Теория хаоса

                    — Всё, допрыгались, — мрачно сказал Боруто, глядя на друзей. Он только-только вернул их обратно и до сих пор с содроганием вспоминал, как остался совсем один. — Никаких больше перемещений. Мне пришлось опять просить у папы поделиться чакрой, ещё немного, и он начнёт что-то подозревать.       — Какой он был, мир без нас? — спросил Шикадай тихо.       — Никакой, — огрызнулся Боруто. — Твой отец не женился и жил один, а Ино-сан вышла замуж за Сая-сана, но у них родилась дочь.       — Почему? — Иноджин поднял голову — до этого сидел, низко её опустив.       — Откуда мне знать? Я заглянул к тебе, а там эта, как её, Инотай, вот. Красивая девчонка, кстати.       — Странно, — задумчиво протянул Шикадай. — Если родители Иноджина поженились, он должен был существовать в той реальности.       — Может, луна была не в той фазе, когда его зачали. — Боруто фыркнул, но под взглядами друзей тяжело вздохнул. — Мы не будем это выяснять. Даже не думайте.       — Чтобы ты и отказался докопаться до какой-то тайны? — Шикадай иронично хмыкнул. — Никогда не поверю.       — Просто мне надоело стирать вас из реальности по очереди.       — Боруто прав, я давно говорил, что мы должны оставить всё как есть. — Иноджин вздохнул. — На маме совсем лица нет, она переживает. Но лучше так, чем насильно менять её судьбу.       Шикадай молчал, напряженно думая. После недавнего скандала в доме снова стало тихо, но на этот раз молчание между родителями было напряженным, а атмосфера напоминала предвоенную Коноху…       Шикамару редко приносил работу домой, но сейчас это был единственный способ отвлечься и как можно реже выходить из кабинета. Он как раз заканчивал писать ответ Райкаге на предложение об обмене опытом, когда заглянула Темари. Подняв глаза, Шикамару спокойно смотрел, как она подходит, а когда остановилась перед столом, выпрямился и кивнул, давая понять, что слушает.       — Прости, — сказала она. — Я не должна была всего этого говорить. Ты всегда был хорошим мужем и не давал поводов для ревности. Не считая, — Темари горько улыбнулась, — недавнего времени.       — Мы не сможем жить вместе, если ты продолжишь вести себя так, — сухо сказал Шикамару. Злость прошла, но потрясение от её слов — нет. И пусть сейчас она говорила правильные слова, он понимал — это просто слова, на самом деле Темари сказала тогда именно то, что думала. И дальше будет только хуже, потому что произнесённые вслух, эти обвинения не забудет ни один из них.       — Теперь ты обвиняешь меня?! — возмутилась Темари. — Виноват здесь только ты!       — Ты сказала, что я заменил Ино тобой, — её имя остро укололо сердце. — Если считала так с самого начала, почему вышла за меня?       — Ты знаешь, почему.       — Только из-за Шикадая? Насколько я помню, тебя никто не заставлял. И Гаара с Конкуро приняли бы твой выбор.       — Ты знаешь почему, — с нажимом повторила Темари и посмотрела прямо в глаза. — Потому что я любила тебя. И сейчас люблю.       — Я тоже тебя люблю, — со вздохом ответил Шикамару, поднялся и обошёл стол. Взял её за руку, погладил обручальное кольцо на пальце, пристально на него глядя. Темари порывисто обняла его, он обнял в ответ, подумав: худой мир лучше доброй войны. Только он знал — она услышала невысказанное «Но Ино я люблю тоже», а она знала — он не забудет обвинений, которые жили в её сердце.       — Можно, я попрошу тебя об одной вещи? — Темари подняла голову и с несвойственной робостью улыбнулась. Шикамару осторожно кивнул, надеясь, что она не будет выдвигать новых условий, помимо уже выдвинутого: не общаться с Ино. Странно ещё, что не заставила убрать с рабочего стола фотографию десятой команды.       — Сними его. — Она посмотрела на кольцо, висящее на его шее. — Только не начинай опять говорить, что оно принадлежало Шикаку-сану.       Спорить Шикамару не стал. Просто молча снял кольцо и положил на стол. Без него он чувствовал себя голым, но это можно пережить ради спокойствия в семье. Пусть зыбкого, но необходимого им обоим.       — Спасибо, — прошептала Темари.                     Ино с ужасом поняла, что совсем разучилась улыбаться. Стоя перед зеркалом, она растягивала губы и пугалась того, как неестественно это выглядит. А улыбаться надо. Постоянно, как ни в чём не бывало, потому что в жизни совершенно ничего не изменилось, только небольшая тень легла на брак. Совсем небольшая — измена. По крайней мере, Сай сделал вид, что это так, не стал ничего менять, не стал обвинять или упрекать. Хотелось бы думать также, но Ино не могла. Она чувствовала, что предала, винила себя, не могла смотреть в глаза Саю. Не только потому, что изменила: боялась, что он увидит — не жалеет. Это было несправедливо по отношению к мужу, но Ино не умела себя обманывать. Короткий, яркий роман с Шикамару не просто окунул в прошлое — она поняла, что не может так больше жить. И уйти тоже не может, не теперь, когда Сай так великодушно простил.       Но подниматься с кровати с каждым днём становилось всё сложнее. Когда Сай и Иноджин уходили, Ино ложилась обратно, доставала из тумбочки кольцо, которое с недавних пор туда перекочевало, сворачивалась в комок под одеялом и нежно гладила ободок. Сдерживалась, чтобы не заплакать, но иногда не могла — слёзы сами текли, пропитывая подушку. Потом приходилось прикладывать лёд, чтобы никто догадался. Но хуже всего было, когда она ловила на себе взгляд Иноджина. Странный, полный жалости. Или сожаления. Казалось, что сын всё понимает, читает её, как открытую книгу, и чувство вины перед ним тяжелым камнем лежало на груди.       Не надо было видеть Шикамару, чтобы чувствовать — ему также плохо. И как прежде уже никогда не будет, ни дружить, ни спокойно общаться они не смогут. Никогда. Однако если бы она могла изменить прошлое, ничего менять бы не стала, потому что только тогда, только рядом с ним была по-настоящему счастлива.       Если бы Шикадай умел отключать мозг, он бы с радостью это сделал, потому что сейчас тот генерировал сотни идей в минуту, постоянно выстраивая и разрушая логические цепочки между прошлым и будущим. Точка невозврата, после которой чувства отца к Ино-сан стали настолько сильными, что перебороли любовь к матери, притягивала магнитом. Не говоря друзьям, Шикадай постоянно думал об этом, уже не потому, что это могло спасти брак родителей — те, вроде бы, на самом деле помирились. Шикадая пугали некоторые несостыковки, которые при ближайшем рассмотрении заставляли кожу покрываться мурашками. Почему вмешательство прямо влияло на их существование? И почему Ино-сан, выйдя замуж за Сай-сана, не родила Иноджина? И почему, если родители не будут вместе в прошлом, их обоих не будет в будущем? Как именно это отразилось на отношениях отца и матери и Ино-сан и Сая-сана?       Да, Шикадай честно пытался отключить мозг, но вместо этого он, словно издеваясь, подбрасывал версии одна другой нелепее. Шикадай — приёмный сын, которого родила Ино-сан. Иноджин на самом деле сын отца. Мать разрушила отношения отца и Ино-сан. Сай-сан увёл Ино-сан у отца, и тот назло женился на матери…       Расхаживая по дому, Шикадай думал, думал, думал, то стискивая виски, то задирая голову к потолку. Если не выяснить всё до конца, он сойдёт с ума, но как уговорить друзей снова вернуться в прошлое? А главное — куда возвращаться? Забредя в кабинет, Шикадай остановился у стола и посмотрел на фотографию десятой команды. Совсем дети: скучающий отец, добродушный Чоджи-сан, улыбчивая Ино-сан. Неужели в его жизни тоже когда-нибудь будут тяжелые тайны прошлого, способные разрушить семью? Вздохнув, Шикадай хотел было взять фотографию, но взгляд зацепился за кольцо, которое отец никогда не снимал. Рука сама потянулась к нему. Моему любимому гению. Теперь, когда Шикадай видел дедушку вживую, это кольцо обрело совсем другой смысл. Когда-то дедушка и бабушка ходили, говорили, дышали и жили надеждами. Любили… Шум у входной двери напугал: оглянувшись, Шикадай машинально сунул кольцо в карман и выскочил из кабинета.       — Ты дома?       Отец стоял на кухне, наливал молоко и скользил глазами по списку, оставленному матерью на столе.       — Уже ухожу, — ответил Шикадай, кивнув на список. — Хочешь, я схожу и всё куплю?       — Откуда такое рвение? — удивился отец, но листок протянул. — Думаю, это надо купить к ужину.       — Сделаю! — Шикадай улыбнулся, мазнул взглядом по непривычно голой груди отца — отсутствие кольца бросалось в глаза, но спрашивать, почему снял, наверное не стоит. Надо вернуть его, пока никто не заметил. Шикадай так и хотел поступить, но отец уже вошёл в кабинет, оставалось надеяться, что он пока ничего не заметит. А потом Шикадай просто забыл.       — Экзамен на чуунина в этом году будет жарким.       Боруто сидел на ветке, раскачивая ногой в воздухе, и наблюдал за тренировкой Шикадая и Иноджина. Они как раз закончили и подошли ближе, тяжело дыша.       — Как думаешь, сдадим? — спросил Иноджин, вытаскивая из рюкзака бутылку с водой. Что-то сверкнуло на солнце и упало в траву, и лишь тогда Шикадай вспомнил, что до сих пор не вернул кольцо — переложил в рюкзак, чтобы не потерять во время тренировки. Иноджин присел, пошарил по траве, поднял цепочку.       — Это кольцо Шикамару-сана? — удивился он.       — Да. Он почему-то перестал его носить.       Шикадай хотел забрать и положить в карман, пообещав себе, что вечером точно вернёт на место, но Иноджин вдруг свёл брови вместе и присмотрелся к внутренней стороне. На удивлённых глазах друзей он побледнел, вчитываясь в гравировку.       — Откуда оно? — помертвевшими губами проговорил он.       — Это кольцо дедушки, бабушка подарила, — настороженно ответил Шикадай, протягивая руку, чтобы забрать кольцо. Но Иноджин не отпускал: крепко задумавшись, он попросту не замечал протянутую руку.       — У мамы тоже есть такое, — протянул медленно, поднимая глаза на Шикадая. — Она говорила, что это кольцо бабушки, которое подарил дедушка. Я видел его только один раз, в той реальности, где Шикамару-сан погиб. Тогда мама носила его на груди.       — И что там написано? — Шикадай кашлянул — голос вдруг сел.       — Моей любимой проблеме, — прошептал Иноджин.       Стало тихо. Все трое смотрели на кольцо и пытались справиться с волнением, от которого бешено колотилось сердце, а ладони стали ледяными и липкими.       — Они хотели пожениться? — жалобно спросил Иноджин, ни к кому не обращаясь. Шикадай заторможено кивнул:       — Кажется, да.       — Я уже совсем ничего не понимаю.       — Они хотели пожениться, но почему-то расстались, а потом создали семью с другими людьми, — сказал Боруто. — Ничего необычного, такое бывает.       — Почему расстались? — Шикадай спрашивал Боруто, но смотрел на Иноджина. — Почему, если они так любили друг друга и хотели пожениться, всё равно расстались?!       — Мне кажется, именно это предложение и есть точка отчёта. — Иноджин нехотя отдал кольцо. — Может, если бы его не было, они бы просто расстались и не страдали потом.       — Эй, парни, может, хватит этих теорий? Неужели не понятно: каждый раз, когда мы вмешиваемся, ничего не исправляется, только становится хуже!       — Не будет предложения, не будет чувства вины, не будет плохих воспоминаний… А в этом есть смысл!       Проигнорировав Боруто, Шикадай загорелся: конечно, Иноджин прав! Предложение — вершина любых отношений, никак не секс! Если отец не сделает его, Ино-сан, вероятно, обидится, и в конце концов они расстанутся. Идеально!       — Мы сможем это сделать, — твёрдо сказал он.       — Сможем, — кивнул Иноджин. Впервые он был по-настоящему уверен в правильности их действий. Надо лишь дочитать дневник до этого момента, чтобы узнать, куда прыгать. — Сделаем это завтра.       В очередной раз он убедился в том, что новое вмешательство будет правильным, когда пришёл домой и услышал, как тихо плачет мама. Прокравшись на носочках к спальне, он застыл, сжался от боли, глядя на неё, свернувшуюся клубком на кровати. Заходящее солнце заливало спальню насыщенным красным и отражалось от кольца, лежащего в её раскрытой ладони. Слёзы закипели на глазах, в носу защипало, и Иноджин, стараясь не дышать, прокрался в свою комнату, прислонился к двери и крепко зажмурился. «Я всё исправлю», — пообещал он себе. Сделает всё, что может, лишь бы она больше не плакала.       

***

             Шикамару нетерпеливо смотрел на часы: стрелка ползла слишком медленно. Докурив, он бросил окурок в урну и повернулся к витрине, за которой ювелир набивал надпись для кольца. Даже думать не пришлось, что именно там выгравировать. Его кольцо осталось чистым — если Ино захочет, тоже сделает какую-нибудь надпись. А пока внутренности скручивало в клубок от волнения. Скорее спросить её, увидеть реакцию, начать по-настоящему строить планы на будущее… После войны казалось, что время остановилось. Гибель отцов, сражения, Цукуеми — все были растеряны и пытались начать жить сначала. Шикамару не знал, как бы пережил всё, если бы не Ино. Они поддерживали друг друга, и любовь крепла с каждым новым днём, уже не было необходимости о ней говорить: она чувствовалась кожей. И вот, спустя три месяца Шикамару решился. Давно понял, что хочет провести рядом с Ино всю жизнь, но последний шаг наполнял волнением. Семья. Они станут настоящей семьёй. Жаль, что отцам этого уже не увидеть…       Кольца оттягивали карман. Решившись, Шикамару перестал нервничать. Купил роскошный букет красных роз и, ничуть не смущаясь, прошёл с ним через всю деревню — скрывать ему было нечего, пусть каждый знает, что сегодня самый важный день в его жизни. Ино была в саду и, что иронично, тоже возилась с розами, подстригая кусты. Увидев Шикамару, она выпрямилась и убрала прилипшие ко лбу волосы тыльной стороной ладони.       — Цветы? Серьёзно, ты решил подарить мне цветы?       Шикамару смотрел на неё, чувствуя, как начинают дрожать руки, а решимость тает под её улыбчивым взглядом. Протянув букет, он заметил, что она в перчатках, и растерялся — как надевать кольцо?       — Шикамару, — тихонько позвала Ино — он молча стоял перед ней, рассматривая руки. Очнувшись, поднял глаза, крепко сжал кольца в кармане.       — Ты очень проблемная женщина, — заговорил наконец. — Не представляю, сколько хлопот ты доставишь мне в будущем, но…       — Очень странное начало разговора…       — Но я хочу, чтобы эти хлопоты ты доставляла всю жизнь. Я хочу мириться со всеми проблемами, которые будут от тебя. И уже жду их, потому что не представляю, как буду жить, если когда-нибудь они исчезнут.       Он достал руку и раскрыл ладонь. Ино потрясённо ахнула, переводя взгляд с колец на Шикамару и обратно. Сняла перчатку, бросила на землю и осторожно взяла кольцо.       — Моей любимой проблеме? Серьёзно? — звонко, нервно рассмеялась, но затихла, когда Шикамару забрал кольцо и надел на её палец.       — Ты не дождался ответа, — сказала тихо.       — Я в нём не сомневался, — в тон ответил он и сглотнул — в горле неожиданно стало тесно — когда она надела кольцо ему.                     — И какой у нас план?       Боруто скрестил руки на груди — на этот раз он был совсем не уверен, что надо что-то менять. Шикадай отвернулся от дыры в заборе — Ино-сан и отец как раз поцеловались.       — Ничего сложного. Просто выкрадем кольца.       — Думаешь, это им помешает?       — Не знаю. Но я уже понял, что достаточно малейшего вмешательства, чтобы всё пошло по-другому. У меня нет больше никаких предложений.       — Украдём, — кивнул Иноджин. — Это заставит Шикамару-сана отложить предложение: кольца стоят недёшево, наверняка ему придётся сходить на пару миссий, прежде чем просить маму снова. Я согласен.                     — В нашей реальности их не будет.       Шикадай рассматривал кольца, с трепетом вертел в руках знакомое-незнакомое кольцо отца, чистое, без гравировки. Сжав кулак, он глубоко вздохнул — очередная волнительная вылазка завершилась победой. Он сам пролез в дом и выкрал кольца, благо, отец их не прятал — они лежали на тумбочке у кровати. Это путешествие станет последним, больше нечего менять. А вопросы… Пусть остаются вопросами, хватит копаться в прошлом.       — Надеюсь, мы не натворили опять дел. — Боруто почесал затылок. — Не думал, что когда-нибудь это скажу, но я устал от этих приключений.       — Всё получится, — уверенно сказал Иноджин. — Давайте возвращаться.       Нет, мир не разломился на части. Накрапывал дождик, терпко пахло влажной землёй и летом. Переглянувшись с Боруто, Иноджин застонал и закрыл лицо руками.       — Я так больше не могу!       — Давай сразу обратно, — предложил Боруто.       — Нет. Я должен знать, что здесь изменилось. Да и чакра…       — Ксо! Да ну её, эту чакру! В последний раз попрошу у отца! Давай вернём его прямо сейчас!       — Нет. — Иноджин сурово посмотрел на него. — Мне важно это знать.       Не просто важно — знать, что изменилось, было жизненно необходимо. Иноджин шёл домой, стараясь не думать, что в этой реальности лучшего друга не существует. Пытался представить, что чувствовал Шикадай, когда не было его. Словно в груди поселилась пустота, которую нечем заменить… Дойдя до дома, Иноджин достал ключи, но они, к его удивлению, не подошли. Холодея, он попытался открыть дверь снова, когда за спиной мягко спросили:       — Ты хотел что-то забрать? Иноджин, надо было предупредить, я бы оставила ключи под ковриком.       Резко обернувшись, Иноджин во все глаза смотрел на незнакомую женщину, которую совершенно точно видел впервые.       — А… а где мама? — только и смог выдавить он. Женщина улыбнулась:       — Думаю, дома, раз решила не открывать сегодня магазин.       — Простите, — голова кружилась, словно по ней только что врезали увесистым кулаком. Что бы сказал Шикадай? Что бы придумал, чтобы вытянуть нужную информацию, не вызывая подозрений? — Я сегодня сильно ударился на тренировке. Кажется, до дома сам не дойду. Вы не могли бы…       — Конечно провожу! Что же ты сразу не сказал?       Женщина неожиданно шустро закинула его себе на спину и подхватила под ноги.       — Простите, что причинил неудобство…       — Какое неудобство?! Я после войны стольких шиноби в госпиталь перетаскала, а тут мальчишка. Ничего, мама быстро поставит тебя на ноги.       Пока они шли по знакомым улицам, Иноджин пытался угадать путь, но не сдержался — похолодел, когда они свернули в квартал Нара. Сердце билось глухо, тяжело, когда он снова оказался на ногах перед воротами дома Шикадая.       — Дальше сам дойдёшь?       Дождавшись кивка, женщина ушла, а Иноджин не мог заставить себя сделать шаг. Так и стоял, тяжело дыша, пока не открылись сёдзи. На энгаву вышла мама и, заметив, взмахнула рукой.       — Иноджин! Ты куда пропал? Я же просила не задерживаться, мне нужна твоя помощь.       — Д-да, извини.       На ватных ногах он прошёл в дом, машинально отмечая, что здесь всё выглядит как прежде, но всё-таки совсем не так. Больше цветов и фотографий. Взгляд зацепился за первую же, и Иноджин не смог сдержать истеричный смешок — она была свадебной. Мама и Шикамару-сан, оба счастливые, улыбающиеся.       — Что ты там застрял? — мама высунулась из кухни. — Почисти рыбу, я обещала отцу сашими на ужин.       Иноджин до сих пор не пришёл в себя. Всё казалось таким ярким, словно он не в другой реальности — где-то во сне. Глядя, как мама нарезает прозрачными ломтиками лосося, Иноджин тайком рассматривал её, пытаясь найти изменения. И с ужасом понимал, что она здесь совсем другая. Более… спокойная, что ли. Так и светится изнутри. А на груди подвеска — четырёхлистный клевер, прежде у неё такой не было. Тень пробежала по коридору. Распахнув глаза, Иноджин смотрел на Шикамару-сана, который приложил палец к губам и теперь медленно подбирался к маме со спины. Она только успела отложить нож, когда руки крепко обвились вокруг её талии.       — Попалась! — мягко рассмеялся Шикамару-сан и, не стесняясь, поцеловал её в шею. Иноджин тут же отвернулся.       — А ты чего такой хмурый? — перегнувшись через стол, Шикамару-сан взъерошил волосы. — До сих пор обижаешься, что я не смог вчера тебя потренировать?       — Вроде того, — сказал Иноджин только для того, чтобы что-то сказать. Этот Шикамару-сан тоже был другим — непривычно открытым, безмятежным и улыбчивым.       — Наруто справится без меня, обещаю, завтра весь день проведём вдвоём.       — Не стоит, Шикамару-сан! — испуганно перебил Иноджин. Перспектива провести с ним весь день пугала.       — Шикамару-сан? Значит, «отец» для тебя слишком неофициально?       — Прости. — Иноджин мысленно отвесил себе оплеуху и уставился на четырёхлистный клевер, висящий на груди Шикамару-сана.       — Эй! — возмущённо крикнула мама и хлопнула его по руке — он только что стащил кусочек рыбы. — Дождись ужина!       — Не будь такой жадной, женщина! До ужина ещё час ждать.       — Я принесу тебе чай, чтобы скрасить ожидание. — Ино пихнула его в поясницу, выпроваживая из кухни. — Иди, сиди за своей ненаглядной доской.       «Я пропал», — в панике подумал Иноджин. Если Шикамару-сан сейчас позовёт его играть… Это Шикадай гений, а Иноджину шоги так и не далась. Но либо в этой реальности его навыки не улучшились, либо Шикамару-сану было сейчас не до него. Выдохнув, Иноджин спросил у мамы, не нужна ли ещё его помощь, и поспешил спрятаться в своей комнате. Точнее, в комнате Шикадая, где теперь было полно его вещей. На столе стояла фотография его команды: Чоучоу, он и Боруто. ИноШикаЧо перестали существовать. Как бы поступил Шикадай на его месте? Правильно, попытался бы собрать как можно больше информации. Здесь он не находится в чужом доме, это его дом. И отец каким-то немыслимым образом тоже его. Об этом Иноджин вообще запрещал себе думать, иначе мозги окончательно закипят. Самое невероятное предположение могло оказаться правдой. Судя по всему, ею и являлось. Если в этой реальности мама вышла замуж за Шикамару-сана, он на самом деле его отец. И в той, его реальности, выходит, тоже?.. От этой мысли в груди похолодело, а к горлу подступила тошнота. Так резко, что Иноджин едва успел добежать до туалета, где его вывернуло наизнанку. Тяжело дыша, он прислонился лбом к ободку унитаза и тихо заплакал.       Придя в себя, Иноджин понял одно — ему нужна правда. Или недостающее звено в головоломке, которое позволит расставить всё на свои места. Может, мама в какой-то момент встречалась с папой, прежде чем выйти замуж? Но это невозможно — он видел, как сильно в прошлом она любила Шикамару-сана. Даже дневник её читал, в конце-то концов! А это значит, что весь мир, к которому он привык, оказался обманом. И папа вовсе не его папа. И они с Шикадаем… братья?! Сердце билось так быстро, что казалось, вот-вот выскочит из груди. Руки тряслись, Иноджин смотрел на них, пытаясь продышаться, но лёгкие слиплись, каждый вдох резал горло. Неправда. Это всё неправда. Так не бывает. Закрыть бы сейчас глаза и открыть дома, в своём настоящем. И никогда, никогда не пытаться копаться в прошлом.       Иноджин не понимал, как просидел за столом весь ужин. Не чувствовал вкуса еды, просто глотал, пока в ушах шумело. Пытался уловить смысл разговора между Шикамару-саном и мамой, но тот постоянно ускользал, только лёгкая, почти игривая интонация, с которой они разговаривали, цеплялась за сознание. Потом он помогал убирать со стола и даже вызывался помыть посуду, чтобы хоть как-то себя занять. Ему было душно. От яркости и реалистичности происходящего, от мыслей и открывшейся правды. Поставив последнюю тарелку в сушилку, Иноджин вышел на энгаву и почти сразу наткнулся на Шикамару-сана, обнимающего маму. Они сидели, кутаясь в один плед, и тихо о чём-то разговаривали, но, когда вышел Иноджин, замолчали.       — Не помешаю? — робко спросил он.       — Конечно нет, — сказал Шикамару-сан. — Ты вообще сегодня какой-то странный, и это не связано с экзаменом, я ведь прав? Может, — он хитро прищурился, — ты влюбился?       По спине пополз липкий пот. Иноджин ярко вспомнил, как тот же вопрос задавал Шикаку-сан в прошлом. Здесь же. Выходит, Шикаку-сан и его дедушка тоже?       — Как ты сделал предложение маме? — выпалил он, не думая.       — Садись, — мама толкнула к нему дзабутон. — С чего вдруг такие вопросы?       — Точно влюбился, — довольно проговорил Шикамару-сан, переглянувшись с мамой. — А не рановато говорить о свадьбе?       — Это Чоучоу? — тут же спросила мама. Иноджин затряс головой.       — Нет, я просто хочу знать, как Ши… папа сделал тебе предложение.       — Это было очень романтично. — Она задумчиво улыбнулась. Шикамару-сан шикнул и закатил глаза.       — Это было глупо. Потерять кольца — это же уметь надо!       — Ты потерял кольца?       — Вот именно! Сколько ни думал потом об этом, так и не понял, где потерял.       — Но твоего папу было сложно сбить с намеченного курса, — улыбнулась мама, нежно сжав ладонь, лежащую на её животе. — Поэтому он сплёл кольцо из клевера и надел мне его на палец.       — Было очень сложно найти четырёхлистный, — проворчал Шикамару-сан. — Я облазил всю поляну.       — Я всё ещё жалею, что этого не видела.       — Хоть какая-то часть моего унижения осталась за кадром.       Шикамару-сан пробормотал это с обречённым вздохом, а Иноджин вдруг улыбнулся. Просто стало тепло — вот так сидеть здесь, слушать рассказы из прошлого, зная, что он был там только несколько часов назад. И видеть счастливую маму. Иноджин вдруг понял, что хотел бы задержаться здесь, не спешить возвращаться. Узнать, какой могла бы быть его настоящая семья.