Pas de Trois/Па Де Труа/Танец втроём

Чимин пропустил следующий танцевальный мастер-класс. Он чувствовал себя плохо, ненавидел то, что не появляясь может разочаровать Хосока, но он не мог пойти. За тридцать минут до начала класса его прошиб холодный пот. За десять минут до того, как он был готов уйти в студию, его вырвало. — Ты останешься дома, — серьезно сказал Юнги, обхватив лицо Чимина ладонью, а затем промокнув полотенцем лоб. — Я не болен, — проворчал Чимин, но всё равно лег на диван по настоянию Юнги. — Ты выглядишь больным, — тут же возразил Юнги. - Ты чувствуешь себя больным. Чимин покачал головой: — Разве, хён? Юнги глубоко вдохнул через нос, ноздри раздулись, и потянулся, чтобы потереть шею над меткой. — Ты чувствуешь себя… расстроенным, — поправился он и присел на корточки, чтобы посмотреть Чимину в глаза. - Чимин. Ты должен рассказать мне, что происходит. Я пытался дать тебе пространство. Я действительно старался. Я не спрашивал из уважения к твоей личной жизни и надеялся, что ты расскажешь мне об этом сам. Но… — Он закусил губу. - Я сойду с ума от беспокойства, если ты не скажешь мне, что тебя тревожит. Я боюсь, что могу сорваться и приказать тебе рассказать мне. У Чимина перехватило дыхание. Он знал, сколько времени потребовалось Юнги, чтобы признать, что что-то не так или что его что-то беспокоит. Чимин сглотнул, внезапно ему стало очень стыдно. — Прости, альфа, — пробормотал он, опуская глаза. Юнги вздохнул. Он отодвинул ноги Чимина в сторону и сел рядом с ним на диван. — Не извиняйся, — сказал он и наклонился, слегка целуя щеки Чимина, одну, потом другую, а затем провел губами по векам. Он ткнулся носом в челюсть Чимина. - Просто... Поговори со мной... Пожалуйста. Чимин задрожал. Он знал, что Юнги мог это почувствовать по тому, как его брови нахмурились, опустившись. - Сейчас? — спросил он ненавидя дрожь, которую услышал в своем голосе. — Если хочешь, — спокойно сказал Юнги. — Тебе не нужно идти в студию? — спросил Чимин. Глаза Юнги сузились так, что Чимин понял, что Юнги расстроен из-за себя. - Чимин. Ты бесконечно важнее, чем поход в студию прямо сейчас, — сказал он. — А я неудачник-альфа, если позволил тебе думать по-другому. Чимин поспешно сел, настойчиво качая головой. Слезы, которые он сдерживал все утро, а в этот момент он чувствовал, будто сдерживал их всю жизнь, вырвались на свободу и ручейками потекли по его лицу. Он вскочил на колени и обнял Юнги. — Хён, — выдохнул он дрожащим голосом. — Хён, мне так жаль! Я так виноват! — Чимин, — пробормотал Юнги. — Я пытался остановить это, хён, — быстро сказал Чимин. - Я пытался заставить это уйти. Я игнорировал это. И я отрицал это. И я подумал, что если я достаточно сильно поверю, что этого не происходит, то, может быть, я смогу воплотить это в жизнь. — Чимин, — снова сказал Юнги, и Чимин, наконец, немного отстранился, моргая на него влажными глазами. - Это мой учитель танцев. Хосок. Юнги замер. Чимин почувствовал это и задрожал еще сильнее. — Альфа, — выдохнул он, цепляясь за шею Юнги. — Альфа, прости. Я не знаю, почему это происходит. Я пытался остановить это, но… прости. Мне жаль. Юнги все еще не двигался. Чимин откинулся назад достаточно, чтобы посмотреть ему в лицо. Взгляд Юнги был расфокусирован, он тупо смотрел через правое плечо Чимина. — Альфа, — прошептал Чимин. — Я-я-я чувствую притяжение, альфа. Взгляд Юнги метнулся к его лицу, и Чимин отпрянул назад, хныча, потому что это был не тот блеск, который ему нравилось видеть в глазах Юнги. Это был блеск, который он надеялся никогда больше не увидеть. Юнги вскочил на ноги, слепо вытягивая руки. Он споткнулся о журнальный столик, врезался в стену и вцепился в дверной косяк в коридоре, опустив голову и тяжело дыша. Чимин колебался. Он был наполовину позади дивана, но чуть качнулся вперед, беспокоясь за Юнги. Юнги тут же вскинул голову, и Чимин откинулся назад. — Убирайся, — сказал Юнги хрипло, его голос был низким и глубоким, едва ли его собственным. Чимин сглотнул. — Ч-что? Юнги зарычал. — Уходи, Чимин, — сказал он и указал на входную дверь. – Вон! Сердце Чимина упало. Он чувствовал, как его лицо становится белым. Ему казалось, что его снова может стошнить. — Альфа, — прошептал он, но Юнги безжалостно указал на дверь, а другая его рука, все еще сжимающая дверной косяк, сжалась. Его пальцы прошли сквозь гипсокартон, и Чимин понял. — Медленно, — сказал Юнги, не сводя глаз с Чимина. - Я тебя люблю. Ты знаешь это, да? Чимин кивнул. Его инстинкт самосохранения сработал, и все, чего он хотел сейчас, это бежать. Его сердце билось так быстро, что он был уверен, что Юнги чувствует это через их связь. — Я люблю тебя, — сказал Юнги, и Чимин увидел, что последние остатки его контроля ускользают. — Так что уходи. Чимин медленно направился к входной двери, и в ту же секунду, когда она закрылась за ним, он рванулся вперед, достаточно быстро, чтобы даже не услышать криков Юнги.

***

Намджун впустил его в их с Сокджином квартиру с немного смущенным хмурым лицом. Чимин был благодарен, что сегодня суббота и Намджун дома. — Чимин, — сказал он, направляя его к дивану. - В чем дело? Где Юнги? — Дома, — слабо ответил Чимин. – Он... Хён, он... он выгнал меня. Намджун споткнулся о собственные ноги. - Что? — выдохнул он, когда Чимин поддержал его. — О боже, Чимин, ты в порядке? Что, черт возьми, происходит? — Я в порядке, — сказал Чимин, хотя он не был уверен, что он так выглядит. — Юнги в ярости. Поэтому он заставил меня уйти. Для моей же безопасности. Глаза Намджуна сузились. Он подтолкнул Чимина к дивану. - В Ярости. В Альфа-ярости? Чимин кивнул. — Ладно, — сказал Намджун, садясь рядом с Чимином. - Ладно. Чем я могу помочь? Подбородок Чимина задрожал, когда он тут же свернулся калачиком рядом с Намджуном. Намджун, при всей своей неуклюжести и забывчивости, при всей своей напористой и пламенной натуре, точно знал, когда нужно заботиться. Он точно знал, когда нужно помочь, и Чимин никогда не ценил этого больше, чем сейчас. — Я облажался, хён, — пробормотал Чимин. — Все в порядке, Чимин, — тихо сказал Намджун, поглаживая рукой его спину и волосы. - Все будет хорошо. Но Чимин не был так уверен. Всхлипывая, он все рассказал Намджуну. Он был благодарен за то, что Намджун его слушал, и он был благодарен за то, что длинные пальцы Намджуна ни на минуту не переставали гладить его волосы. — С тобой все в порядке, — наконец сказал Намджун, после того как Чимин вымотался и умолк. - Я знаю, ты думаешь, что это не так. Не отрицай этого, — Чимин захлопнул рот, — Ты должен поверить мне, когда я говорю, что с тобой все в порядке, и что это не твоя вина. — Но, хён, я, — начал Чимин, — я думаю, что Хосок — мой истинный. Но... Но и Юнги тоже... Я не понимаю. — Это не так уж неслыханно, — сказал Намджун. - Возможно иметь более одного истинного. Ты просто... Ты не встретился с ними одновременно. И все. — Ненавижу это, — прошептал Чимин, уткнувшись лицом в плечо Намджуна. - Хотел бы я вообще никогда не встречаться ни с одним из них. Пальцы Намджуна замерли в его волосах. — Ты не имеешь этого в виду. Чимин несчастно вздохнул. — Нет, — сказал он. – Не имею. Я люблю Юнги-хёна. Я просто не знаю, что делать. — Ничего, — тихо сказал Намджун. — Тебе не нужно ничего делать прямо сейчас. Просто отдохни. Чимин снова вздохнул. — Спасибо, хён, — пробормотал он. Намджун уткнулся носом ему в макушку. – Отдыхай.

***

Юнги очнулся на полу. Мгновение он смотрел в потолок, его разум был пуст. Потом он вспомнил. — Чимин, — выдохнул он, садясь и хватаясь за голову, пока комната кружилась вокруг него. — Черт, — прошипел он, сжав челюсти. Он был окружен кучами пуха, хотя, похоже, на этот раз он ничего не разнес, кроме подушек и простыней. Он медленно поднялся на ноги, потому что голова все еще кружилась и болела, и уперся рукой в стену, чтобы собраться. — Черт, — снова сказал он, вспоминая признание Чимина. Чон Хосок. Конечно. Он должен был знать. В действительности он знал. Чимин вел себя странно уже несколько недель, и теперь, когда Юнги задумался об этом, все началось с того танцевального мастер-класса. Именно тогда чувства стыда и вины Чимина начали пронизывать связь. На самом деле было даже забавно, что Чимин думал, что сможет скрыть эти чувства от Юнги. Он знал, что Чимин сделал это не из желания солгать Юнги. В том, что сделал Чимин, не было злого умысла. Но таких чувств было не скрыть ни от Юнги, ни от их связи. — Чон Хосок, — прошептал Юнги. Он не удивился. Он ожидал такого признания, но теперь, когда оно произошло, Юнги пожалел, что не действовал раньше, чтобы не продлевать чувство вины Чимина. И все же, ярость застала его врасплох. А он думал, что лучше контролирует ситуацию. Он был уверен, что лучше контролирует ситуацию. — Чимин, — пробормотал он, надеясь, что омега сможет почувствовать это через связь. - Чимин. Я так виноват.

***

Сокджин открыл входную дверь, когда через час Юнги постучал в нее. Он принял душ, переоделся и убедился, что все последствия ярости ушли, прежде чем отследить Чимина через связь. — Привет, хён, — тихо сказал Юнги. Сокджин поднял на него одну бровь, прежде чем бросить взгляд в сторону. — Джун-а, — сказал он. - Это к тебе. Он еще раз взглянул на Юнги, прежде чем уйти. Намджун появился в дверях, скрестив руки на груди. Он выглядел как грозовая туча. - Чего ты хочешь? — спросил он, и Юнги изо всех сил старался не отшатнуться. — Мне нужно увидеть Чимина, — сказал он Намджуну. — Пожалуйста, позволь мне поговорить с ним. — Нет, — мгновенно ответил Намджун. — Тебе сейчас здесь не рады, Мин Юнги. — Не то, чтобы я хотел впадать в ярость, — отрезал Юнги, не успев сдержаться. Но выражение лица Намджуна стало еще мрачнее, и Юнги сглотнул. — Ты напугал его, — тихо сказал Намджун, и это была правда, Юнги это знал. Он гордился тем, что был альфой стаи. Стая удовлетворяла почти все его защитные наклонности и инстинкты, и он относился к этой своей роли как к священной. Он любил свою стаю. Он сделает все для своей стаи. Но он не обманывался. В большинстве формирующихся семейных или социальных групп всегда был омега, который обладал такой же, если не большей властью, что и альфа стаи. Намджун, казалось, никогда не осознавал, что он такой омега. Но Юнги знал. Он знал, что если у них с Намджуном когда-нибудь будет серьезная ссора, и стая разделится, большинство из них последуют за Намджуном, а не за ним. Дьявол! Он сам последует за Намджуном. Поэтому он знал, что здесь нужно быть осторожным. Он не мог рычать, скалить зубы и Приказывать впустить его внутрь, как того требовал альфа внутри него. Намджун мог бы и заткнул его, если бы он сделал это. И это только подтвердило бы точку зрения Намджуна, что Юнги потерял контроль. Что его следует бояться. Юнги совсем этого не хотел. — Пожалуйста, — тихо сказал Юнги. — Пожалуйста, Намджун. Позвольте мне увидеть его. Я... я хочу извиниться. Защитный инстинкт омеги мог превосходить инстинкт альфы, если того потребует ситуация. И Намджун не выглядел готовым сдвинуться даже на дюйм, несмотря на то, насколько покорно вел себя Юнги. — Всё в порядке, хён, — сказал тихий голос позади Намджуна, а затем рука Чимина обвилась вокруг бицепса Намджуна, призывая его отойти в сторону. - Все в порядке. Впусти его. Намджун оглянулся через плечо. - Ты уверен? — Это не его вина, — тихо сказал Чимин, и у Юнги скрутило желудок. - Впусти его. Намджун послал Юнги еще один непроницаемый взгляд, а затем отошел в сторону и скрылся из виду. Чимин выглядел сонным и грустным, но он устало улыбнулся Юнги, и Юнги почувствовал через их связь, как глубоко и искренне Чимин любил его. Так что, прежде чем он смог войти внутрь, прежде чем Чимин успел даже пригласить его, Юнги упал на колени. — Чимин, — сказал он. - Прости меня. Чимин схватил его под руки и дернул вверх, и Юнги, уже не в первый раз, был поражен удивительной силой Чимина. Но потом они оказались внутри, и Чимин был в его руках, и Чимин дышал ему в шею, качая головой. — Я должен просить прощение, — прошептал Чимин. — Я боялся поговорить с тобой. Я боялся того, что может случиться. Я так сожалею. Юнги обнял Чимина так же крепко, как омега обнимал его. — Я не хочу, чтобы ты когда-нибудь боялся меня. Ты всегда должен доверять мне настолько, чтобы поговорить со мной, даже когда это может быть трудный разговор. Тебе не за что извиняться, Чимин. Я должен был быть лучшим альфой. — Ты лучший альфа, — сказал Чимин, уткнувшись лицом в шею Юнги. — Ты мой альфа. — Ты все еще хочешь меня? — спросил Юнги, хотя чувствовал, что Чимин хочет. Но он хотел, нуждался в том, чтобы Чимин сказал это. — Ты идиот, — вместо этого сказал Чимин. Он отстранился и посмотрел на Юнги. — Ты идиот, если не чувствуешь этого. Конечно, я хочу тебя. Я всегда буду хотеть тебя. Идиот. — Ага, — грубо сказал Юнги, потянувшись взъерошил волосы Чимина. - Смотри, кого ты называешь идиотом. Чимин улыбнулся, и на мгновение все стало нормально. Но затем улыбка Чимина померкла в замедленной съемке, а глаза потухли и стали грустными. — Хён, что будем делать? - он спросил. Он волновался до дрожи в руках. - Как избавиться от этих чувств? Юнги покачал головой. — Не знаю, Чимин. Если то, что ты чувствуешь к нему, похоже на то, что ты чувствуешь ко мне, тогда... Ну, я не знаю, исчезнет ли такая тяга. Боже, ему было так больно это говорить. Зрение Юнги вновь залило красным. Но он сжал кулаки и глубоко вздохнул, потому что был сильнее. Он был сильнее этого. И это не вина Чимина. Чимин посмотрел на него. — Может быть, разрыватель связи? — наконец спросил он. — У меня нет никакой связи с Хосоком, но, может быть… — Нет, — сразу сказал Юнги. – В процессе что-то может случиться с нашей связью. Чимин побледнел. — Кроме того, — выдохнул Юнги. - Есть причина, по которой ты это чувствуешь. С тобой может что-то случиться, если мы будем слишком сильно вмешиваться во все это. Он слегка потянул Чимина за подбородок, пока младший не посмотрел ему в глаза. - Мы с этим разберемся. Хорошо? Я доверяю тебе. Появившаяся улыбка Чимина, была чуть более настоящей. — И я доверяю тебе. Юнги кивнул, его желудок успокоился. — Иди сюда, — пробормотал он, притягивая Чимина к себе и целуя его. Он поцеловал Чимина ранее этим утром, но казалось, что с тех пор прошли годы. Или, может быть, это Юнги чувствовал себя другим, он чувствовал, что каким-то образом постарел, и что этот поцелуй сейчас больше, чем когда-либо, был обещанием. — Эй, — сказал Сокджин, хлопнув их обоих по затылку. - Не забывайте, в чьем вы доме. Чимин покраснел, бормоча извинения. А Юнги закатил глаза. — Эй, — позвал Намджун из кухни. — Хочешь выпить? — Да, — сказал Юнги и схватил пиво, которое Намджун бросил ему, когда Сокджин и Чимин ушли, тихо болтая. — Послушай, хён, — сказал Намджун, когда Юнги открыл пиво и сел за стол. Джун застенчиво улыбнулся, снова неуклюжий, покрасневший, как-будто Намджун, который противостоял ему, который был готов прогнать его, исчез. - Я сожалею о том, что произошло раньше. Ты же знаешь, я ненавижу, когда мы ссоримся. Юнги легко ухмыльнулся. — Вряд ли это была ссора, Джун-а, — сказал он. — Это было правильно, то, что ты сделал. - Правда? — спросил Намджун, широко раскрыв глаза. — Да, — сказал Юнги. — Чимину повезло, что ты его друг. Намджун откинулся назад, теперь они улыбались вместе с Юнги. — Тебе повезло, что я твой друг. Он сказал это дразняще, его голос звенел от смеха, но Юнги серьезно кивнул. – Мне – да. Смех Намджуна стих. — Хён, — сказал он, закусив губу. — Я верю, что ты будешь держать меня в узде, Намджун, — сказал Юнги, избегая зрительного контакта. - У тебя есть сила уравновесить весы. Так что держи их в равновесии, хорошо? Намджун кивнул. — Хорошо, хён. Я буду. Юнги сделал большой глоток, прежде чем поставить бутылку обратно и встать. — Займи Чимина на какое-то время, хорошо? Намджун подозрительно моргнул. - Что ты собираешься делать? Юнги повел плечами, натянуто улыбаясь, когда его суставы хрустнули. - Думаю, пришло время познакомиться с этим Чон Хосоком. Намджун поднял бровь. - Ты буквально только что закончил одну из своих самых проникновенных речей о том, как я должен сдерживать тебя, и теперь ты собираешься сделать это? Юнги рассмеялся и покрутил шею. - Похоже на то. Намджун скрестил руки: - Не делай того, о чем потом пожалеешь. — Я буду вести себя наилучшим образом, обещаю, — сказал Юнги, салютуя рукой.

***

Вести себя наилучшим образом, подумал Юнги, на самом деле было вопросом интерпретации. В конце концов, часто считалось, что наилучшим поведением Юнги было когда он забивался в угол и свирепо смотрел оттуда. Тем не менее, он не собирался ничего делать с Хосоком. Он был не в настроении драться и слишком устал, чтобы злиться по-настоящему. Он все еще чувствовал себя виноватым за то, как глубоко страдал Чимин, и за то, как он мог непреднамеренно продлить его страдания, просто не упомянув, что все это время знал, что происходит с Чимином. Но он должен был знать, с чем имеет дело. Так что, несмотря на то, что он был измотан, хотел надеть наушники и просто исчезнуть из этого мира ненадолго, он направился в танцевальную студию, намереваясь хотя бы встретиться с Хосоком. Он не ожидал покалывания, которое, как только он вошел в дверь, пробежало по его рукам от кончиков пальцев. Он определенно не ожидал той точности, с которой выделит Чон Хосока из толпы танцоров. Оказалось, что очередной мастер-класс только что закончился, потому что возбужденные и визжащие подростки высыпали из танцевального зала, махали и кричали на прощание Хосоку с сияющим ангельским лицом. Юнги тяжело сглотнул, и покалывание, прошедшее по его рукам, распространилось на живот, согревая его изнутри. В ушах зазвенело. Он откинулся назад, ресницы затрепетали. — Бляаа, — прошипел он. - Прости? — спросил новый голос, и Юнги моргнул, глядя на Хосока, приоткрыв рот. Боже, запах. Юнги внезапно ошеломил запах Хосока. Юнги никогда не забудет тот день, когда презентовался Чимин, когда он впервые ощутил запах омеги. Он тогда почти потерял сознание, так это было хорошо. Так сладко. — Следи за своим языком в присутствии детей, хорошо? — Извини, — пробормотал Юнги, пытаясь устоять на ногах. Честно говоря, Юнги и не подозревал, что бета может так хорошо пахнуть. Он гордился своим обонянием. Но теперь Хосок — солнце, цветы, тепло, тепло, тепло — собирался сокрушить его. Бля, Чимин, подумал он. Это не только ты. — В любом случае, — легко сказал Хосок, накинув полотенце на шею и уперев руки в бока. - Я не думаю, что видел тебя раньше. Могу я тебе чем-нибудь помочь? — Я, — сказал Юнги, запинаясь. Он не мог вспомнить, зачем вообще пришел в студию. — Меня зовут Мин Юнги. При этом всё лицо Хосока засветилось. Его глаза превратились в счастливые полумесяцы, когда он улыбнулся. — Ты парень Чимина! — взволнованно сказал он, и Юнги испуганно моргнул. — Он говорил о тебе. — Да, — сказал Юнги, изо всех сил стараясь не задохнуться. - Да... И... Чимину было нехорошо этим утром, поэтому он пропустил сегодняшний мастер-класс. — О, — сказал Хосок, его улыбка померкла. - Мне очень жаль это слышать. Его определенно не хватало. Юнги кивнул. Улыбка Хосока вернулась на место, немного смущенная в уголках губ. Он склонил голову. — Было мило, что ты проделал весь этот путь, чтобы рассказать мне, — сообщил он Юнги. Его тонкие пальцы сомкнулись на краю полотенца, свисавшего с его шеи. — Надеюсь, это не затруднило тебя. — Ничего, — мгновенно ответил Юнги. - Нет проблем. — Ладно, — сказал Хосок, все еще немного сбитый с толку. – Тогда... ну... Юнги-хён. Ты танцуешь? Юнги быстро покачал головой. Его язык прилип к нёбу. Хосок начал выглядеть слегка обеспокоенным. — Я продюсер, — наконец прохрипел он. - Музыкальный продюсер. И я рэпер. - Реально? — спросил Хосок, немного подпрыгивая на носочках. — Ах, хён, это так здорово! Я был на нескольких андеграундных шоу. Я даже участвовал один раз! — Ты читаешь? — слабо спросил Юнги. — Не очень хорошо, — признался Хосок. — Не так, как ты, хён, я уверен. Но! Я занял второе место в конкурсе. Это было прикольно. Юнги ничего не мог сделать, кроме как кивнуть и молча восхищаться чистым светом и теплом, исходящим от ауры и запаха Хосока. — Хорошо, хён, ну, было приятно познакомиться, — наконец сказал Хосок, после того как Юнги молчал в течение нескольких долгих неловких секунд. — Спасибо, что рассказал мне о Чимине. Передай ему, что я надеюсь, что он хорошо отдохнул. — Да, — сказал Юнги. — Да, я передам ему. Хосок помахал на прощание, а затем побежал обратно в танцевальную студию. Юнги увидел как его изображение умножилось в зеркальных стенах. — Черт, — выдохнул он, повернулся и ушел, как в тумане спотыкаясь на тротуаре. Было ощущение, что его тело было одержимо. «Какого хрена. Какого хрена». Чимин был дома, когда Юнги ввалился в парадную дверь. — Хён, — серьёзно сказал Чимин, высунув голову из кухни. — Намджун сказал, что ты собираешься разобраться с Хосоком. Скажи мне, что ты этого не делал, хён! У тебя все нормально? Юнги стоял, прислонившись к двери, держа одну руку на быстро бьющемся сердце. Он задыхался, как будто только что пробежал весь путь домой. — Хён, — сказал Чимин, прикасаясь рукой к его щеке. — Дело не только в тебе, — тихо сказал Юнги. Он соскользнул вниз по двери и рухнул на пол. Чимин упал перед ним на колени, закусив губу. — Не только ты, Чимин. Я тоже. Я пошел к Хосоку. Я ничего ему не делал, клянусь. Но... Это не только ты. Чимин увидел его раскрасневшиеся щеки, расширенные зрачки, поверхностное дыхание. Его глаза расширились. — Хён, — выдохнул он. - ...Ты имеешь в виду... Ты тоже это чувствуешь? Юнги кивнул. Чимин качнулся назад, садясь на пол. - Ох... Юнги зажмурил глаза, прислонившись головой к двери. - Ага. Он почувствовал, как Чимин пододвинулся к нему, поэтому, не открывая глаз, развел руки, чтобы Чимин мог втиснуться между его ног. Вес Чимина на груди Юнги был приятным, знакомым, и когда Юнги устроил голову Чимина в привычное положение под своим подбородком, и когда пьянящий, сладкий запах Чимина стал всем, на чем Юнги мог сосредоточиться, он почувствовал, как его желудок успокаивается. — Что, черт возьми, мы собираемся делать? — спросил Чимин через некоторое время, и Юнги ничего не мог с собой поделать. Он смеялся. — Черт, если бы я знал, — сказал он и крепко сжал Чимина, уткнувшись лицом в его волосы.