — Во всём виноват только я, — глухо сказал он. — Я не должен был так поступать с вами, но…       — Но поступил. Поздно оправдываться.       — Ты прав. — Отец тяжело вздохнул, машинально подцепил кольцо, висевшее на шее, облокотился о стол. — Это сложно объяснить, но я хочу, чтобы ты знал — я очень люблю твою маму.       — И поэтому изменил ей.       — Да, — твёрдо ответил он, глядя в глаза. — Потому что Ино я тоже люблю. Это началось давно, ещё до войны.       Хотелось перебить и крикнуть: я знаю! Сказать: если ты так сильно её любил, почему вы расстались? Шикадай сдержался, только стиснул кулаки.       — Скажи, только честно, — глухо проговорил он, — вы… вы давно… между вами…       — Нет, — перебил отец. — Наши отношения закончились до брака и начались… недавно. После последней миссии.       Значит, они всё-таки виноваты. Неужели надо обречь Ино-сан на смерть, чтобы их семья сохранилась?       — Что дальше? — устало спросил Шикадай, проводя ладонью по глазам.       — Не знаю, — честно сказал отец. — Если бы это зависело только от меня...       — А мама… Она знала, что вы с Ино-сан раньше встречались?       — Да. Она всё знала.       Шикадай запутывался ещё больше. Что, что там случилось, что заставило одну пару расстаться, а две другие сойтись? Только бы дневник Ино-сан помог прояснить, куда двигаться дальше!       — Это ваше дело, — буркнул Шикадай, поднимаясь. — Но я, — он замялся, закончил тихо: — я не знаю, как теперь тебе доверять.