Pas de Trois/Па Де Труа/Танец втроём

— Ты должен позволить мне и Юнги-хёну вывести тебя сегодня вечером, — застенчиво сказал Чимин. Хосок, все еще сияющий после своего последнего урока танцев в общественном центре — хип-хоп для детей — повернулся и увидел Чимина, стоящего в дверях танцевальной комнаты. Он был весь в краске, так что Хосок знал, что он, должно быть, только что закончил вести урок рисования. На его левой щеке была ярко-фиолетовая полоса, а кончики его светлых волос были окрашены в множество цветов. Хосок был уверен, что это любезность детей, которые настаивали на том, чтобы использовать Чимина в качестве холста во время уроков рисования пальцами. Хосок улыбнулся увиденному и вскинул кулак в воздух со счастливым криком: - Хорошо! Чимин споткнулся, хотя стоял неподвижно, путаясь в собственных ногах. Он посмотрел на Хосока большими глазами: - Правда? — Да, — сказал Хосок, смеясь, уперев руки в бедра и стряхивая пот с волос. - Звучит весело. — О, — сказал Чимин, щеки которого порозовели от удовольствия. - Здорово! В шесть? Это определенно давало Хосоку достаточно времени, чтобы принять душ и переодеться, так что он кивнул: - Отлично. Чимин все еще выглядел слегка ошарашенным тем, что Хосок согласился, хотя в последнее время он проводил все больше и больше времени с ним и Юнги. — Не смотри так удивленно, — сказал Хосок, подскакивая к Чимину и касаясь багровой полосы на его лице. — Ты похож на радугу. Чимин посмотрел на себя в зеркальную стену и фыркнул: - Да, дети сегодня были немного нетерпеливы. Хосок улыбнулся: — Это мило, — сказал он, а затем прикусил нижнюю губу. - Ты милый. Чимин покраснел так ярко, что Хосок мог видеть это под краской, и это заставило его сердце затрепетать. Ему хотелось наклониться и поцеловать красивые улыбающиеся губы Чимина, что он и сделал, обхватив затылок Чимина и упиваясь легким вздохом, который испустил омега. Они сказали ему, что это нормально. Что, если Хосоку когда-нибудь захочется вступить в физический контакт, то он должен это сделать. Честно говоря, Хосоку всегда этого хотелось, но он лишь несколько раз действовал под воздействием этого желания. А Чимин был таким красивым, и от него так хорошо пахло, что Хосок чувствовал, что вот-вот потеряет сознание. И он ответил на поцелуй Хосока с энтузиазмом, но быстро отстранился с задыхающимся всхлипом кладя руки на грудь Хосока. — Хён, — пробормотал он, краснея еще сильнее. – Вокруг люди. Хосок наклонился и коснулся лба Чимина своим: — Прости, — прошептал он, но Чимин покачал головой. — Не надо, — сказал он, касаясь носом Хосока. — Просто, может быть, подождать, пока мы не будем наедине? Хосок вздрогнул. Чимин сказал это невинно, но Хосок знал, что намерение, стоящее за его предложением, не было таким уж невинным, как это звучало от младшего. Они мало что делали, на самом деле. Поцелуи заставляли сердце Хосока биться чаще. На самом деле, оно в его груди постоянно учащенно билось, когда он был с Юнги и Чимином. Но он всегда отстранялся, когда казалось, что все становится слишком напряженным, когда поцелуи превращались в укусы, облизывания и прикосновения. Затем сердце Хосока начинало биться не по-хорошему. Он мог сказать, что Юнги начинал терять терпение. Медленное продвижение, особенно с истинным, противоречило его натуре альфы. Хосок понимал это. Но на самом деле, он проводил с ними все больше времени в последние несколько недель, и сколько бы раз он ни говорил себе, что это не та ситуация, что была в юности, что Юнги и Чимин не те, его горло все еще сжималось, когда казалось, что Чимин или Юнги хотят большего, чем поцелуи. Он пытался компенсировать это тем, что ходил с ними на свидания, но мог сказать, что это не совсем удовлетворяло их, особенно Юнги. Несколько раз Хосок чуть не признался в том, что с ним случилось, когда он впервые презентовался. Он был уверен, что было бы проще, если бы Чимин и Юнги знали. Это помогло бы объяснить его нерешительность, его нежелание спешить. Хосок про себя подумал, что есть вещи, с которыми просто так не справиться. Это была одна из тех вещей. И он не чувствовал, что знает Чимина и Юнги достаточно хорошо, чтобы раскрыть этот секрет. Он не хотел, чтобы о нём думали плохо. Хосок знал, что это не его вина. Им воспользовались, и это не его вина. Но он также не мог не стыдиться того, что это произошло, что он был слишком наивен, чтобы увидеть это. Он не верил, что Юнги и Чимин способны вести себя так же, как та парочка альфы и омеги давным-давно, но он научился быть осторожным и охранять свое сердце. А это означало, что Чимину и Юнги, возможно, придется подождать. По крайней мере, Чимин, похоже, не возражал. Он буквально сиял от счастливой энергии теперь, когда Хосок согласился пойти пообедать. — Значит, в шесть? — снова спросил он, и Хосок кивнул. — В шесть, — подтвердил он.

***

Хосок пришел в квартиру Чимина и Юнги со светским опозданием, в 6:15, слегка запыхавшись после того, как пробежал последний квартал. Он опоздал из-за моды. Он не торопился в душе, напевая новейшие песни девичьих групп и чуть не поскользнувшись на куске мыла, когда пробовал, как он думал, приемлемые для душа, версии некоторых танцевальных движений. Затем он потратил еще тридцать минут на свои волосы только для того, чтобы они стали такими же, как и всегда — темно-каштановыми и сверхъестественно пушистыми. Он нанес немного подводки для глаз, а затем сразу же смыл ее, вместо этого нанося едва заметные тени, чтобы подчеркнуть форму своих глаз. Он мучился с выбором одежды. Почти вся его одежда была разбросана по комнате. Он переодевался семь раз. Он обдумал тонкую разницу между своими угольно-черными кожаными штанами и почти черными кожаными штанами, а затем составил список за и против того, чтобы вообще носить кожаные штаны на свидание. В конце концов, он остановился на маслянисто-мягкой угольно-черной коже, потому что она всегда придавала ему уверенности и делала его задницу феноменальной. Но затем он просто долго стоял без рубашки в своей комнате, глядя на все свои топы и совершенно не зная, какой из них надеть. В конце концов он надел мягкую белую футболку и легкую куртку-бомбер, потому что понял, что опаздывает, и даже не успел бросить на себя взгляд в зеркало выбегая за дверь. Он даже не был уверен, почему так старался. О, очевидно, подумал он про себя, это потому, что они тебе нравятся. Чимин и Юнги были его истинными, даже если они не были связаны меткой. И хотя до того, как в его жизни появились Юнги и Чимин, Хосок на самом деле не испытывал никаких инстинктивных желаний, теперь он определенно чувствовал их. Он хотел хорошо выглядеть. Желание произвести впечатление на Чимина и Юнги стало для него важным. — Ты носишь кожу? — спросил Чимин высоким и скрипучим голосом, когда открыл дверь под яростный стук Хосока. Хосок посмотрел на свои ноги: — О, эм, да. Он снова поднял взгляд, внезапно занервничав. Должен ли он был прийти в почти черных? Он должен был прийти в почти черных. - Так плохо? Рот Чимина был открыт, и он быстро покачал головой, оценивающе скользя глазами по Хосоку. Но именно Юнги, внезапно появившийся в дверях рядом с Чимином, ответил на вопрос Хосока. — Вовсе нет, — хрипло ответил он, задержав взгляд на бедрах Хосока. Он немного наклонился, подойдя ближе к Хосоку, чтобы поцеловать его в щеку, и уткнулся носом в его шею. — Черт, Хосок. Хосок покраснел и радостно задрожал, но все еще игриво ворчал, когда Чимин и Юнги присоединились к нему в холле. — Вы ведете себя так, будто никогда раньше не видели парня в коже. Чимин рассмеялся: — Мы никогда раньше не видели тебя в коже, — поправил он. - Классно выглядишь. Хосок улыбнулся и немного опустил голову: — Спасибо, — пробормотал он, невообразимо довольный. Он поднял взгляд, и его улыбка стала яркой: - Куда мы идем? Я голоден! - Суши? — взволнованно спросил Чимин, немного подпрыгивая на носочках, и Юнги кивнул. - Конечно, — сказал он, соглашаясь, вышел наружу и пошел дальше по улице. Они оказались в маленьком японском фьюжн-заведении, где было людно, но не многолюдно. Они устроились за угловым столиком и потягивали сакэ, ожидая, когда принесут их мисо и сашими. Как обычно случалось, когда они выходили в люди, Хосок был гиперчувствительным к любопытным взглядам, направленным на их трио, которое, казалось, было на свидании. Любой, у кого обоняние было пусть даже наполовину хуже, чем у Юнги, смог бы сказать, что только двое из троих были связаны, но Хосок пах как они оба. Он был уверен, что есть люди с достаточно сильным обонянием, чтобы понять, что Хосок — бета, и ему было интересно, что они думают; он задавался вопросом, считают ли они его какой-то игрушкой для Юнги и Чимина. Он подумал, что некоторые из них, судя по блеску в их глазах, когда они посмотрели на их столик в углу, могут подумать именно так. — Эй, — тихо сказал Юнги, и внимание Хосока переключилось на альфу. — Не обращай на них внимания, — сказал он. - Неважно, что они думают. И то, что они думают, вероятно, неверно в любом случае. Хосок кивнул. Он попытался улыбнуться. - Как прошел твой день? — спросил Чимин, прежде чем у Хосока появились новые неприятные мысли. Хосок знал, что это должно было отвлечь его, но он все равно с благодарностью ухватился за эту возможность, начав оживленный рассказ о своих занятиях в общественном центре. Больше всего ему нравилось работать с детьми. Они были энергичными и сумасшедшими, как и сам Хосок, когда он был в хорошем настроении, и они лучше импровизировали. — Я почти уверен, что в какой-то момент видел, как Сокджин-хён проходил мимо, — задумчиво сказал Хосок, когда им принесли еду. - Ага! — сказал Чимин, отрываясь от своего мисо. - Я тоже его видел. Полагаю, он искал какой-то драматический кружок. Я думаю, что центр планирует создать его в течение следующего года или около того. Не знаю. Я ненадолго застал его в холле, и он пробормотал что-то о снятии стресса, прежде чем поспешно уйти. Юнги заворчал, его голос граничил с рычанием, и Чимин и Хосок внимательно посмотрели на него. Хосок уже достаточно побывал в стае, чтобы понять, что напряжение между Сокджином и Чонгуком почти всегда вызывало гнев Юнги. Ему сказали, что Юнги злится из-за вещей, которые хотел бы исправить, но не мог, что это было своего рода инстинктивной реакцией. — Он не может все контролировать, — тихо пробормотал Чимин. — Даже если он захочет. Хосок нервно сглотнул, никогда не зная, как реагировать, когда Юнги злится, и чувствуя вину за то, что вообще упомянул Сокджина. Он быстро сменил тему. — Я смог пообщаться сегодня утром перед работой с друзьями в Сингапуре, — весело сказал он, и Чимин и Юнги сразу же заинтересовались. Хосок рассказал им о девушках-бетах и их танцевальной команде. - Они только что участвовали в уличных соревнованиях и заняли первое место! — воскликнул Хосок, хлопая в ладоши. Юнги и Чимин улыбнулись, и любое оставшееся напряжение исчезло так же быстро, как и появилось. Это был его навык, о котором Хосок и не подозревал, пока не оказался в стае. Оказалось, что он лучше других разруливал неловкие ситуации. Даже просто его присутствие в комнате могло изменить настроение всей группы. Это было биологическое, и Хосок ненавидел себя, что не знал этого о себе. Он кое-что читал о сабгендерах, в частности о бетах, и был удивлен тем, как много он забыл после окончания средней школы. Бета-сабгендер был намного сложнее, чем Хосок знал, и он постоянно ругал себя за то, что не обращал внимания на уроки здоровья, а затем не удосужился узнать что-нибудь после презентации. Например, насколько бетам нужна стая. Теперь он определенно получал непосредственный опыт в этом. Прошел почти месяц, как он проводил время со всей стаей, и Хосок почувствовал себя новым человеком. Он даже не мог толком объяснить это, и просто сказать, что он выглядит лучше и чувствует себя лучше, было огромным преуменьшением и умалением той ценности, которую стая добавила в его жизнь. Сейчас, как никогда раньше, Хосок был счастлив быть живым. Не то чтобы он когда-либо был по-настоящему недоволен своей жизнью. Но сейчас это было просто… больше. Всего было больше. Даже поужинать с Юнги и Чимином было больше. Лучше. Быть частью стаи усиливало все таким позитивным образом. — Так что, да, — сказал Хосок, подперев голову ладонью и улыбаясь, - они выиграли. И я действительно горжусь ими. — Хосок, это здорово, — сказал Чимин, его голос был таким искренним и открытым, что Хосок не мог сдержать трепет в своем сердце. — Думаешь, в сети есть видео с соревнований? — Не знаю, — сказал Хосок, пожимая плечами. - Но у меня на сайте есть видео, где они танцуют. — Мы должны это увидеть, — сказал Юнги, и, как случалось каждый раз, когда альфа проявлял интерес к работе и увлечениям Хосока, тот засветился. — Они действительно хороши, — сказал Хосок, кивая. Юнги снова наполнил их чашки сакэ и медленно взмахнул рукой, глядя на Хосока. — Кстати, говоря о том, что ты действительно хорош в чем-то, — уклончиво сказал альфа и легкая улыбка изогнула его губы вверх. Хосок почувствовал, что немного потерял сознание от этого зрелища. Улыбка Юнги была такой мягкой, такой непохожей на его обычное невозмутимое лицо, что она действительно что-то сделала с желудком Хосока. – Завтра Намджун придет в студию. Ты тоже должен прийти. Юнги, как обнаружил Хосок, обладал особым даром приглашать людей таким образом, который на самом деле выглядел не столько приглашением, сколько ожиданием того, что они появятся. Из-за этого было чрезвычайно трудно отказаться от любого из его предложений и приглашений. И Хосок был почти уверен, что альфа знал это, особенно когда он расплылся в этой своей улыбке, открывающей десны. — О, — сказал Хосок, перебирая пальцами. — Да, пожалуй, я мог бы… Он не работал завтра. У него действительно не было оправдания не делать этого, кроме собственных нервов. — Нам не обязательно записывать, — успокоил Юнги, возможно, почувствовав его нежелание. - Но если мы серьезно относимся к этому рэп-трио, мы должны хотя бы немного потренироваться вместе, привыкнуть к флоу друг друга, ты так не думаешь? Хосок кивнул. Это имело смысл. — Отлично, — сказал Юнги, как будто это было решено. – Встретимся пораньше после полудня? Потом поужинаем. Хосок запнулся. Он посмотрел на Чимина, который лишь понимающе улыбнулся. Хосок посмотрел на Юнги, альфа улыбался своей очаровательной улыбкой с деснами. Его плечи расслабились: — Хорошо, да, звучит хорошо. Юнги хлопнул в ладоши и кивнул: — Отлично, — сказал он. — Ты не пожалеешь, Хосок. Обещаю. Хосок просиял от этого, потому что за последний месяц у него появилось ощущение, что Юнги не дает обещаний легкомысленно и уж точно не нарушает их. Так что с большим энтузиазмом Хосок смог сказать: - Хорошо! Остаток ужина прошел так гладко, что Хосок совершенно забыл, что примерно половина ресторана продолжала пялиться на них, и он, Чимин и Юнги закончили есть и ушли довольные, с сытыми животами, прогуливаясь по улице во влажном летнем воздухе. Рубашка Хосока слегка прилипала к его спине, поэтому он стянул куртку и, держа ее свободно, немного пробежал вперед, кружась в тусклом вечернем свете. Он не был пьян. Но сакэ сделало свое дело, и он чувствовал себя счастливым и почти невесомым, танцуя, как перышко на ветру. Он оглянулся на Юнги и Чимина, улыбаясь, и его желудок сжался, когда он увидел на их лицах одинаковые нежные выражения. Хосок задержался на тротуаре, когда они вернулись к квартире Юнги и Чимина, кусая нижнюю губу, пока Чимин нежно не взял его за руку и ласково спросил: — Хочешь войти? Хосок колебался с ответом только потому, что знал, что это значит. Он не был слеп. Взгляд Юнги горел весь вечер, а Чимин никогда не был таким невинным, каким казался. И их запахи сводили его с ума. Теперь, когда его голод был утолен хорошей едой, в его животе скапливался другой тип тепла, другой тип голода. Он всегда хотел их. Это была почти постоянная боль. Хосок хотел быть с ними и рядом с ними все время, но каждое мгновение, проведенное с ними, лишь увеличивало то, насколько сильно он их желал. Его тело жаждало чувствовать их, прикасаться, требовать и получать требования взамен. Единственным, что сдерживало Хосока, был его собственный страх. Собираясь на сегодняшнее свидание он подумал, что сегодня вечером он, возможно, захочет пойти с ними дальше. У него все еще перехватывало дыхание, когда он думал об этом. И он не был уверен, что хочет идти до конца. Но он хотел чего-то. И он знал. В глубине души он знал, что Юнги и Чимин никогда не причинят ему вреда. Последний месяц они терпеливо ухаживали — ухаживали? — за ним. Он многое узнал о них. Было так много того, что он мог чувствовать теперь инстинктивно, чего он никогда не мог чувствовать раньше. Он был уверен, что Юнги и Чимин даже не смогут причинить ему боль. Он был их истинным. Хосок сильнее прикусил нижнюю губу, прежде чем медленно кивнуть. Он сжал руку Чимина: — Хорошо, — сказал он. — Да, я хотел бы войти. Улыбка, которую Чимин подарил ему при этом, была совершенно непохожа на его обычные веселые, солнечные улыбки глазами. Это было пошло, жарко и вызывающе, и Хосок почувствовал рывок в своей руке, моргнул, и вдруг они оказались внутри, и Юнги прижал его к стене, когда Чимин пинком закрыл дверь. — Бля, Хосок, — выдохнул Юнги, его лицо было у шеи Хосока, а нос за ухом. Хосок сильно вздрогнул. - Блядь. Эти гребанные кожаные штаны. Пальцы Юнги скользнули вниз по его бокам и бедрам, оставляя обжигающую дорожку, его руки обвились вокруг бедер Хосока. Хосок захныкал. Он чувствовал альфа-силу Юнги даже в его руках, и его тело автоматически откликалось, выгибаясь к Юнги. - Они тебе нравятся? — тихо спросил Хосок, дразня, и Юнги зарычал. - Блять, да, — сказал он, сжав в пальцах материал. — Я хотел сорвать их с тебя, как только увидел тебя у двери. Хосок издал при этом странный булькающий звук, его тело растаяло, и только руки Юнги удерживали его на ногах в вертикальном положении, когда альфа уткнулся носом в его челюсть, а затем схватил его губы в поцелуе. — О, мой бог, — тихо сказал Чимин, когда Юнги и Хосок поцеловались, и Хосок заскулил, запустив одну руку в волосы Юнги, а другую слепо протянув к Чимину. Пальцы омеги переплелись с его, и Хосок потянул, притягивая Чимина ближе. Губы Чимина нашли его шею, и Хосок тихо застонал. Юнги все еще ощущал легкий привкус сакэ, и Хосок почувствовал покалывание и отчаяние, когда их языки сплелись. Это уже было более интенсивно, чем все, что они делали втроем. Возможно, дело было в кожаных штанах. Но Хосок, наконец, почувствовал себя бесстрашным и жаждущим, и он хотел их. Он давно так никого не хотел. Так как кто-то хотел его. Юнги медленно отстранился от него, тонкая струйка слюны соединила их ненадолго, прежде чем Юнги схватил Чимина за затылок и подвинул омегу к губам Хосока. Хосок никогда не встречал никого, кто целовался бы так, как Чимин. У Чимина были самые красивые губы, и он легко скользнул ими по губам Хосока и тяжело дышал в поцелуе, словно умирал от него. Он дразнил, целуя горячо и тяжело лишь мгновение, а затем отстраняясь, вынуждая Хосока тянуться к нему. То, как целовался Чимин, было гипнотическим, и Хосоку казалось, что он вот-вот сойдет с ума. — Ебать, — выдохнул он, двигая головой и хватая ртом воздух. — Черт, Чимин, ты так хорошо пахнешь. Ты пахнешь как… Он оборвал себя, качая головой, но губы Юнги были у его уха, дыхание отражалось в воздухе и вызывало небольшие мурашки по всему телу Хосока. — Чем он пахнет? — спросил Юнги, опять же в той манере, в которой он не столько просил, сколько требовал. Хосок застонал: — Он пахнет… — Чимин снова поймал его губы, останавливая речь и дыхание, — он пахнет сексом, — выдохнул Хосок. Юнги тихо рассмеялся ему в ухо, и тело Хосока задрожало. - Да? — спросил альфа. — Это хорошо, да? — Ммм, — заскулил Хосок. - Ага. Я чувствую этот запах на нем, когда… - Когда что? — подсказал Юнги, когда Хосок не смог закончить предложение. Он лизнул ушную раковину Хосока, и бета замяукал. — Я-я, — сказал Хосок, запинаясь, когда Чимин провел языком по его ключицам. — Я чую, когда у вас двоих… — Он неопределенно махнул рукой, и Юнги откинулся назад, чтобы посмотреть на него, покрасневший и с тяжелыми веками. Его вид заставил колени Хосока задрожать. — Ты чувствуешь запах, когда мы трахаемся? — грубо спросил Юнги низким голосом и понимающей улыбкой. Хосок кивнул. Он прикусил губу. - Он так хорошо пахнет, — признался он. Он смущенно зажмурил глаза. - Это меня заводит. — Блять, — одновременно сказали Чимин и Юнги, и глаза Хосока распахнулись. Ухмылка Юнги была откровенно хищной, а зрачки Чимина были настолько расширены, что его радужки были почти полностью черными. — Хён, это так горячо, — пробормотал Чимин, а затем снова поцеловал Хосока, на этот раз быстрее, задыхаясь в рот Хосока. Пальцы Хосока вцепились Чимину в плечи, и он захныкал от поцелуя, пока Юнги не оторвал их друг от друга. — Довольно, — прорычал альфа. Он оторвал Хосока от стены и повел его задом к спальне. — Сейчас самое время сказать мне остановиться, Хосок, если ты не хочешь идти дальше. Потому что я собираюсь вытащить тебя из этих штанов, а потом мы с Чимином тебя оттрахаем, и если тебе это не нравится, то ты должен сказать мне, чтобы я остановился. Хосок тяжело сглотнул, но уже качал головой. Последний месяц приближался к этому моменту. Он хотел их. — Продолжай, — сказал он тихо. - Я хочу вас. Глаза Юнги вспыхнули, а потом Хосок внезапно распластался на спине на кровати, и каким-то образом Юнги уже снял штаны, и две пары опасных, грешных губ двигались по внутренней стороне его бедер, и Хосок действительно не мог удержаться от громкого нытья, которое вырвалось из него. Он взглянул вдоль своего тела, где Чимин и Юнги стояли на коленях над ним, и моргнул, увидев, как одна белокурая и одна черноволосая головы вместе движутся по его ногам. — Дерьмо, — выдохнул он, выгибаясь, размахивая руками, похоже, больше не контролируя собственное тело. - О-мой-Бог. Его почти лихорадило, его тело было таким горячим. Юнги избавил его от оставшейся одежды до того, как Хосок понял, что происходит, и Чимин, теперь уже без рубашки, свернулся вокруг него и уткнулся носом в его шею. — Твое тело, Хосок, — прошептал омега, облизывая точку, где бился пульс, - ты так хорошо выглядишь. Хосок густо покраснел. По правде говоря, он знал, что хорошо выглядит. Он танцевал слишком много и заботился о себе, чтобы этого не знать. Но услышать это определенно не повредило, особенно от Чимина, у которого, откровенно говоря, было одно из лучших тел, которые Хосок когда-либо видел. — Спасибо, — сказал он, и его голос сменился визгом, когда Юнги резко прикусил внутреннюю часть его правого бедра. Альфа посмотрел вверх, сузив глаза в острую ухмылку. Его взгляд метнулся к твердому члену Хосока, а затем вернулся к его лицу. — Хосок, — сказал он, — могу я?.. Хосок отчаянно закивал и вцепился в Чимина, пока Юнги бесцеремонно проглатывал его. Хосоку понадобилось погрузиться в ослепляющий жар рта Юнги, чтобы понять, насколько он тверд. Раньше он действительно не замечал этого, потому что чувствовал себя так безумно хорошо, а чувства, которые Юнги и Чимин вызывали в нем, были ощущениями всего тела. Но сейчас он заметил. Его бедра автоматически оторвались от кровати, и Чимин мгновенно прижал его, удерживая бедра на месте, пока язык Юнги делал что-то настолько умопомрачительно прекрасное, что глаза Хосока закатились. — Дерьмо, — пробормотал он, откидывая голову на подушку. Чимин прижался к шее Хосока, жадно посасывая, и у Хосока была всего одна секунда, чтобы задуматься о том, оставляют ли они следы, прежде чем язык Юнги скользнул по его щели, и он на самом деле немного всхлипнул. Чимин тихонько рассмеялся, но не зло. Это было понимание, как будто он точно знал, через что проходит Хосок. — У него такой охуенный рот, — пробормотал Чимин, снова прижавшись губами к уху Хосока. - Его язык потрясающий. Хосок мог только лихорадочно кивать в знак согласия. Прошло так много времени с тех пор, как кто-то делал это для него, и это было так хорошо, что Хосок уже чувствовал, как его тело напрягается в предвкушении. Пальцы его ног поджались. Чимин хмыкнул. Возможно, он мог прочитать в движениях Хосока, что бета был близок, потому что он наклонился и слегка потянул Юнги за волосы, побуждая альфу отстраниться. — Хосок-и, — ласково сказал Чимин. — Хочешь посмотреть, на что еще способен язык нашего альфы? — Что?.. - Хосок ахнул, потрясенный тем, что Чимин сказал «наш альфа». Он сказал это так, как будто даже не думал об этом. Но у Хосока не было времени удивляться его выбору слов, потому что Юнги крепко схватил его за бедра и перевернул, Чимин опустил верхнюю часть тела, а Юнги приподнял его бедра. Хосок должен был знать, что будет дальше. Но каким-то образом он все еще был удивлен — достаточно, чтобы издать самый громкий звук — когда язык Юнги лизнул его дырочку. Он закричал в подушку приглушенным голосом и чуть не упал на живот. Только сильная хватка Юнги за его бедра удерживала его в вертикальном положении. — Дерьмо, — вскрикнул Хосок, отводя бедра назад. Чимин снова рассмеялся этим понимающим смехом: — Я точно знаю, что ты чувствуешь, — сказал он, простонав, звук был непристойным, как будто он тоже это испытывал, и Хосок застонал вместе с ним. Язык Юнги был чертовым чудом. Хосок был почти уверен, что в какой-то момент потерял сознание, теплые влажные вращения были всем, на чем он мог сосредоточиться, всем, что он мог чувствовать, непосредственной причиной всего его существования. Его член висел твердо и тяжело под ним, но ему было все равно. Язык Юнги был таким восхитительным, а Хосок был таким чувствительным, что он думал, что может кончить только от этого. - Этого достаточно? — спросил Чимин, словно телепат. — Этого достаточно, чтобы ты кончил? Хосок кивнул, ноя. — Да-аа, — сказал он, задыхаясь. Чимин улыбнулся. - Ну, не сейчас, — сказал он. Юнги отстранился, и Хосок тут же запротестовал. Альфа тянулся поцелуями по его выгнутой нижней части спины, успокаивая. — Чимин, — пробормотал он хриплым голосом, и это было все, что нужно было сказать Чимину, чтобы поднять Хосока с локтей на руки. Хосок на мгновение пошатнулся, пока не смог устоять на четвереньках, не совсем понимая, что происходит, пока Чимин не проскользнул под ним и не лизнул кончик его члена. Всё тело Хосока напряглось: — О, Боже мой, — выдохнул он, задыхаясь, когда его зрение начало расплываться. Язык Юнги вернулся в его дырочку, и Хосок ничего не мог с собой поделать. Он завыл от внезапного двойного ощущения, когда Юнги и Чимин оба ласкали его, играя его телом между собой, как они делали это всегда. Хосок действительно не понимал, как они так хороши в этом. Он знал, что они никогда не делали ничего подобного прежде, потому что он спросил несколько недель назад. Но, несмотря ни на что, они точно знали, что делать. Они точно знали, как двигаться вместе. Хосок сморгнул пот с глаз и впервые заметил, что положение Чимина под ним поставило нижнюю часть тела омеги почти на уровень глаз. Хосок смотрел, и у него потекли слюнки. Чимин все еще был в боксерах, но спереди было мокрое пятно от того, как обильно он истекал предъэякулятом, и Хосок, особо не задумываясь об этом, наклонился и лизнул это пятно на боксерах Чимина, пробуя его твердую длину сквозь тонкую ткань, и омега застонал. Вибрации изо рта Чимина заставили Хосока закатить глаза, поэтому он лизнул снова, и снова, и снова, и снова, просто чтобы почувствовать дрожь в горле Чимина. — Я, — наконец выдохнул Хосок, слегка толкаясь в рот Чимина, а затем обратно в лицо Юнги. - Я не могу! Этого слишком много! — Все хорошо, — прорычал Юнги ему в дырочку. — Расслабься, Хосок. Позволь нам позаботиться о тебе. Голова Хосока упала на бедро Чимина, когда его тело содрогнулось, когда он сделал то, о чем его просил Юнги, и отпустил. Он лениво коснулся члена Чимина сквозь боксеры, когда оргазм пронзил его, и заскулил так громко, что звук раздался эхом. Должно быть, он потерял сознание, потому что, когда он пришел в себя, Юнги и Чимин укладывали его на спину, а Чимин снова и снова целовал его лицо. Хосок был поражен, увидев, что Юнги все еще полностью одет. Альфе так не терпелось поцеловать Хосока, что он даже не раздевался. Никто из них еще не кончил. Хосок хотел что-то сказать, хотел помочь, но когда он попытался спросить, что он может сделать, все, что вышло, было мешаниной звуков. Юнги наклонился над ним и глубоко поцеловал. — Просто смотри, — сказал альфа, а затем сполз с кровати вместе с Чимином, который, наконец, начал избавлять Юнги от его одежды. Хосок уже не в первый раз был поражен тем, как хорошо Юнги и Чимин смотрелись вместе. Юнги не был похож на среднего альфу. У него не было гигантского телосложения или явных мускулов, которые журналы и фильмы позиционировали как образ идеального альфы. Но ему это было не нужно. У Юнги было более явное доминирующее личности, чем у кого-либо, кого Хосок когда-либо встречал, и достаточно было одного взгляда, чтобы понять, что он альфа, несмотря на то, что мог бы предположить его внешний вид. В красоте Юнги было что-то почти хрупкое, но Хосок знал, что она обманчива, потому что у Юнги были руки, которые могли разорвать людей на части, и рот, полный акульих зубов, и воля, которую невозможно было остановить. Хосок не мог оторвать глаз от Юнги, когда тот был голым. Но затем Чимин тоже стал голым, и тело Чимина было невозможно описать словами, и у Хосока была единственная секунда испуга, когда он подумал: я никоим образом не достаточно хорош для них, прежде чем они оба снова оказались на кровати, свернувшись друг вокруг друга в нескольких дюймах от того места, где растянулся Хосок. Они обвились друг вокруг друга, их бедра чувственно покачивались, их стоны терялись в медленных поцелуях, которыми они обменивались. Хосок смотрел загипнотизированный, пока Чимин не запрокинул голову назад с хриплым криком, а затем Хосок закусил губу и отвернулся, потому что Юнги только что вошел внутрь омеги, собственная смазка Чимина подготовила его, и видеть это для Хосока было слишком интимно. Это было так похоже на то, как его мечты оживают, что ему вдруг стало стыдно, как будто он был нежелательным вуайеристом. Что я делаю? удивился Хосок, но затем Юнги зарычал, и Хосок снова перевел на них взгляд. Юнги смотрел прямо на него через плечо Чимина: — Смотри, — сказал он невероятно низким голосом, а затем толкнулся так сильно, что Чимин вскрикнул. Хосок знал, как звучит приказ Альфы. Обычно они не были эффективны на бетах, но на этот раз Хосок почувствовал, как его тело напряглось, и он смотрел, не мигая, на то, как Чимин и Юнги двигались вместе, трахаясь почти неторопливо, как будто у них было все время в мире. Хосок думал, что Приказ работает, потому что он этого хочет, потому что хочет смотреть. И Юнги дал ему повод. Они остались сплетясь друг вокруг друга, лицом друг к другу, и Хосок мог видеть, как шевелятся губы Юнги, хотя слышал лишь слабый намек на звук. Но Чимин стонал, скулил и мяукал почти бессмысленно, и Хосок задавался вопросом, что Юнги сказал ему, чтобы вызвать такую реакцию. Что бы это ни было, через несколько минут они оба слетели с края, и Хосок завороженно наблюдал, как они дрожат в объятиях друг друга. Хосок чувствовал себя так, как будто он был вне собственного тела, и почти не заметил, как Чимин и Юнги прижались по обе стороны от него, пока он не почувствовал их губы на своем лице и шее. - Это реальность? — удивился он, и Чимин хихикнул в его кожу. — Это кажется реальным? — спросил он, и Хосок кивнул. — Да, — сказал он. — Я просто… Как вы двое так хорошо к этому относитесь? Чимин отстранился и моргнул, с любопытством наклонив голову. — С третьим человеком, — уточнил Хосок. Его язык отяжелел. Ему было трудно выговаривать слова. Чимин слегка покачал головой: — Но Хосок, ты не просто случайный человек. Ты… это - ты. Юнги прикусил его за ухо: — Разве ты не видел, что ты с нами делаешь? Хосок сглотнул: — Видел, — прошептал он. — Тогда почему ты вообще задаешь этот вопрос, — сказал Юнги, прижимаясь к нему. - Останься на ночь. Хосок был абсолютно не способен отказать ему. — Хорошо, — сказал он. Его вымыли, и Юнги дал ему свежую одежду, и когда они снова рухнули в постель с Хосоком посередине, сон настиг их почти мгновенно. Окруженный запахами этих альфы и омеги, которые действовали на него пугающе, Хосок спал спокойно, и ему снились свет и смех.

***

На следующее утро Юнги и Чимин приготовили завтрак, а затем отказались отпустить Хосока, потребовав, чтобы он остался и посмотрел с ними фильм, пока Юнги, наконец, не встал, и они не нашли одежду по размеру Хосока, а затем отправились с ним в студию звукозаписи. Намджун уже был там, и если он и заметил, что Юнги и Хосок пришли вместе и пахнут друг другом, он был достаточно любезен, чтобы ничего не говорить об этом. Юнги и Намджун работали над некоторыми текстами, которые они написали вместе, и Хосок тупо моргал, слушая их, потому что он никак не мог угнаться за ними. Они оба были потрясающими. Лучше, чем кто-либо, кого Хосок когда-либо слышал на андеграундной сцене. Он даже не знал, что делать с собой, когда они закончат. Они звучали великолепно и относились к этому скорее как к разминке, чем к чему-либо еще. Хосок чувствовал себя совершенно неадекватно, когда они с нетерпением повернулись к нему, но он похвалил их навыки, а затем вытащил единственный полный трек, который он когда-либо записывал. - Это называется «1 Verse», — сказал им Хосок, а затем нажал кнопку воспроизведения и задержал дыхание, пока они слушали его. Юнги кивал в такт, а Намджун выглядел взволнованным, так что к концу трека Хосок слегка вспотел. - И? — спросил он, и Намджун с энтузиазмом кивнул, но Юнги указал на комнату для записи. — Сделай это вживую, — сказал альфа, и Хосок сглотнул. Это было прекрасно. Он мог это сделать. Однажды с этим треком он занял второе место в конкурсе. Он выпрямил спину, собрал в кулак свои нервы, а затем в звукозаписывающей комнате, вычитал в рэпе свое сердце, закрыв глаза и позволив всему, кроме музыки и слов, уплыть прочь. Намджун захлопал, когда он закончил, а Хосок достаточно знал о выражении лица Юнги, чтобы понять, что тонкие складки у его рта и глаз означают, что он был исключительно доволен. - Это будет потрясающе! — взволнованно сказал Намджун, как только Хосок вышел из будки и присоединился к ним у звуковых панелей. — Я думаю, это может сработать, — сказал Юнги, и Намджун встретил взгляд Хосока поверх головы Юнги и закатил глаза, потому что они оба знали, что Юнги имел в виду, что это определенно сработает. Они провели несколько часов, изучая треки, которые Юнги и Намджун уже спродюсировали, спрашивая у Хосока совета о текстах и битах. Хосок мало что знал о создании музыки, в отличие от Юнги, который занимался ею как своей основной работой, и не так, как Намджун, который, казалось, знал много обо всем. Но Хосок был танцором всю свою жизнь и знал, как должна звучать музыка. Он понимал биты, тексты и счет. Он знал, когда паузы звучат лучше всего, и типы танцевальных движений, которые могут убить аудиторию, будучи вставленными в слабые доли пространства музыки, и, работая с Юнги и Намджуном, он обнаружил, что рэп так же интуитивен, как и танцы. Он был удивлен тем, как легко и непринужденно они работали втроем. Как только они действительно начали взаимодействовать, они как будто превратились в коллективный разум, все мыслили и действовали как один. Они даже записали немного фристайла, просто для развлечения, и по лицу Юнги Хосок мог сказать, что то, что они придумали, было хорошо. — Нам понадобится имя, — в конце концов сказал Намджун. — Знаешь, если мы серьезно к этому относимся. Юнги рассеянно кивнул, а Хосок выпалил: — А.Б.О. Юнги и Намджун посмотрели на него. Хосок снова сглотнул: — А.Б.О., — повторил он, а затем указал на Юнги. — Альфа, — сказал он. - Бета. Омега, — закончил он, указывая на себя, а затем на Намджуна. Рот Намджуна немного приоткрылся: — Это чертовски блестяще, Хосок, — сказал он и взглянул на Юнги. В глазах Юнги были звезды или, может быть, знаки доллара. Он выглядел так, будто уже внутренне разрабатывал логотип, и Хосок засиял, когда альфа подошел к нему и поцеловал в щеку. — Великолепно, — сказал Юнги, вторя Намджуну, и Хосок улыбнулся.

***

После того, как они закончили запись, Юнги потянул Хосока к палатке с раменом и заказал еду на вынос на ужин, не забыв прихватить кое-что и для Чимина. — Ты должен остаться, — сказал ему Юнги, когда они возвращались. Хосок улыбнулся: - В какой-то момент мне нужно будет вернуться домой, — сказал он. Юнги покосился на него: - Нет, — возразил он. Хосок рассмеялся. Он чувствовал себя прекрасно. Он был Счастлив. - Мне нужно по крайней мере купить себе что-нибудь из одежды, — заметил он. Юнги окинул его взглядом: - Нет, не надо, — повторил он. — Ты прекрасно смотришься в моей одежде. Что ж. Хосок покраснел. — Останься, — сказал Юнги, и Хосок кивнул. — Хорошо, — сказал бета. — Но я хочу свою собственную зубную щетку. Они остановились в магазине на углу и купили Хосоку зубную щетку, и Хосок смеялся всю дорогу до квартиры Юнги и Чимина.