Игры времени

— Давай, я весь во внимании, — не слишком воодушевленно ответил Чайльд, стараясь совладать со своей новой прической.       Моракс спокойно сел на освободившееся на диване место, уперся локтем в спинку и подпер кулаком висок. Будто устало, слишком скучающе он смотрел на Тарталью. Пауза затянулась на несколько секунд, из-за чего Чайльд принялся рассматривать Архонта в ответ. Наконец, тот сделал глубокий вдох, нахмурил брови. — Я ничего не нашел, — твердо произнес Моракс. Глаза Тартальи распахнулись шире в удивлении, сердце застучало быстрее. — По крайней мере, в архивах нет никакой информации о перемещениях во времени. — У тебя тут еще и архивы есть? — фыркнул юноша. — Я думал, что у тебя блестящая память, поэтому архивы тебе не нужны. — Тем не менее, исследования могли проводить и люди, а они предпочитают записывать свои открытия. И никто никогда не регистрировал подобные случаи. — Моракс потер двумя пальцами переносицу, ресницы затрепетали от напряжения зажмурившихся век. — Нужно походить и поспрашивать у других богов. Они могут что-то знать.       Чайльд зарылся пальцами в волосы, лицо его помрачнело. Ну что за наказание? Оставаться в древности в его планы точно не входило. Ну, в ежедневнике это точно записано не было. Он и не заметил, как сам начал ходить по гостиной из стороны в сторону, больше не обращая внимания ни на зеркало, ни на отражение в нем. — Ты же Архонт, у тебя все еще есть Гнозис. Свяжись с теми, кто там сидит на каменной глыбе в небе, пусть поищут Архонта Времени. Я знаю, что и такой у вас там водится. Расшевели их как-нибудь, — не то просил, не то требовал Тарталья.       Послышался тихий смешок. Чайльд остановился, уставился на Моракса, уперев руки в бока. Тот и правда улыбался, янтарь глаз сверкал из-под полуопущенных ресниц. Медленно Архонт поднялся с насиженного места, расправил легкими движениями незаметные складочки. Подойдя ближе к юноше, он перехватил одной рукой медные длинные пряди — те скользнули по ладони металлическим потоком, упали на напряженное плечо. Моракс обошел Чайльда по кругу, склонил свою голову набок. — Я не могу понять… Ты глупый или же просто наивный? — спросил Властелин Камня все с той же улыбкой. Чайльд подавился воздухом от возмущения, сжал руки в кулаки. — Ты действительно думаешь, что от одного моего слова зашевелится целая Селестия? Или что ради тебя из ниоткуда появится Архонт Времени, бросив все свои дела? Я далеко не самая важная птица в пантеоне, Чайльд. Мне дали работу — я ее выполняю. И с Селестией я больше никак не связан. А Гнозис нужен только на тот случай, если нас отзовут. — И как же ты собираешься выполнять контракт? — проворчал Тарталья, отняв забранную в плен длинных пальцев прядь волос. — Ты ведь никогда не нарушаешь собственные контракты. — Я же сказал: мы поспрашиваем других богов. Тех, которые здесь, в Тейвате. — Моракс замер на месте, слегка прищурился. — Так что готовься к тому, что придется пройти много ли. — Пройти? Ты бы мог спокойно доставить меня туда, куда нужно. — Я тебе не лошадь, чтобы доставлять тебя куда-то, — фыркнул Архонт. — Пойдем по земле. И еще, Чайльд, — мягко начал он, — пожалуйста, прими ванну. Иначе одежду ты не наденешь.

***

      В последний раз Чайльд так крепко ругался только тогда, когда оказался обманутым в игре Царицы и Моракса. Он костерил все на свете, включая всех богов, артерии земли и Тейват в целом. Без силы гидро таскать воду было невообразимо сложно. В бочку для купания он выливал уже двадцатое ведро воды, но та не была заполнена и наполовину. Плечи болели еще сильнее, чем после сна, голова вновь начинала гудеть. А ведь эту воду еще нужно было подогреть.       Моракс принимать участие в таскании воды отказался напрочь — конечно, бегать до ближайшего колодца с ведрами не пристало сильнейшим богам. Медленно и методично он собирал вещи, чтобы отправиться в полноценный поход. И если сначала эту идею Чайльд воспринял положительно, то через пятнадцать минут не мог смотреть на Моракса, не закатывая глаза. Он боялся, что сможет увидеть собственный череп изнутри такими темпами. Потому что Моракс складывал одежду до того бережно и щепетильно, что на каждую тряпку уходило минут по пять, а тряпок было чересчур много. И если это еще можно было терпеть, то уложенный в бездонный волшебный мешочек чайный набор поверг юношу в самый настоящий шок. — Ты серьезно собираешься брать с собой чайник и чашки? — уточнил Чайльд, указывая на расставленный на столе сервиз. — Ты ведь можешь их создать своей силой. Скажи, что ты просто шутишь. — Вкус чая напрямую зависит от свойств посуды, в которой его заваривают, — спокойно разъяснял Моракс, оборачивая чашку бумагой, чтобы та не разбилась в мешочке. — Я ведь не хочу пить чай с привкусом земли из глиняной пародии на заварник.       Тарталья шлепнул себя ладонью по лбу, устало опустился на подлокотник дивана. Сам себе он признавался, что скучал по нудным лекциям и глупым привычкам Чжун Ли. Теперь стало видно, что все они были не беспочвенны, и даже в молодом возрасте у него были старческие замашки. Чайльд засмеялся, даже не заметив этого, чем вызвал удивление у Моракса. — Все в порядке, не обращай внимания, — отмахнулся он. — Просто вспомнил, что ты и в будущем такой же зануда. Чай он не хочет пить из другой посуды, будучи в походе… — Юноша снова засмеялся, прикрыл рот ладонью. — Прям-таки зануда? — улыбнулся Архонт. — Расскажи же мне, где это я там занудничаю? — О-о-о, да везде, — хихикнул Чайльд. — В будущем ты можешь уцепиться буквально за любое слово и начать читать полноценную лекцию. Иногда ты так забываешься, что лекция растягивается на целые часы, и даже чаем тебя заткнуть нельзя. Однажды ты начал рассказывать мне, как же полезен корень женьшеня для волос… Клянусь, я думал, что повешусь… Ты начал аж с самого сотворения этого самого чертового женьшеня, продолжил его первыми сборами, открытиями в медицине, применением в кулинарии… — Улыбка застыла на лице Тартальи, пальцы рук сцепились друг с другом. — Это было весьма мило. — Мило? — удивился Моракс. — Ты ведь сам сказал, что думал, что повесишься. — Ну да, — пожал плечами Чайльд. — Но мне нравилось, когда ты говорил о чепухе. Потому что хотя бы тогда ты…       «Не врал мне», — застряло в горле. Он тряхнул головой, поднялся на ноги. Вода сама себя в бочку не перетаскает.       Архонт проводил его озадаченным взглядом. В последний раз он посмотрел на замотанную в бумагу чашку в своих руках, опустил ее в наполняющийся мешочек. Когда он упаковал все нужные на его взгляд вещи, он направился в ванную комнату. Чайльд пробовал воду на температуру, но та совершенно не хотела нагреваться. И все же, Моракс сжалился над ним. От легкого паса ладони на дне бочки появились несколько камней, что тотчас же начали нагреваться. Вверх от воды заструились беловатые потоки пара, различные склянки с неведомыми отварами начали запотевать на деревянных полках. — Оу… Благодарю, — произнес Чайльд, коснувшись горячей воды напоследок. — Скажи мне, что я могу использовать?       И лучше бы он этого не спрашивал. Прямо перед ним выстроилась целая батарея из различных средств. Для мытья головы, для тела, снова для мытья головы, отдельно для лица, и снова для головы, а затем отдельно для кончиков волос… Рисовая вода, масла, другая рисовая вода, настои, отвары, и вновь рисовая вода… — Ты издеваешься надо мной? — устало спросил юноша, когда перед ним появилось еще несколько емкостей с неизвестным наполнением. — Ни капли, — миролюбиво ответили ему.       Точно издевался.       Так или иначе, а Моракс все же покинул ванную комнату, оставив Чайльда наедине с грудой ненужных жидкостей в банках. Приятный жар разлился по телу сразу же, как вода коснулась плеч. Усталость и боль словно оседали на дно бочки вместе со скопившейся за несколько дней дорожной пылью и потом; мышцы наконец переставали противно ныть. Змейки медных волос растянулись по ровной глади, утонули от легкого движения.       Чайльд запрокинул голову на стенку бочки, взгляд его застыл на темном потолке. В голове роем жужжали непрошеные мысли… Сколько он пробудет в этом времени? Когда он сможет вернуться домой? Долго ли они будут искать ответы на вопросы? А если время идет параллельно, то как он объяснит Царице, куда он пропал?       Лодочка из ладоней набрала воду, горячие капли остались на раскрасневшемся от жара лице. Решив не тратить время попусту, юноша принялся отмывать себя от остатков прошлых дней. Длинные мокрые волосы непривычно тянули голову, и промывать их было самым настоящим испытанием для Чайльда. Он лишь несколько раз ополоснул их и смыл остатки рисовой воды. На разные банки он старался не обращать внимания. Закончив с процедурами, юноша покинул бочку и обернул свое тело в просторный халат, выданный Мораксом как раз для выхода из воды. И Тарталья думал, что на этом страдания закончены. Но увы… — Нет, — коротко сказал Архонт, ухватив юношу чуть ли не за шиворот у дверного проема. Как нашкодившего щенка. — Что? — возмутился Предвестник. — Что «нет»? — Нет, ты не привел себя в порядок, Чайльд, — нахмурился Моракс. — Твои волосы просто в ужаснейшем состоянии. Как и кожа. Благородный муж не может выглядеть так, как выглядишь ты. Не позорь меня, в конце концов.       Возмущению Чайльда не было предела. Он всегда ухаживал за собой и всегда ловил на себе множество восхищенных взглядов. Особенно, от своего извечно занудного собеседника. А теперь этот… Высокомерный Архонт заявлял, что тело Тартальи было ужасным? Его чуть ли не затолкали обратно в ванную. — От этих волос слишком много проблем. Я их отрежу, — прищурился юноша, потянувшись к прядям, за что тут же получил шлепок по рукам. — Нет, — снова сказал Моракс. — Ты не тронешь свои волосы. И будешь за ними ухаживать.       Внутри Предвестника закипал самый настоящий гнев. Да что этот Архонт себе позволял?! Он хотел разразиться целой тирадой и вывалить на Моракса все свои мысли, заодно указав, куда тому следует направиться со своими требованиями к внешности Чайльда. Но он и не заметил, как его усадили на небольшой стул возле бочки и облили голову над ней прохладной водой. Тарталья уже открыл рот, чтобы хоть что-то произнести, но, заметив потемневший от недовольства взгляд янтарных глаз, быстро закрыл его обратно. — Чайльд, ты прямо разочаровываешь меня, — проговорил Моракс, расчесав спутавшиеся мокрые пряди пальцами. — Неужели мне придется самому следить за твоим внешним видом? Я тебе что, мамочка? — Скорее, противный дальний родственник, — пробормотал под нос Тарталья.       За это его случайно дернули за прядь. Пальцы из волос пропадали только тогда, когда следовало добавить рисовой воды и распределить ее. По телу пробежались мурашки, дыхание сбилось. Осторожными движениями Моракс перебирал прядки, что-то в них втирал, вновь расчесывал пальцами. И это оказалось до того приятно, что Чайльд прикрыл веки от удовольствия. Он не понимал, как Моракс мог возиться с его волосами и при этом не топить невообразимо длинные рукава в воде. — Сяншен, ты слишком заботишься о своей репутации, раз тебе не все равно на то, как выглядит твой спутник. Ты ведь всегда можешь сказать, что не знаешь меня, — расслабленно выдохнул юноша. — Но если я так скажу, то я совру. И не думаю, что тебе бы хотелось, чтобы о тебе думали, как о бездомном бродяге.       Прохладная вода смыла все, что было на волосах, зажурчала, стекая с гладких концов. Осторожно Моракс выжал их, избавляясь от лишних капель, а затем открыл новую баночку, от которой пахло просто волшебно. — Обо мне и в моем времени думают не слишком хорошо, так что тут я бы точно не огорчился, — засмеялся Чайльд.       Моракс, на удивление, промолчал. Потемневшая медь оказалась завернутой в небольшое полотенце предельно осторожно. Тарталья уже хотел поспешить сменить влажный халат на нормальные одежды, но ему не дали даже дернуться. Открыв глаза, он успел увидеть, как к его лицу приближались пальцы, блестящие от неведомой жидкости, пахнущей травами. От неожиданности Предвестник отшатнулся назад, но лицо все равно оказалось частично покрытым этой самой жидкостью. Моракс выгнул одну бровь, и, смирившись, Чайльд подставил лицо, готовясь к новой косметической экзекуции.       Он не считал, сколько раз его лицо умывали, протирали, чем-то мазали и снова умывали. Просто принял все действия Моракса за данность и расслабился. Он сидел спокойно до того момента, пока указательный палец Архонта не коснулся нижней губы. Затылок тут же прошило током. — Не волнуйся, это всего лишь мед, — спокойно сказал Моракс, обводя пальцем каждую складочку на нижней губе. — Тебе следует бросить привычку кусать губы и облизывать их на улице. Иначе они у тебя потрескаются. — Я пока на них и не жалуюсь. — Зато может жаловаться человек, предназначенный тебе судьбой, — поучительно начал гнуть свою линию Архонт. — Я бы не хотел целовать человека, губы которого в таком ужасном состоянии. Уверен, своими губами ты можешь поцарапать чужую кожу. — А я бы не хотел целовать человека, который так сильно придирается к моему виду и называет все подряд ужасным, — закатил глаза Тарталья.       Моракс засмеялся, отстранился. Он и не думал, что сможет так сильно уязвить Чайльда всего парой фраз. Тот выглядел, как нахохлившийся зяблик. Обидевшийся, отвернувшийся от всех остальных птиц вокруг и очень-очень злой. — Человек, к которому ты так хочешь вернуться, не указывал тебе на твои недостатки? — вдруг спросил Моракс, вновь коснувшись пальцем обветренных губ. — Думаю, что тот человек предпочитал только думать о них и молчать в тряпочку, чтобы в нужный момент воспользоваться мной. — Можешь идти собираться. Здесь мы закончили.

***

      Собирать Чайльду было нечего. Свои вещи он выстирал и оставил сушиться в доме Архонта — да и не было смысла тащить их с собой. Мешочек со всем необходимым Моракс спрятал в своем рукаве, проверил, не забыли ли они ничего… И все же, забыли… Тарталья подвергся новой порции внимания к своей внешности, вытерпел заплетание своих волос в сложную прическу, поворчал от неудобной и острой заколки, но вскоре успокоился и привык.       Его внешний вид не соответствовал понятию «Предвестник». В ворохе множества одежд наверняка сложно было сражаться. Одни только рукава чего стоили… Волосы от любого порыва ветра тут же лезли в глаза, и их приходилось откидывать назад, выплевывать изо рта, но все равно горестно вздыхать, когда надвигался новый воздушный поток. Несколько раз Чайльд замечал, как Моракс посмеивался, прикрывшись ладонью, но тут же делал невинное и серьезное лицо. От строящейся гавани они были примерно в часе ходьбы, когда юноша задал волновавший его вопрос: — Кого первым мы навестим? — Мы направляемся во владения Гуй Чжун, — легко ответил Моракс, подставив лицо свежему ветерку, что нес запахи цветущих растений. — Оу… — стушевался Чайльд. — В будущем о вас двоих ходит много легенд и слухов. — Да? И каких же? — склонил голову набок Моракс. — Поговаривают, что вы любовники, — пожал плечами Тарталья. — И после ее смерти ты… — После чего? — Архонт застыл на месте, нахмурился. — Ты шутишь сейчас?       Чайльд качнул головой, остановился чуть поодаль. На лице Моракса читалось недоверие, руки его сжались в кулаки. Возможно, слухи оказались самой настоящей правдой, и теперь Тарталья пожалел, что вообще открыл рот. На хмурого Моракса смотреть было тошно. Но тот перевел дыхание, лицо его разгладилось. — Гуй Чжун — моя хорошая подруга, Чайльд, и мне не нравится, что о нас ходят такие слухи, — спокойно произнес Моракс, в несколько шагов нагнав Предвестника. — Ты и сам знаешь, что иногда слухи зарождаются сами по себе, и ничего с этим нельзя сделать. — Ты даже не спросишь, как она погибла? — удивился Тарталья. — Нет, — ответил Архонт. — Иной раз лучше не знать подобного. Ведь если я узнаю детали, и не смогу ничего сделать, я буду винить себя до конца дней. А если успею сделать, нарушится мировой порядок. И кто знает, к чему это может привести? — Но, тем не менее, ты хочешь узнать, что делать, чтобы победить в надвигающейся войне, — напомнил Чайльд, глянув на Моракса из-под челки. — Это ли не противоречит твоим словам? — Ох… Чайльд, — улыбнулся Моракс. — Подумай хорошенько: если ты мне расскажешь об этом, — а ты расскажешь, так как у нас контракт, — не отразится ли это на будущем? Конечно, отразится. Когда мы встретимся с тобой в первый раз, я уже буду знать, что ты появишься, не так ли? Потому что мы уже встретились здесь. Но раз мы с тобой встретимся в будущем, а Гуй Чжун все равно будет мертва, значит, я уже ничего не смог сделать… — В этот отрезок времени произошла петля, и в ней ничего нельзя изменить… — задумался Тарталья. — И я всегда буду в то время попадать в прошлое, а ты всегда будешь ждать меня в будущем, и так до бесконечности… — Мудрость, достойная Архонта Времени, — засмеялся Моракс. — Если эта петля тянется бесконечно, а итог всегда один и тот же, стоит ли пытаться что-то сделать?       Чайльд промолчал. Он смотрел по сторонам. На плодородные луга, на обилие животных в местах вокруг. После войны в этих местах только лишь усеянные сорными травами пустоши, и ни грамма нужных для полеводства веществ в почве. Он смотрел на красивое чистое небо, на новенькую дорогу, ведущую от чужих земель до строящейся гавани. Иной раз на этой дороге встречались люди с обозами, подстегивающие ослов тянуть груз дальше. Жизнь вокруг так и кипела.       И Чайльду было жаль, что через несколько веков это кипение прекратится…