Pas de Trois/Па Де Труа/Танец втроём

Чимин смотрел на Юнги, пока тот пил кофе. Нос альфы сморщился, когда он делал один глоток за другим. — Тебе не нравится? — спросил Чимин, когда так прошло несколько минут. Юнги оторвался от телефона. - Что? — спросил он, по его лицу и тону было понятно, что он сбит с толку. Он как раз собирался сегодня в студию, поэтому был одет небрежно. Но у Юнги был способ заставить даже джинсы и рубашку выглядеть великолепно. — Кофе, — уточнил Чимин, указывая на чашку, которую Юнги держал в руке. — Ты морщишь нос все утро. Всю неделю, на самом деле. Я говорил тебе, что в последнее время ты делаешь кофе слишком крепкий. Юнги медленно моргнул. — О, — сказал он, глядя на свою кружку. - Нет, кофе в порядке. Просто… — он снова поднял взгляд, и его ноздри раздулись. — Клянусь, я продолжаю чувствовать запах Хосока. Чимин оживился, оглядываясь, как будто бета мог внезапно появиться. - Чувствуешь? — спросил он с нетерпением. — Я его почувствовал, его запах, - его плечи поникли, улыбка исчезла. — Он все равно ушел, да? Прошло полторы недели с тех пор, как Хосок сказал им, что уезжает из Сеула, и с тех пор ни один из них ничего о нем не слышал. Только за последние несколько дней Чимин не раз испытывал искушение написать ему. У него был адрес электронной почты Хосока, указанный при регистрации в танцевальной мастерской. Но каждый раз, когда он думал об этом, он вспоминал, что Юнги сказал о том, чтобы дать Хосоку личное пространство. В любом случае, Хосок, вероятно, уже был занят проведением новой танцевальной мастерской в Гонконге. Но Юнги качал головой, и Чимин научился не сомневаться в его обонянии, которое у Юнги было сильнее, чем у кого-либо, кого Чимин когда-либо встречал. Иногда он клялся, что Юнги был наполовину ищейкой. — Его запах слишком сильный, — сказал Юнги. Он подошел к окну, все еще держа чашку кофе, и выглянул наружу. - Иногда я чувствую его запах так отчетливо, что уверен, что он должен быть прямо за дверью. Чимин присоединился к нему у окна. — Ты имеешь в виду, что Хосок все еще в Сеуле? Юнги кивнул: - Я бы поставил бы на это деньги, — сказал он. Он слегка принюхался. — Присмотрись сегодня, если пойдешь куда-нибудь, ладно? Клянусь, он был здесь. — Хорошо, хён, я так и сделаю, — нетерпеливо сказал Чимин, надежда запылала в его груди. Юнги поцеловал его на прощание после того, как допил кофе. Даже прощальные поцелуи Юнги были медленными, целеустремленными, и каждый раз они заставляли Чимина сжимать пальцы ног. Было начало лета, и семестр Чимина в колледже наконец-то закончился. Летом он работал в местном общественном центре, обычно ведя уроки рисования и танцев для всех желающих возрастов. Но последние несколько недель, пока центр составлял новое расписание занятий, у него были выходные. Если Юнги не заставлял его петь в студии, эти ранние летние дни были для Чимина тихими и расслабляющими. Но, как оказалось, у него было несколько дел. Помня об этом, он, наконец, переоделся и, прихватив свой бумажник, вышел за дверь. За исключением того, что когда он открыл дверь, там стоял Хосок. Какое-то время Чимин мог только смотреть на него. Хосок выглядел таким же пораженным, его глаза были широко раскрыты, а рука была поднята на полпути к двери, как будто он собирался постучать. - Хён! — воскликнул Чимин, на его губах расцвела улыбка. Запах Хосока — это чудесное сочетание тепла, солнечного света и цветов — стал сильнее сейчас, когда бета стоял прямо перед ним, и Чимину стало интересно, не это ли тот запах, который Юнги ощущал всю неделю. — Ты здесь, — взволнованно сказал Чимин, но с беспокойством отметил, что Хосок выглядит бледным и усталым, что под его глазами виднеются темные круги, а плечи ссутулились. Хосок моргнул, глядя на него. — Прости, — необъяснимо сказал он, и Чимин скривился. - Что? — спросил он, махнув рукой. — Хён, нет, я так рад тебя видеть! Я думал, что ты уехал. И он был рад. Он был ошеломлен тем, что Хосок вдруг оказался перед ним. Он так хорошо пах, и выглядел так хорошо, несмотря на то, каким усталым он казался. Чимин был так счастлив видеть его, что ему казалось, что он вот-вот завибрирует прямо под кожей, и, прежде чем он успел передумать, Чимин наклонился вперед и обнял Хосока, уткнувшись лицом в изгиб между его плечом и шеей. Он чувствовал, как Хосок напрягся под его внезапным прикосновением, но Чимин держался, радостно урча, слегка уткнувшись носом в шею Хосока, и Хосок почти мгновенно расслабился, растворяясь, что Чимину пришлось немного его придержать. — Ты в порядке, хён? — тихо спросил Чимин. Хосок отстранился. Он кусал губу. — Ты и Юнги-хён действительно мои истинные? — спросил он вместо того, чтобы ответить на вопрос Чимина. Взгляд Чимина не отрывался от Хосока. Это был последний вопрос, который он ожидал услышать от Хосока, особенно если учесть, каким нерешительным и робким тот был, когда они виделись в последний раз. Но Чимин не собирался уклоняться от прямого вопроса Хосока. — Да, — ответил он, уверенный, что это правильный вариант. Не было никаких сомнений. Хосоку суждено быть с ними, а им суждено быть с Хосоком. — Я не смог уехать, — признался Хосок, немного сгорбившись. - Я чувствую, что мне нужно быть рядом с тобой постоянно. Меня тошнит. Чимин вздрогнул, не зная, как интерпретировать слова Хосока. Но потом он понял, что Хосоку не противна идея быть с их парой. Он был действительно физически болен из-за того, что не был рядом с ними. Неудивительно, что он выглядел таким истощенным. — Хён, — выдохнул Чимин, а затем за руку втянул бету внутрь. Хосок пошел легко, не сопротивляясь и не борясь, пока Чимин тянул его вперед. — Садись, — сказал Чимин, толкая Хосока в плечи, пока тот не рухнул на маленький диван. — Хочешь чаю? Чимин, не дожидаясь ответа, направился на кухню и включил чайник. — Какой тебе нравится? — позвал он и дождался бормотания Хосока, прежде чем взять банку с зеленым чаем. Пока заваривался чай, Чимин вернулся к дивану и сел рядом с Хосоком. Он нерешительно потянулся, а Хосок снова не сопротивлялся, когда Чимин взял его за руки. — Тебе холодно, — сказал Чимин, потирая руки Хосока между своими. — Хён, если тебе так плохо, почему ты не пришел раньше? Хосок поднял большие глаза. Ему было так грустно, что сердце Чимина сжалось. Хосок не должен так выглядеть. Хосок никогда не должен так смотреть. — Я приходил, — наконец сказал ему Хосок тихим голосом. — Но только сегодня я набрался смелости постучать. Итак, Юнги почуял его. Альфа, как всегда, был прав. Чимин не удивился. — Просто отдохни, — мягко сказал Чимин, сжимая руки Хосока. — Я принесу тебе чай. Чимин налил им обоим чай, а затем вернулся на диван. Хосок благодарно сжал свою кружку, и с каждым глотком немного краски возвращалось к его лицу. — Хён, — начал Чимин, — если тебе было так плохо, почему ты не обратился за помощью к своим друзьям или семье? - Хосок моргнул, и Чимин поспешил уточнить. — Знаешь, к… стае? Голова Хосока закружилась. - К стае? — спросил он, как будто это слово смутило его. — Чимин, у меня нет ни одного из них. Я кочевник, помнишь? Хотя Чимин был уверен, что его лицо оставалось нейтральным, внутри он побледнел. Нет стаи? — Хён, — сказал Чимин. - Сколько тебе сейчас лет? Когда ты презентовался? — Не так давно мне исполнился двадцать один, — пробормотал Хосок, и ужас сжал горло Чимина. Хосок провел два года без стаи? — Хён, — сказал Чимин, изо всех сил стараясь, чтобы его голос звучал ровно, чтобы его страх за Хосока оставался скрытым от его голоса. — Хён, тебе нужна стая. Вот почему ты чувствуешь себя таким больным. Стая делится всем, даже эмоциями. Они разделяют радость, счастье и горе. Члены стаи стабилизируют друг друга. Хосок прикусил губу и слегка покачал головой. — Я ушел из дома, когда мне было восемнадцать, — тихо сказал он. - Я постоянно переезжаю. Я никогда не задерживаюсь на одном месте достаточно долго, чтобы сформировать или присоединиться к стае, - он пожал плечами, и блеск в его глазах стал самоуничижительным. - В любом случае, я думал, что это не так уж необходимо для меня, так как я всего лишь бета. Чимин судорожно сглотнул. Он не в первый раз слышал, как Хосок говорит что-то подобное, эдакое повторение всего лишь бета, от которого у Чимина шли мурашки по коже. - Что с тобой случилось? — спросил Чимин, прежде чем он смог себя остановить. Вопрос был риторическим, но тело Хосока напряглось от его слов, и Чимин внезапно понял, что с Хосоком что-то случилось, что-то достаточно плохое, чтобы он отверг все свои инстинкты и лишил себя самых основных потребностей. — Неважно, — легко сказал Чимин, хотя внутренне кричал. — Забудь, что я сказал это, хён. Просто. Хосоки-хён, — прозвище легко сорвалось с губ Чимина, даже если он этого не заметил, — Хён, можно тебя обнять? Обещаю, это поможет тебе почувствовать себя лучше. Глаза Хосока были круглыми и испуганными, но через мгновение он кивнул, и Чимин осторожно вытащил из его пальцев кружку с чаем и поставил ее на край столика. Он мягко улыбнулся, придвигаясь ближе к Хосоку, и с облегчением увидел, что Хосок отреагировал на его выражение лица, улыбнувшись сам — немного нервно, но все же улыбнулся. Чимин расположил их так, чтобы они свободно обвивались друг вокруг друга, путаница их ног на мгновение сбивала с толку, пока Чимин приспосабливался к росту Хосока — с чем ему никогда не приходилось сталкиваться, когда он обнимался с Юнги. Но в конце концов они устроились так, чтобы Чимин обнял Хосока, а Хосок лицом прижался к его шее. Бета дышал быстро и неглубоко, маленькие дуновения воздуха касались кожи Чимина. Но Чимин просто легонько провел руками вверх и вниз по спине Хосока, по его рукам, по его бедрам, вверх и вниз по его ногам, бесконечно, пока в конце концов бета полностью не расслабился, как Чимин и ожидал. Чимин бессвязно бормотал, проводя руками по Хосоку, иногда нашептывая, иногда напевая, но сохраняя постоянный шепот, чтобы Хосок мог привыкнуть к его голосу. Что с ним случилось, что он решил отказаться от стаи, отказаться от прикосновений, подумать, что сможет вечно жить один? Так не должно было быть, Чимин знал. Они были тактильными существами. Они должны были быть в группах, будь то семья или друзья, для их собственной безопасности и здравомыслия. Неужели Хосок этого не знал? Он точно научился в школе? Еще до презентации многие инстинктивно начинали искать товарищей по стае. Казалось более вероятным, что Хосок знал, но отрицал. Чимин был уверен, что Хосок говорит правду, когда сказал, что, по его мнению, бетам это не так сильно нужно. Боже, это было так отстало, что Чимину хотелось плакать. Неужели Хосок действительно не знал, что беты из трех сабгендеров больше всего нуждаются в стае? Беты обычно всегда были самыми тактильными. Они были прирожденными миротворцами, бесценными членами своей стаи не только благодаря своим посредническим способностям, но и благодаря своей природной способности изменять и улучшать настроение всех членов стаи. Если бета была счастлива, то и все вокруг были счастливы. Если бета была грустной, эта печаль распространялась по всей группе, пока они не могли собраться вместе, чтобы уравновесить друг друга. То, что Хосок так долго был лишен того, в чем он больше всего нуждался, по собственному выбору, почти заставило Чимина закричать от гнева. Но он сдержался. Он водил руками вверх и вниз по телу Хосока, нежно мычал и улыбался, когда Хосок начал прижиматься лицом к его шее, издавая тихие, тихие звуки, как будто он мурлыкал. Он, казалось, не осознавал, что делает это, но Чимин позволил ему, не упоминая об этом. Может, они и не связаны, но Чимин не собирался мешать одному из своих истинных пометить его запахом, даже если Хосок не знал, что он делает. Хосоку, вероятно, это было нужно больше, чем Чимину. - Ты чувствуешь себя лучше? — спросил Чимин через некоторое время, и Хосок немного приподнял голову, сонно кивая. Его глаза были слегка затуманенными, но он действительно выглядел намного спокойнее, гораздо менее напуганным. На самом деле он выглядел почти счастливым, довольным, как кот, который вздремнул на солнышке, и Чимину захотелось сфотографировать этот момент, когда Хосок выглядит таким умиротворенным. — Да, — сказал бета чуть хриплым голосом. — Спасибо, Чимин. Чимин улыбнулся. Они медленно сели, неохотно отодвигаясь друг от друга. Чимин закусил губу. — Хён, — сказал он и сглотнул, когда Хосок посмотрел на него. - Ты должен прийти на ужин сегодня вечером с моей стаей, — продолжил он почти импульсивно. - Они очень милые, и это небольшая группа. Ты не будешь чувствовать себя подавленным. Хосок выглядел неуверенным, поэтому Чимин снова протянул руку и взял его за руки. — Даже если ты решишь, что не хочешь быть со мной и Юнги… — Чимину пришлось сделать паузу, мысль об этом вызвало у него желчь в горле, его голос сорвался. — Даже если ты решишь не принимать меня и Юнги, тебе все равно нужна стая. Тебе это нужно, хён. Так что приходи сегодня вечером на ужин и познакомься с новыми друзьями, ладно? Чудом Хосок кивнул. Он выглядел свободным и теплым, как будто он был не в настроении сопротивляться. — Хорошо, — медленно сказал Хосок. - Я могу это сделать. Чимин просиял.

***

Хосок провел с Чимином все утро и большую часть дня. Похоже, он не хотел уходить, поэтому Чимин пригласил Хосока сходить с ним по делам, которые ему нужно было выполнить. Они пошли в прачечную и на рынок, и Чимин был поражен тем, насколько уютно и по-домашнему все это было, но он ничего не сказал, потому что Хосок выглядел счастливым, выполняя эти маленькие ежедневные задачи, и Чимин не хотел, чтобы его солнечная улыбка исчезла. В итоге они остановились в общественном центре, чтобы Чимин мог посмотреть на свой предстоящий рабочий график. — Летом я преподаю здесь уроки танцев и рисования, — объяснил Чимин, и лицо Хосока просияло. - Я знал, что ты должен быть учителем танцев! — воскликнул он, обвиняюще указывая пальцем на Чимина, хотя глаза его были игривы. Чимин рассмеялся, радуясь, что Хосок чувствует себя достаточно комфортно, чтобы снова шутить. — Ах, хён, ты был прав! — Мне нравится это место, — сказал Хосок, с любопытством оглядывая общественный центр. - От него хорошее ощущение. Чимин улыбнулся: - Ты должен работать здесь! — сказал он, задыхаясь. - Хён! Ты должен здесь преподавать танцы! Хосок выглядел пораженным, но не сказал сразу «нет», поэтому Чимин поторопился. - Если ты останешься в Сеуле на какое-то время, ну, по крайней мере, пока не разберешься во всем, тогда тебе понадобится работа, верно? Если только ты не продолжишь проводить танцевальные мастер-классы в городе? Хосок медленно покачал головой: - Я не планировал проводить еще один. — Тогда ты должен преподавать танцы здесь, — твердо сказал Чимин торжествующим голосом. - Сотрудники полюбят тебя, а ученики будут рады брать у тебя уроки, и мы сможем работать вместе! Опять же, Хосок, похоже, не был полностью против этой идеи. Он наклонил голову, все еще сохраняя любопытство в глазах, так что Чимин потащил его в административный офис и представил женщине, руководившей летней программой. Она сама была бетой, и ее явно потрясла мысль о том, что знаменитый Чон Хосок из «Hope on the Street» хочет преподавать в их скромном общественном центре. Хосок сиял от похвалы, смеясь и легко болтая с ней, пока она говорила о летнем контракте и типах занятий, которые он мог бы преподавать, и Чимин внезапно понял, что именно так Хосок выживал. Внимание от его танцевальных мастер-классов и от того, что он был чем-то вроде знаменитости, послужили заменой стаи, которой у него не было, для ежедневных прикосновений, которых ему не хватало. Конечно, этого было бы недостаточно, чтобы поддерживать его вечно, и поэтому, когда Хосок подписал контракт и его солнечная улыбка осветила всю комнату, Чимин решил, что он сделает все, что угодно, чтобы Хосок чувствовал себя здесь как дома, чтобы заставить его остаться, убедить его, что Чимин и Юнги созданы для него и могут дать ему все счастье и любовь, которых он заслуживает.

***

— Я пригласил его на ужин сегодня вечером, — сказал Чимин Юнги позже, когда Хосок ушел в свою квартиру, а альфа вернулся из студии. Юнги сидел на краю кухонной стойки с каменным лицом и беспокойно болтал ногами. Выражение его лица становилось все более мрачным, пока Чимин рассказывал о событиях дня, но он кивнул, когда Чимин упомянул ужин. — Хорошо, — сказал он хрипло. — Это хорошо, Чимин. Юнги провел пальцами по своим волосам и дернул — привычка, которая, как знал Чимин, означала, что он расстроен, поэтому омега шагнул вперед, между ног Юнги, и убрал руки от головы, прежде чем он успел пораниться. — Хён, — тихо сказал Чимин. - Ему нужно это. Ты должен был его видеть. Я не знаю, когда к нему в последний раз прикасались, или держали, или даже утешали. Он жаждал этого, хён. Мы должны помочь ему. Юнги сердито посмотрел на него, но Чимин знал, что это не из-за того, что он сказал. Он понимал разочарование Юнги. Он хотел причинить боль тому, кто так испугал Хосока, и подумал, что Юнги, вероятно, хотел сделать больше, чем причинить им боль. Но последнее, что им сейчас было нужно, это Юнги в убийственной ярости, поэтому Чимин наклонился вперед и вверх и нежно поцеловал Юнги, пока не почувствовал, как альфа расслабился. — Мы должны помочь ему, даже если, — Чимин сделал паузу, съёжившись. — Даже если он не выберет нас. Лицо Юнги стало еще мрачнее, но он снова кивнул. — Итак, давай просто попробуем сделать ужин веселым, ладно? — весело сказал Чимин, пытаясь поднять настроение. - Он останется как минимум на лето. Он устроился на работу в общественный центр, так что мы будем часто проводить время друг с другом. И ему нужна стая. Наша ничем не хуже других, верно? Наконец Юнги расплылся в улыбке. Она была едва заметной, но все же это была улыбка. - Наша лучше, чем у большинства, — сказал он. Чимину пришлось с ним согласиться.

***

Ужин прошел прекрасно. И не только потому, что сам Хосок сиял достаточно ярко, чтобы соперничать со звездами на небе. Они пошли к Намджуну и Сокджину, и Сокджин приготовил чудовищное количество еды, все их любимые блюда, а Хосок, после нескольких неловких приветствий и представлений, проскользнул прямо внутрь стаи, словно заполняя щели, о которых Чимин даже не подозревал. — Извини, что однажды устроил тебе засаду, — в конце концов сказал Намджун, после того как они все уселись и жадно поели. Омега немного посмеялся над собой, и Хосок рассмеялся вместе с ним. — Извини, что был груб, — честно сказал Хосок, но Намджун отмахнулся. Он выглядел нетерпеливым, весь - блестящие глаза и счастливая улыбка, которая заставила его левую ямочку стать особенно милой. - Теперь, когда ты на какое-то время будешь в Сеуле, — сказал он, — ты должен как-нибудь приехать и попеть со мной и Юнги-хёном. Это будет так весело! Атмосфера в комнате заставила Хосока согласиться, потому что вместо того, чтобы прямо отклонить предложение Намджуна, он кивнул. — Ага, — застенчиво сказал Хосок. — Думаю, мне бы этого хотелось. - Да! — воскликнул Намджун, и краем глаза Чимин увидел, как Юнги взволнованно машет кулаком. Сокджин рассмеялся над ними, своим скрипучим смехом, как будто дворники скрипели по лобовому стеклу, и Чонгук поднял взгляд с сердечками в глазах, а Чимин ласково хлопнул Юнги по плечу. Во время десерта Хосок наклонился и указал на Чонгука и Сокджина. — Что с ними происходит? — прошептал он, и Чимин вздохнул. — Это длинная история, — сказал он, а затем тихо перебил Хосока, когда остальные говорили достаточно громко, чтобы их не было слышно. Сокджин все еще не разговаривал с Чонгуком, а младший тосковал так сильно, что это было почти осязаемо в воздухе. Честно говоря, Чимин не понимал, как Сокджину удавалось это игнорировать. Чонгук смотрел на него всю ночь, почти два часа на тот момент. Но взгляд Сокджина просто скользил мимо него. Чимин фыркнул на них, а затем наклонился и прошептал Хосоку: — Все, что я могу сказать, это то, что если они не разберутся в своем дерьме в ближайшее время, мы все умрем от сексуального напряжения между ними. Это заставило Хосока рассмеяться, и Чимин просиял, чрезмерно довольный собой, а его глаза изогнулись в полумесяцы.

***

Во время затишья в разговоре Хосок извинился и прошел в ванную. Он вымыл руки и посмотрел на свое лицо в зеркале, и был потрясен, увидев, что он действительно хорошо выглядит, что его щеки порозовели от румянца, что его глаза сияли, а губы покраснели. Справедливости ради, он потратил дополнительное время на свою внешность. Он действительно понятия не имел, что делает. Но он хотел произвести впечатление на Чимина и Юнги, и он хотел произвести хорошее впечатление на их друзей. И все же он был удивлен, увидев, насколько лучше он выглядит после того, как последнюю неделю он провел, чувствуя себя так, будто смерть дышала ему в спину. Он не ожидал, что будет чувствовать себя так хорошо. Он принял приглашение Чимина на ужин по прихоти. Хосоку нравилось знакомиться с новыми людьми. Но он действительно не ожидал этого. Энергия в этой квартире была не похожа ни на что, что Хосок когда-либо чувствовал. А запахи… он чувствовал больше, чем просто запах Чимина и Юнги, хотя их запахи выделялись сильнее всего. Он также мог слабо чувствовать запах других. Все их объединенные ароматы вызывали в нем сильное чувство дома, и это было неожиданно и пугающе, но, если честно, не совсем нежеланно. Это было райское чувство, когда его окружали запахи, от которых у него подкашивались колени, новые друзья, с которыми было так легко смеяться и принимать их. Какая-то часть Хосока все еще чувствовала себя неловко, все еще была склонна задаваться вопросом, неужели это уловка? Но большая его часть, та, которая возникла тем утром, когда он наконец подошел к двери Юнги и Чимина, и которая выросла, за тот день, что он провел с Чимином, хотела утонуть в том, насколько счастливым, каким удовлетворенным он себя чувствовал. Он не знал, что так может быть. — Эй, — раздался голос Юнги, и Хосок вскочил с того места, где он прислонился к тумбе с умывальником, потрясенный тем, что даже не услышал, как открылась дверь. Голова Юнги наклонилась, хотя, насколько мог судить Хосок, в этом движении не было ничего расслабленного. Юнги излучал вид хищника. - У тебя все нормально? — спросил альфа, входя внутрь и закрывая за собой дверь. Хосок посмотрел на закрытую дверь, но не чувствовал угрозы, поэтому ничего об этом не сказал. — Я в порядке, — сказал он тихо. — Я… я отлично, на самом деле. Взгляд Юнги смягчился. Он выглядел так хорошо и пах так божественно, что Хосок начал нервно потеть, а слюна скапливалась у него во рту, заставляя его тяжело сглотнуть. Альфа был одет во все черное — черные классические брюки и черная рубашка на пуговицах, рукава закатаны до локтей. Его волосы были такими же темными, как и его одежда, а лицо было настолько безупречным, что Хосок слегка покачал головой, пытаясь прояснить свое зрение. — Тогда почему ты так нервничаешь? — спросил Юнги, и Хосок изо всех сил пытался вспомнить, о чем они говорили. — Честно говоря, — выдохнул Хосок, следя взглядом за шагами Юнги, когда он приблизился к тому месту, где Хосок теперь прислонился к стене. — Честно говоря, я думаю, это из-за тебя, — сказал он, слова вытянулись из него чистым животным магнетизмом Юнги. Это ты, подумал Хосок, и твой дурацкий запах, от которого мне хочется перевернуться, и твое безумное лицо, и твое идеальное тело. Хосок мечтал о нем, о нем и Чимине, почти без перерыва. Альфа вторгся в его сны, и Хосок дрожал, вспоминая некоторые вещи, которые Юнги делал с ним в этих снах. Ухмылка Юнги стала резкой. Он положил одну руку на стену рядом с головой Хосока, а другую положил ладонью на грудь Хосока, на его сердце. Хосок не сомневался, что альфа сможет почувствовать, как бешено он бьется. — Дыши, Хосок, — спокойно сказал Юнги, и Хосок машинально втянул воздух. — Тебе не нужно меня бояться, — сказал Юнги, и Хосок покачал головой, потому что на самом деле это было не так, но Юнги продолжил. — Я бы никогда не причинил тебе вреда. «Есть ли на земле человек, — рассеянно подумал Хосок, — который мог бы противостоять Мин Юнги?» — Тебе придется сказать мне, мне и Чимину, чего ты хочешь и чего не хочешь, — сказал Юнги, чуть наклоняясь вперед и слегка обнюхивая шею Хосока. Хосок замер, но затем вздрогнул достаточно сильно, чтобы Юнги чуть сильнее надавил на его грудь, стабилизируя его. - Если ты останешься в Сеуле на какое-то время, нам нужно будет четко понимать, чего ты хочешь. Потому что мое тело и мой разум говорят мне, что ты принадлежишь мне. Колени Хосока подогнулись. Он остался стоять прямо только из-за обжигающей руки Юнги, из-за того, как близко он стоял. Обычно такое выражение собственничества заставило бы Хосока вздрогнуть. Но он тоже это чувствовал. Мысль о том, что этот альфа его, прожигала его насквозь. — Ты должен сказать мне, каковы твои пределы, — тихо сказал Юнги почти рычащим голосом. - Хорошо? Хосок кивнул: — Хорошо, — изумленно сказал он, ошеломленный, и опустил голову. Губы Юнги нашли его и все, что видел Хосок засияло золотым светом, который обжигал его трепещущие веки, а тяжелый запах Юнги наполнил его чувства. Его когда-нибудь так целовали? Так настойчиво. Как будто это действительно что-то значило. Его сердце бешено билось, хотя Юнги все еще лишь слегка прижимался к нему, хотя прикосновение его губ успокаивало больше, чем что-либо еще. Поцелуй Юнги не столько воспламенил, сколько успокоил огонь внутри Хосока, и когда они отстранились друг от друга, Хосок подавил желание потянуться обратно. Он облизал губы, тяжело дыша, и острый взгляд Юнги проследил взглядом за его движением. — Я не знал, что так может быть, — сказал Хосок тихо, не уточняя, что именно, но Юнги понял. — Я знаю, — сказал альфа. Рука, которая была на груди Хосока, поднялась, чтобы обхватить его затылок, пальцы почесали его, запутались в волосах. — Все будет хорошо, Хосок. Нечего бояться. Хосок покачал головой, потому что это было неправильно. Было чего бояться. Но это не отменяло того факта, что он хотел Юнги — и Юнги, и Чимина. Господи. Он хотел их.